Чтение онлайн

— Ваш билет, сударыня!

Под слёзы подала билет. Проводник старался не смотреть на меня, а я, не переставая хлюпала носом.

Билеты были транзитные, поэтому их прокомпостировали, отдали нам, и мы направились в купе.

Прозвенел сигнал к отправке, и спустя пару минут поезд тронулся.

— Ну вот и всё, — протянула я, посмотрев в окно, на плывущий перрон и провожающих. Ближе к утру мы окажемся в Москве, посидим там несколько часов и продолжим путь.

Питаться мы будем вначале припасами, что взяли с собой, потом придётся раскошелиться на еду на вокзалах или в вагоне-ресторане.

Ладно, прорвёмся, — я улыбнулась Веронике. Мне казалось, что она сильней меня волнуется. А я же ничего толком о ней не знаю. Вот и будет время пообщаться, может, что интересное узнаю.

Мы выехали за города, а разговор всё не клеился. Для поднятия настроения решили перекусить. Но для начала я направилась в уборную.

Выйдя из купе, я уже повернулась в сторону туалета, как мозг запоздало подал сигнал беспокойства, сердце начало бухать, и я обернулась, ко мне уже шёл Александр.

Вот же папаша — засранец! Я-то думала, он реально извинился за свой поступок, а он просто пытался загладить вину за то, что заложил меня графу.

Бегать не стала, сейчас он мне ничего не сделает. Остановилась, подождала, пока подойдёт.

— Добрый вечер, Екатерина!

Он стоял и рассматривал моё лицо, я молчала, нечего кормить его надеждой на адекватный разговор.

— Я прошу меня выслушать. Не здесь, когда мы в Москву прибудем, — он посмотрел по сторонам.

— Я уже всё вам сказала, моё мнение не изменилось и вряд ли измениться. Вы зря потратили время на дорогу. Рекомендую выйти на следующей станции и вернуться к жене, — я повернулась и ушла в уборную.

Помыла руки и с минуту постояла. Когда вернулась в коридор, то предсказуемо там стоял граф. Пропуская меня, он всё же ухватил мой локоть.

— Уберите руки, или я крикну проводника, — пригрозила, хотя не знала о последствиях. Но мои слова остудили пыл Александра, и он отпустил меня.

Когда я зашла в купе, то не могла успокоиться.

— Екатерина Фёдоровна, что случилось? — спросила обеспокоенная Вероника.

— Граф здесь.

— Каков подлец! — компаньонка поддержала меня.

А я прекрасно понимала, что по прибытии в Москву мне всё равно придётся его выслушать. Вот бесит меня, а всё равно тянет к нему.

Мы поели, и сон быстро сморил. Ночью нас разбудил проводник, сообщив, что скоро прибытие.

Москва встретила пургой, такой классической, февральской, с сильным ветром, завывания слышались и в самом поезде. Колючий снег больно впивался в лицо, а ветер проникал в каждую незначительную дырочку и даже в швы в пальто. С теплотой вспомнила свой объёмный пуховик. Ну почему здесь нельзя сделать что-то подобное? Сомневаюсь, что с пухом есть проблема в деревне. Нужно подумать и забабахать что-нибудь тёпленькое к следующей зиме.

Кутаясь в одежду, мы взяли чемоданы и поплелись на вокзал, нам шесть часов куковать до следующего поезда. Во время пути я ещё думала, что прогуляемся с утра, хоть привокзальные достопримечательности посмотрим. Но сейчас хотелось побыстрей укрыться в здании и попить горячего чая.

Неожиданно у меня буквально вырвали чемодан. Я вскрикнула и когда повернулась к вору, увидела Александра, он, как ни в чём не бывало, стоял за мной с моим чемоданом в руке.

— Пойдёмте в здание, замёрзнете же, — граф пошёл вперёд, словно мы вместе.

Я глянула на Веронику, она была полна негодования, как и я. Хотя я была рада, что мне не тащить по такой погоде свой багаж. Пока мы выходили из поезда, всех носильщиков разобрали.

На вокзале было тоже очень холодно, только что ветер не гулял. Ну да, это не современные вокзалы с центральным отоплением. Хотя скорей всего здесь можно снять комнату, а возможно есть и какой-то тёплый зал-ожидания для аристократии, должен быть.

Александр, не сбавляя хода, прошёл мимо лавок с ожидающими пассажирами и, свернув, направился в правое крыло здания. Там действительно оказался отдельный шикарный зал с мягкой мебелью и лепниной на стенах, а главное, здесь было тепло. Я даже улыбнулась, хоть какой-то толк от неудобного попутчика.

Нас попросили предъявить билеты. Доплаты не потребовалось, видно, услуга входила в стоимость билета. Хотя, возможно, если бы класс билета не подошёл, то попросили доплату или вообще выпроводили. Но это не наш случай.

Граф предложил мне пройти в ресторан, который работал несмотря на ночное время. Оставив Веронику, я направилась за Александром.

Есть я не собиралась, разомлею и ещё стану лояльной и, Боже упаси, пойду на какие-то уступки. Заказала просто чай с лимоном и молча стала ждать словоизлияния мужчины.

Он опять долго на меня смотрел. А я вот о чём подумала, если я тогда на балу начала жеманничать и глупо кокетничать, он воспылал ко мне чувствами? Или его зацепила именно моя грубость и недоступность? Жаль, что уже ничего не исправишь. Теперь изменение в поведении он воспримет как игру и благосклонность.

— У нас женой уже несколько лет нет никаких супружеских отношений… — начал он.

— К чему вы мне это говорите? Хотите, чтобы я вас пожалела? Вы ещё приплетите необходимость иметь любовницу, и как вам тяжело спать с нелюбимыми женщинами, — мой голос сочился сарказмом.

— И это тоже, — Александр хмыкнул, а я понимала насколько мои речи несопоставимы с девушкой этого времени, да и моего возраста. — Я хочу стабильных отношений с одной женщиной, любимой женщиной. Я предлагаю занять место рядом со мной. Единственное, что не могу пока дать — это свою фамилию и титул.

— Вы мне никогда их не дадите, уж поверьте, — теперь я хмыкнула. — Устанете от меня и найдёте другую любовь.

— Брак тоже не гарантия сладкой жизни.

— Вот о чём я и говорю. Несмотря на возраст и опыт, вы не готовы к по-настоящему серьёзным отношениям. Вы талдычите о любви, но совершенно не согласны принять моё мнение. Я не буду вашей содержанкой, хоть осыпьте меня золотом и бриллиантами. Я лучше буду коровам хвосты крутить… — я широко улыбнулась.

— Я не могу развестись.

— Так к чему тогда весь этот разговор? Я никогда не изменю своё решение. И больше не ищите со мной встречи. Прощайте, Александр Константинович! — я встала и направилась к Веронике.

Вроде ничего не изменилось, но мне стало как-то легче, а всё, потому что меня уже не так сильно волнует его нахождение рядом. И виной тому фраза: «я не могу развестись». Это жирная черта, которая не даёт возможности даже думать о развитии отношений. Хорошо, что у него хватило ума не озвучивать диагноза жены и сколько ей осталось. В этом случае я бы не выдержала и прямо в ресторане засадила ему пощёчину, как своему папаше.