Чтение онлайн

Почуяв крепкий запах табака, он понял, что отец стоит у него за спиной.

— Смотри не поскользнись, сынок, а то полетишь и очутишься дома скорее, чем рассчитывал. Видишь там горы? Видишь тот зубчатый холм? Из нашей долины его не видно, но я там побывал однажды, когда искал золото. А на склоне две белые полоски, как заячьи хвостики. Они бывают только после сильных дождей.

— Почему, папа?

— Это вода течет вниз. Должно быть, на вершине от дождей разлилось озеро. Мне не довелось подниматься так высоко, и я его не видел. Когда я в первый раз пришел туда, там разлегся на солнце старый сумчатый волк. Его с давних времен называют „тасманский дьявол“ или „тасманский черт“, поэтому я и холм окрестил „Чертов холм“. Под ним лежит долина, но я туда не ходил. Может, там хорошие пастбища, — размышлял вслух отец. — Вот бы развести там побольше скота. Как-нибудь отправимся с тобой туда на разведку. Вдвоем — я и ты, сынок.

На миг Бадж просиял, но затем опять насупился и буркнул:

— Да меня-то здесь не будет. Я же буду в школе.

Отец повернулся, выколотил трубку о камень.

— Ну, однако, пора в путь. Если долго стоять тут и ныть, ты в эту школу не попадешь: дяде Линку и Сэмми надоест дожидаться нас у Проволоки, и они вернутся на ферму… — Заметив, как блеснули глаза у Баджа, отец добавил: — А тогда нас не подвезут в дядиной машине и придется идти пешком.

Бадж шагал по тропе, не говоря ни слова. Отец крикнул: „Ну, вперед!“ — и Принц и Алмаз поплелись дальше.

Когда они сходили в глубокие мокрые низины, перевалив через лысые верхушки гор, воздух там был жаркий и влажный. Бадж шел голый до пояса, а отец только расстегнул ворот своей серой фланелевой рубашки и сказал:

— Лучше жара, чем сырая погода, когда тебя поедом едят комары, клещи, пиявки и прочие кровопийцы.

После недавних гроз везде лежали вывороченные с корнями или сломанные деревья, а все ручейки превратились в бурные реки. По временам даже отец останавливался в растерянности, а Бадж был просто уверен, что они заблудились, потомучто нигде не было зарубок на деревьях, да и самих деревьев не было видно.

Однако отец, постояв с минуту и почесав большим пальцем подбородок, указывал на зеленую стену леса перед ними и говорил:

— Дорога там, сынок.

— А не лучше ли нам сегодня обойти лес, папа?

— Может, и лучше, но я ничего не люблю откладывать. Если нужно срубить дерево, руби его, пока зелено. Достань-ка топоры, Бадж. И лучше надень опять рубаху — вон у тебя на плече уже сидит пиявка и хочет напиться крови.

Казалось, дороге не будет конца. Но через некоторое время они увидели перед собой самую большую из здешних рек — Гордон. В эту пору года ей полагалось бы так обмелеть, чтобы можно было переходить ее вброд, на самом же деле она превратилась в бушующий поток, и посреди него, как соломинки, неслись упавшие деревья.

— Видно, тут прошли сильные ливни! — крикнул отец, стараясь перекричать оглушительный шум воды. — Хоть бы проволока оказалась цела!

Они привязали лошадей, как обычно, к дикой вишне и побежали туда, где лес расступался и можно было увидеть переправу. Обе проволоки были на месте, но плывшие по реке большие деревья почти задевали нижнюю.

Да, река превратилась в мощный поток! Посредине вода была покрыта большими коричневыми пузырями, и они неслись так быстро, что Бадж не успевал уследить за ними. На берегах от зеленых зарослей теперь ничего не осталось, везде валялись обломки деревьев, бревна и всякий мусор, повсюду царило опустошение. Но отец Баджа смотрел только на проволоку, этот свой мост, дорогу к ферме брата, во внешний мир.

— Здорово наша речка разлилась! — заметил он с гордым удовлетворением, когда убедился, что проволока на месте.

— А дяди Линка и Сэма нет на том берегу, — сказал Бадж.

— Ну что ж, зато проволока цела, — отозвался отец.

Да, проволока была цела и невредима, так что отец совершенно успокоился, но Бадж посматривал на нее боязливо: она казалась непрочной, как паутина, низко повисшая над стремительными бурлящими волнами. При мысли, что придется перебираться с кладью на спине по этой проволоке, у Баджа вдруг перехватило горло и он посмотрел на гребни блестящей желто-бурой пены.

— Ишь ты, похоже на жженый сахар, из которого мама делает тянучки! — сказал он вслух (говорить сейчас можно было что угодно, шум воды заглушил бы даже крики).

Это сравнение придумала как-то Игги. Будь она здесь, они вдвоем непременно стали бы с риском для жизни подгонять длинными палками к берегу островки пены. Может, Сэм заменит Игги? Но Сэма на берегу не было.

— Гляди, какой затор! — крикнул ему отец в самое ухо, указывая на скопившуюся выше по течению груду бревен. — Ну-ка, сними с Принца веревку и неси ее сюда, сынок, сейчас я его расчищу.

Отец завязал веревку на конце петлей, превратив ее таким образом в лассо, и принялся за дело. Он велел Баджу не ждать, а перебраться по проволоке на другой берег, на просеку, где дядя Линк всегда ставил свой грузовичок, и сказать дяде, что он сейчас придет.

Бадж дошел до проволоки, но остановился и взбираться на нее не спешил. Он устал, его страшила предстоящая переправа. Кроме того, было интересно смотреть, что делает отец… В первый раз веревку не удалось накинуть на бревно, во второй — тоже, и притом отец, чуть не упав, очутился до колен в воде.

Бадж внимательно смотрел на его усилия, а у самого лицо расплылось в улыбке. К несчастью, отец это увидел.

— Марш на тот берег! — заорал он на Баджа. — Не то я тебе сейчас покажу!

Бадж торопливо ухватился за верхнюю проволоку и ступил на нижнюю. Затем, передвигая руки и ноги, стал перебираться бочком, стараясь не думать о яростно бурлившей под ним мутной воде.

Добравшись до середины реки, он почувствовал, как под тяжестью его тела и груза на его спине обе проволоки провисают всё ниже. Под ним бурлил головокружительный водоворот… Но он вовремя подтянулся, отогнал мучительный страх и миновал самое опасное место. Он надеялся, что Сэм не наблюдает за ним.

Крепко зажмурив глаза, он одолел остальную часть пути и сошел у дерева на другом берегу.

Повернувшись спиной к реке, шум которой оглушал его, он стоял среди папоротников и боролся с тошнотой. Он не знал, что отец уже здесь, пока не услышал его голос:

— Молодец, сынок! Несладкое это дело — переправа в такое время.

В устах отца это была величайшая похвала, и Бадж, невольно выпрямив плечи, пошел за ним по извилистой тропинке, почти заросшей и скрытой папоротниками. Тропинка упиралась в просеку, где дядя Линк грузил на свою машину срубленные стволы.

— Здорово, дядя! — крикнул Бадж. — А где же Сэм?

Дядя перестал работать и стоял, ожидая, пока они подойдут: он всем своим видом показывал, что не намерен напрягать голос, чтобы перекричать рев реки. На нем была такая же серая фланелевая рубашка, как на отце, застегнутая у ворота запонкой, и позеленевшие от ветхости штаны, стянутые в поясе тонким ремнем, а за ремень была заткнута, как кинжал, его старая трубка. Худое лицо дяди, сморщенное, как сухой лист, часто улыбалось. И даже когда он был серьезен, в глазах его мелькали веселые огоньки. Не отвечая на вопрос Баджа, он приветствовал его дружеским кивком.