Чтение онлайн

– Уверена на сто процентов! Иначе стал бы он столько времени и денег на тебя тратить! И самое главное - записки бы писать не стал. В наше время, когда все только эсэмэсятся... а мужчины и этого-то не любят...

– А что они любят?
– осторожно поинтересовалась я.

– Трогать!
– уверенно заявила Марьям. Целоваться и всё такое... Но если отказываешься целоваться, то хоть за ручку, хоть как-нибудь...

Я вспомнила, как настойчиво старался прикоснуться ко мне Гаяр, передавая цветы, и в ужасе закрыла ладошками лицо:

– Кошмар!

– Где?
– удивилась Марьям.

– Мне нужно немедленно это прекратить!

– Ты про переписку?
– я кивнула.
– Почему?

– Да ведь он влюблён, Марьям, ты же сама сказала!

– Ну и что? Это же классно! В тебя влюблён парень - это очень приятно и волнующе.

– Но ведь я... мне нельзя показывать ему своё лицо! А если он станет трогать меня и снимет никаб... Да и вообще, какие у нас могут быть отношения, если я прячусь?

– Ты всё усложняешь! Во-первых, то, что он в тебя влюблён, не обязывает тебя влюбляться в ответ. Ты не представляешь, сколько поклонников было у моей сестры Саиды до замужества! Если бы она в них во всех влюблялась, то сошла бы с ума. Во-вторых, ничего не мешает запретить этому юноше прикасаться к тебе под угрозой отказа от общения. Ну а в-третьих... даже если он увидит тебя, какова вероятность, что эта информация от него перейдёт ещё к кому-то, а точнее, к твоим родителям?

– Я не могу так рисковать, - качаю головой.
– Если кто-то посторонний узнает мою тайну, я уже не смогу её хранить, а это значит поставить под угрозу всё...

– Ну как знаешь, - пожала плечами Марьям.
– Если хочешь, прекращай переписку, хотя я бы на твоём месте ещё немножко его помучила. Надо же как-то постигать женские премудрости на практике...

Разум мой кричал, что правильнее и честнее было бы больше не отвечать Гаяру, но сердце противилось этому, и умоляло пожалеть влюблённого, и апеллировало к доводам Марьям.

Поэтому следующую записку я написала и отправила ему ещё до начала своего выступления. Даже не стала заглядывать в зал - просто написала и отправила с официантом на третий от сцены столик:

"Вы должны пообещать, что никогда не станете прикасаться ко мне без разрешения и пытаться открыть моё лицо, иначе я отказываюсь отвечать вам".

Когда я вышла на сцену, то сразу нашла глазами знакомое красивое мужское лицо, и молодой человек кивнул мне, на мгновение прикрыв глаза.

В его новом письме ко мне, "завёрнутом" в букет белых лилий вместе с красивым глазированным шоколадом эклером, было сверху торопливо приписано несколько слов:

"Обещаю! Готов поклясться чем угодно, что дождусь вашего разрешения или умру, так и не узнав, какой формы губы и нос у самой прекрасной девушки на свете!"

Как это романтично и беспочвенно! Ну с чего он это взял?

"Вы не правы, ангел мой, я совсем не так плохо знаю вас, как вам кажется. Всё, что вы считаете незначительным и случайным, я замечаю и делаю далеко идущие выводы.

В вашем характере нет алчности, иначе вы загадали бы мне подарки в виде золотых украшений с драгоценными камнями. Я непременно подарил бы их вам, но восхищался вами намного меньше. У вас серьёзный, будто бы взрослый взгляд, но в душе вы ребёнок: об этом говорят "духи с запахом шоколада", деревянный цветок и особенно крылья, которые вы понимаете буквально. Вы верите в чудеса? Я раньше не верил, пока не познакомился с вами.

Песни, которые вы поёте - они восхитительны. Они полны любви и нежности, и всем этим их переполняет даже не текст, а ваш голос, такой красивый, что я готов умереть, если он меня попросит.

Что я планирую делать со своей жизнью... Не позднее, чем через два года, когда старший из моих братьев окончит университет, я покину родительский дом и стану жить один, сам зарабатывая себе на хлеб и сам решая, чем, когда и сколько мне заниматься. Сейчас я набираюсь опыта в выбранной мною сфере, пишу программы для себя и на заказ и помогаю отцу в его делах. Мне очень тяжело думать о том, что придётся испортить отношения с родителями, но считаю, что посвятив жизнь бизнесу отца, я никому не сделаю лучше. Когда занимаешься чем-то через силу, без удовольствия, то и само дело страдает. Мой брат справится с ним намного лучше".

Когда Лазиза вернулась на сцену после перерыва, официант передал мне её записку, как всегда, на салфетке. Точнее, один раз я удостоился чуть более длинного письма на обычной бумаге, но остальные содержали всего несколько слов и были, увы, не прочны. Всё равно я хранил их в шкатулке в дальнем углу бельевого шкафа и порой даже пересматривал, вспоминая, в каком платье была в тот день моя сладкоголосая птичка и какие цветы я ей дарил...

Сегодняшняя записка была совсем короткой, зато она поселила в моей душе новую надежду:

"Очень вкусно, спасибо! Напишите мне свой адрес".

Я не смог сдержать счастливой улыбки. Если письмо доставляется по адресу, значит, есть почтальон. А если есть почтальон, значит, можно вычислить отправителя, даже если он не указывает обратный адрес. Конечно, это нехорошо - преследовать девушку, если она сама не желает быть узнанной, но тайны так будоражат ум и охотничий инстинкт! О, как бы мне хотелось поймать эту птичку! Не закрыть её в клетке - нет! Но предложить ей руку помощи, своё плечо для опоры, да что там - всего себя, если только она сочтёт меня достойным...

Быстро черкнув ответ, я сам подошёл к сцене и положил салфетку на край.

Письмо в самом деле пришло мне на следующий день, в белом запечатанном конверте без каких-либо подписей. Его принёс мальчишка - совсем маленький, лет девяти - не больше. Я поймал шкета за шкирку и, строго оглядев поношенный костюмчик, спросил:

– Кто дал тебе это письмо?

– Мой знакомый, Юнус.

– Он такой же мелкий, как и ты?