Чтение онлайн

— Теперь я понимаю, отчего ты пристрастился дразнить их. Может, нам отбросить эти церемонии, пригласить их на ленч или что-нибудь в этом духе… У меня такое чувство, что они уже довольно близко знают меня, так почему бы и мне с ними не познакомиться? — Записывал ли человек Негри их теперешний семейный разговор? Прослушивается ли их спальня? А ванная?

Эйрел ухмыльнулся, но затем серьезно ответил:

— Им это запрещено. Они не едят и не пьют ничего, кроме своего пайка.

— Боже, какая паранойя. Разве это необходимо?

— Иногда. У них опасная профессия. Я им не завидую.

— По-моему, рассиживаться целыми днями и наблюдать за тобой — неплохой отпуск. Он, наверное, прекрасно загорел.

— Нет, сидеть и ждать — это как раз труднее всего. Они могут просидеть так целый год, а затем от них потребуется пять минут активнейших действий, которые станут вопросом жизни и смерти. Но весь год им надо быть в постоянной готовности к этим пяти минутам. Ужасное напряжение. Вот почему я сам предпочитаю атаку обороне.

— Я все-таки не понимаю, зачем кому-то может понадобиться тревожить тебя. Я хочу сказать, ведь ты всего лишь отставной офицер, живущий в безвестности. Таких, как ты, должно быть, сотни — пусть даже форского происхождения.

— Хм. — Он остановил взгляд на далекой лодке, уклоняясь от ответа, затем вскочил на ноги. — Идем, сообщим радостные вести отцу.

Ну, теперь-то она понимала. Граф Петр подхватил ее под руку и повел в столовую, где принялся за ужин, одновременно расспрашивая невестку о последних новостях относительно беременности и потчуя ее свежими фруктами, привезенными им из провинции. Она послушно поела винограда.

Граф поужинал, и Корделия под руку с ним направилась в холл. Ее ушей достигли громкие голоса, доносящиеся из библиотеки. Слова разобрать ей не удалось, но тон был повышенный и резкий. Встревоженная Корделия остановилась.

Спор в библиотеке оборвался, спустя мгновение двери распахнулись, и оттуда надменной поступью вышел невысокий человек. Он жестом велел ожидавшему его охраннику следовать за ним, и тот с невозмутимым видом присоединился к хозяину. Через проем двери Корделия увидела мужа и графа Форталу. Лицо Эйрела застыло, глаза его пылали. Фортала, высохший морщинистый человечек с покрытой пигментными пятнами лысиной, обрамленной венчиком седых волос, кирпично покраснел до самой макушки.

На вид незнакомцу можно было дать лет сорок. Богато одетый, темноволосый. Его лицо казалось несколько вогнутым из-за выступающих лба и подбородка, в сравнении с которыми нос и усы заметно проигрывали. Не красавец, но и не урод — наверное, в другое время такие черты лица можно было бы назвать сильными. Однако сейчас он выглядел просто озлобленным. Увидев в холле графа Петра, незнакомец остановился и через силу кивнул ему в знак приветствия.

— Форкосиган, — хрипло произнес он. Он склонися в кратком полупоклоне, обозначавшем неохотное «добрый вечер».

В ответ старый граф чуть склонил голову набок, приподняв брови.

— Фордариан. — В его тоне слышался вопрос.

Губы были Фордариана стиснуты, кулаки непроизвольно сжимались в такт челюсти.

— Попомни мои слова, — отчеканил он, — вы, я и все достойные люди Барраяра еще пожалеют о том, что произойдет завтра.

Петр поджал губы, в уголках глаз проступили тревожно-настороженные морщинки.

— Мой сын никогда не предаст свой класс, Фордариан.

— Вы себя обманываете.

Его взгляд задержался на Корделии, хотя и недостаточно долго для того, чтобы это можно было счесть оскорблением — скорее, холодным и весьма неприязненным официальным знакомством. С видимым усилием заставив себя кивнуть на прощание, Фордариан развернулся и ринулся к выходу вместе со следовавшим за ним тенью слугой.

Эйрел и Фортала вышли из библиотеки. Пройдя в холл, Эйрел угрюмо уставился в темноту за узорчатыми окнами. Фортала умиротворяюще положил руку ему на рукав.

— Пускай идет, — промолвил он. — Обойдемся и без его голоса.

— Я и не собирался бежать за ним, — огрызнулся Эйрел. — Однако… в следующий раз прибереги свои остроты для тех, кто способен их оценить, ладно?

— Кто этот надутый субъект? — небрежно поинтересовалась Корделия, пытаясь развеять мрачное настроение.

— Граф Видаль Фордариан. — Эйрел повернулся к ней и через силу улыбнулся. — Коммодор граф Фордариан. Когда я служил в генштабе, мне случалось работать с ним время от времени. Сейчас он является лидером второй по консервативности партии на Барраяре. Не тех полоумных ретроградов, которые мечтают вернуть Период Изоляции, а тех, кто, скажем так, искренне верит, что любые перемены — это перемены к худшему. — Он украдкой глянул на отца.

— Его имя упоминалось довольно часто, когда строились предположения относительно будущего регентства, — заметил Фортала. — Боюсь, он сам рассчитывал на этот пост. Он затратил массу усилий, обрабатывая Карин.

— Ему следовало обрабатывать Эзара, — сухо заметил Эйрел. — Что ж… может быть, за ночь он слегка поостынет. Попробуй утром поговорить с ним еще раз, Фортала — только на этот раз чуть более смиренно, ладно?

— Тешить самолюбие Фордариана — чертовски муторное дело, — буркнул Фортала. — Он слишком много времени проводит за изучением своего фамильного древа.

Эйрел поморщился, соглашаясь.

— Он не единственный.

— А послушать его — так не скажешь, — проворчал Фортала.

На другой день Корделия отправилась на заседание Объединенного Совета в сопровождении капитана лорда Падмы Ксава Форпатрила. Тот не только входил в недавно сформированный штат ее мужа, но еще и оказался его двоюродным братом, сыном младшей сестры давно погибшей матери Эйрела. Лорд Форпатрил был первым — после графа Петра — близким родственником Эйрела, с которым познакомилась Корделия. И дело было вовсе не в том, что родственники мужа избегали ее, чего можно было бы опасаться, — просто у него их было раз-два и обчелся. Сам Эйрел и Форпатрил были единственными выжившими детьми предыдущего поколения — поколения, представленного теперь одним только графом Петром. Форпатрилу, рослому жизнерадостному мужчине лет тридцати пяти, был очень к лицу зеленый мундир. Корделия сразу прониклась к нему симпатией, особенно когда узнала, что он служил младшим офицером у ее мужа в период его первого капитанства — еще до комаррской кампании и ее губительных последствий.

Корделия расположилась на галерее с богато украшенной балюстрадой, откуда открывался вид на всю палату Совета; по обе стороны от нее сели Форпатрил и Друшнякова. Убранство зала оказалось на удивление строгим, если не считать деревянной обшивки стен, которая по-прежнему казалась Корделии сказочной роскошью. Сквозь витражные окна под самым потолком вливались лучи утреннего солнца. Внизу полукругом разместились деревянные скамьи и столы. Там разворачивалось колоритное и удивительно слаженное действо.