Чтение онлайн

Оскалив свои клыки и вздыбив обычно гладко лежащие вдоль спины боевые иглы, полоскун, громко и злобно фыркнув, сделал то, что и полагается благоразумному ежу при встрече с надвигающейся незнакомой опасностью – молниеносно юркнул под камень.

***

Пятью днями ранее. Где-то около полуночи. Затерянная в глубине Чертовых Шеломов деревенька блотских беженцев Млинковка. Ночной разговор в гостином помещении общинной избы – временной резиденции володаря Ле Грымма.

– Вот такова, если вкратце, моя настоящая история…

– Ой, бедны-ый… …- растерянно пробормотала очень миловидная девушка, на вид лет тринадцати – четырнадцати, пунцово краснея и пряча лицо в ладонях. На ее обрамленном густыми смоляными кудрями лице застыло выражение стыда и безмерного сострадания.

– А я-то, глупая, грешным делом сочла вас за беглого линьского Стража Целомудрия

С трудом справившись с собой, она продолжила:

– Ведь все, все по описанию подходит: и высокий рост, и женственное лицо, и ваш огромный жизненный опыт – вы слишком по-взрослому себя ведете для тех лет, на сколько выглядите… – она опять смутилась и ее голос вновь стал сдавленным.

Наконец, найдя в себе силы взглянуть собеседнице в глаза, она украдкой, ободряюще коснулась длиннопалой руки своей соседки, почти столь же изящной, как и ее собственная, но сплошь покрытой мелкими ссадинами, царапинами и пятнами ожогов.

– Вот как? – Высокая и жилистая, как профессиональный легкоатлет, со странным, чудным для данных мест, каштановым оттенком густых, слишком коротко для женщины, обрезанных волос, в живописном беспорядке обрамляющих усталое лицо, девица – хозяйка исцарапанной руки – заинтересованно приподняла бровь:

– Ну-ка, глотните кваску, миледи, а то из-за вашего волнения, я, скажем прямо, понимаю вас лишь через слово…

Она, щедро зачерпнув из стоящей на грубо сколоченном, но не лишенном столе корчаги, протянула подруге ковш с ягодным квасом, предварительно сдув на пол с него розоватую шапку ароматной пены – дар домовому.

– За стража целомудрия, говорите, приняли?

Дождавшись благодарного кивка, она, ухватив сразу всю корчагу за уши, жадно припала к живительной влаге.

Маленькая брюнетка неуверенно кивнула:

– Мне рассказывали, что в Линской Империи охрану гаремов Императора набирают из особым образом тренированных и воспитанных юношей, которым в раннем детстве сделали некую операцию, дабы они не могли посягнуть на наложниц своего повелителя и до самой смерти хранили внешнюю молодость. После нее эти мальчики всю свою жизнь выглядят четырнадцатилетними юношами и не могут иметь детей…

Услышав эти слова, ее собеседница, поперхнувшись, прыснула на пол пенным напитком.

Минуту спустя, отфыркавшись, отхохотавшись и утерев слезы, хлынувшие из глаз, она нашла в себе силы посмотреть на свою собеседницу:

– Миледи, вы и впрямь хотите добиться моей смерти! Вы – просто прирожденный комик – принять меня за евнуха…

– Ну, блин…

Она снова зашлась в приступе безудержного смеха:

– А я все думаю: и чего вы все наше путешествие на меня так сострадательно смотрите?

Смущенно глянув на нее, расхохоталась и вторая девушка.

– Вы правда не сердитесь на то, что я вошла без стука когда вы переодевались? – собравшись наконец, с духом, она осмелилась задать мучивший ее во время всего этого разговора вопрос.

– Ну, что вы, право слово, миледи… Как я могу на вас сердиться? В конце концов, вся эта история рано или поздно всплывет наружу, и тогда, я думаю, мне потребуется ваша поддержка.

Их посиделки затянулись до позднего утра.

***

Поздний вечер дня накануне описываемых событий.

Там же.

Вечерело.

Уже вернулись из лесу артели охотников и грибников. На берегу озера, где женщины уже заканчивали чистку и засолку для коптильни наловленной днем артелью рыбаков рыбы, звенели женские голоса и детский смех. Люди спешили поскорее закончить свои дела и успеть занять удобное местечко на площади.

Староста Омуль, блаженно щурясь на садящееся за гору солнце, с умиротворенным видом попыхивал трубочкой, теша свое самолюбие сознанием своей собственной дальновидности.

Судьбоносное для жителей трех, затерянных в густых лесах, деревенек, решение – попросить проезжего рыцаря взять их под свою руку, оказалось чрезвычайно удачным. Мало того, что теперь на них вновь, поскольку есть рурихм-заступник, предстоящий за своих подданных перед людьми и богами, впервые за двадцать лет снисходит благодать Дажматери, так еще приглашенный советом старейшин, при его, Омуля, активном участии, господин, оказался весьма хитроумным и рачительным хозяином.

Весть о нападении гуллей на Дубнянку напугала всех родовичей просто до одури.

Лишь ценой безмерного самопожертвования старосты Црнава, взявшего на свою душу грех человекоубийства за всех, тем самым заставив людей сопротивляться, гуллям удалось дать отпор и задержать их до тех пор, пока все жители не покинут деревню через подземный ход. Выполнив свой долг до конца, Црнав. Дабы отвести черный грех человекоубийства от родовичей, намеревался совершить обряд камоку – ритуальное самоубийство, но угроза нападения степняков, словно Дамоклов Меч, теперь всегда висела над поселениями блотских беженцев.

А ведь совсем недавно они жили в полной уверенности о своей безопасности, надежно укрытые непроходимыми лесами и дурной славой этих мест.

Положа руку на сердце, староста Омуль точно знал, что лично он повторить действия Црнава не способен. Поэтому, когда из лесу появились странные путники, по виду явно благородного сословия, да еще и говорящие на родном блотянам мокролясском, в голове старосты Млинковки оформилось хитроумное решение, постепенно переросшее в навязчивую идею.

Затруднения вызывал лишь выбор кандидатуры, но, после чудесного избавления старосты Црнава необычным незнакомцем от камоку, вопрос решился сам с собой.

Хоть это и вовсе невиданное дело – просить о заступничестве чужеземца, и совет старейшин поначалу был против – мол, жили двадцать лет без лана, и еще проживем, – но Омуль тогда призвал в помощь весь свой авторитет и красноречие, доказывая, что лучшего заступника, чем благородный воин-чужеземец, родичам все равно не найти.

Видят теперь даже самые упертые, как он был прав.

Прошла всего неделя с тех пор, как лан Ассил вступил во владение, а деревеньку Млинковку уже не узнать: самая захудалая из трех, она теперь превращена в неприступную крепость, со всех сторон окруженную водой, а покой сельчан теперь оберегает сильный гарнизон из трех десятков обученных и собственноручно вооруженных новым володарем кметей.