Чтение онлайн

— Мы ничего не нашли. Извините за доставленные неприятности, миледи д'Арлейн, — представитель Ордена выглядел очень недовольным и кивнул тому, кто держал меня; тяжёлая рука исчезла с моего плеча в тот же миг.

Как и вес тревоги, что словно придавил меня к земле… Страх, что мы с Ярой могли что-то пропустить. Я подняла глаза к темнеющему небу и сморгнула слёзы эмоций, которые так тяжело было сдержать, именно сегодня. Всё из-за Кири… а потом и Германна, и всех остальных.

Но всё ещё не было закончено.

Фирруза д'Арлейн, казалось, не осознавала, что произошло. Она подошла к представителю Ордена, отвечавшему за осмотр дома, и требовательно потянула его за рукав, требуя внимания. На таком расстоянии я не слышала их голосов, лишь улавливала сердитые фразы: «не нашли», «ничего», «тратить время». Постепенно разговор становился всё громче, а выражение на лице свекрови — всё более потерянным.

— Покажи им, где она лежит! — приказала она… Монике. А та уже давно не поднимала глаз от земли, понимая, что все обещания баронессы оказались пустыми. Точнее, невыполнимыми, если Синяя Трясина останется за мной.

И сейчас девушка потеряет работу, которая оплачивалась в три раза выше, чем другие в округе. А перед этим все узнают, что она предала столь любимую хозяйку Синей Трясины, нанявшись служанкой по указке моей свекрови и подбросив мне настойку.

— Я не... я не знаю, что произошло. Я не понимаю, о чём вы, — хотелось бы знать, что Моника испытывала в этот момент. Чувствовала ли она едкое сожаление, желание провалиться сквозь землю? У неё ведь здесь, в Синей Трясине, живут родственники...

— Покажи им! — рявкнула свекровь, и я, закусив губу, с последним всхлипом втянула воздух. Окончательно обуздав свои эмоции, я бросила на Фиррузу д’Арлейн жёсткий, непримиримый взгляд.

Расправив плечи, направилась к ней.

Шаг. Ещё один.

— Брат Зоринак, — громко позвала я, желая привлечь внимание. — Я хочу сделать объявление. И обвинение.

Стояла в самой середине внутреннего двора, напротив свекрови, ожидая, пока стихнут многочисленные голоса. Моя роль, роль хозяйки, означала, что остальные должны были расступиться и слушать. Только Фирруза д'Арлейн продолжала обращаться к храмовнику, но и он обернулся ко мне, и она была вынуждена сдаться.

— Миледи д'Арлейн, я слушаю вас, — подошёл ко мне брат Зоринак, когда шум голосов утих.

— Все вы стали свидетелями страшного оговора, совершённого женщиной, которая утверждает, что приняла меня в свою семью. Миледи Фирруза д'Арлейн знала, что наказание за такой проступок будет ужасающе суровым и может искалечить меня навсегда, но всё равно оговорила! Вы слышали её слова: она ненавидит меня, она пыталась публично унизить, обвинить в связи с другим мужчиной, и это при том, что она открыто игнорировала мой запрет на использование короткого имени.

С каждым моим словом свекровь всё сильнее бледнела — она явно не ожидала, что я осмелюсь обвинять её в ответ. Возможно, если бы она не устроила такую отвратительную сцену во время поиска настойки, мне было бы сложнее убедить Орден...

— Миледи д'Арлейн, это недоразумение… — лорд Тиу вновь попытался выступить примерителем, но его прервал брат Зоринак, жестом призвав к тишине, поскольку я обращалась именно к нему, старшему представителю Ордена.

— Миледи Фирруза д'Арлейн назвала меня бастардом, несмотря на то что мой отец искупил свою вину перед Орденом и признал меня. Таким образом, она проявила неуважение к Первородной, отвергнув её волю! — после этих слов свекровь в страхе прижала платок к губам. Впервые — в настоящем страхе. — И, конечно, вы помните, какой я приехала сюда. Помните, брат Зоринак, как я впервые пришла в храм. Жизнь в поместье мужа, рядом с его матерью и её «заботой», почти убила меня. Я не верю, что в том состоянии могла бы выносить здоровых будущих сынов и дочерей Богини.

— Это неправда! Она лжёт! — у Фиррузы д'Арлейн, похоже, начиналась истерика. Она дышала прерывисто и беспокойно искала глазами лорда Тиу.

— Я обвиняю Фиррузу д'Арлейн в попытке искалечить меня на почве ненависти и неприятия воли Первородной. Она попыталась сделать это сама, в поместье, а когда не вышло, явилась в мой дом и оговорила меня, надеясь сделать это руками Ордена.

— Это не так! Это просто глупое недоразумение, ты неправильно всё поняла… — кажется, до неё наконец начало доходить, что я серьёзно намерена вытащить наружу все грязные подробности, запятнать её имя перед множеством свидетелей. Чтобы каждый знал, что она мелочная, жестокая женщина, способная искалечить собственную невестку.

— Это очень серьёзное обвинение, миледи д'Арлейн, — брат Зоринак, как мне кажется, полностью верил мне. Он собственными глазами видел, как вела себя Фирруза д'Арлейн и помнил какой впервые меня встретил. — Я согласен, что пребывание в поместье со вдовствующей баронессой опасно для вас и наносит значительный урон вашему здоровью. В этом случае Орден имеет право вмешаться. Что же касается других обвинений… мы их расследуем.

Я не особо надеялась на то, что они что-то найдут; моё обвинение было слишком необычным, разве что, я смогу как-то доказать что она пыталась меня отравить, однако я и сама не была в этом уверена.

Но я жаждала официального признания того, что пребывание в поместье для меня опасно, чтобы Кайрос раз и навсегда оставил свои попытки. И хотела публично, громко запятнать имя Фиррузы д'Арлейн — чтобы Орден, окружающие, а потом и высший свет увидели её истинное лицо. Посмотрим, как теперь они будут распространять обо мне грязные слухи.

— Дорогая свекровь, лорд Тиу! — громко заявила я. — Вы враги мне и враги Синей Трясины. Убирайтесь и никогда больше не показывайтесь на этой земле. Патрульные получат указания разворачивать вас и ваших людей ещё на подходе.

— Миледи, нам следует обсудить это! Не принимайте поспешных решений, уверен, Его Милость…

— Ты не можешь так говорить, Тали… — свекровь, видимо, хотела кричать, но вместо этого издала невнятный хрип. Какой позор: её обвинили не только в неуважении к воле богини, признали, что её дом опасен для жизни, но и объявили врагом независимой, хоть и крохотной территории. — Подумай, я не желала тебе зла, ты неправильно всё поняла.

— Убирайтесь, — низким голосом повторила я. — Ваши вещи будут возвращены с извозчиком.

Я была полностью опустошена; тело дрожало от нервного напряжения. Этот день, казалось, длился вечность. А ведь мне ещё предстояло показать себя идеальной хозяйкой перед Орденом, сделать пожертвования, возможно, намекнуть на постройку храма здесь — это их ещё больше задобрит.

Где только найти силы…

Светящиеся и гордые взгляды вокруг говорили, что я могу всё. И это были не только глаза влюблённого Кири, чьи слова я никогда не забуду, но и глаза старого Германна, ошарашенного Бейрта, довольного Олешана, осознавшего, что д'Арлейны ещё долго не осмелятся сюда сунуться, и хитрой, расчётливой Эльзы.