Чтение онлайн

— Пустим лиса в курятник. — сказала она: — я лично признаю его кузеном. Уже признала. Возвышу до ротного — как только он покажет себя достойно в бою. Сделаю героем этой войны. Приведу в высший свет. Похлопочу за новый титул… если он выживет в этой мясорубке. И когда война закончится… то моего дядю и кузенов будет ждать большой сюрприз… — она улыбается своим мыслям: — и что самое главное, я лично на это и гроша не потрачу. Все за счет армии, короля и конечно же энтузиазма самого бастарда. Чего встала как вкопанная? Доливай уже воды…

— Не горячо? — Клара доливает воду, и Хельга издает тихий стон наслаждения, в первый раз за этот день — расслабляясь в горячей воде.

— Все. — говорит она: — теперь в самый раз. Еще два ведра подогрей… потом добавишь.

— Как скажете, моя госпожа. — Клара поворачивается к выходу и останавливается на месте, — Вот только. Вы сказали «если он выживет»…

— Видела бы ты его глаза Клара… такой обязательно выживет. И потом… я приблизила его к себе. Если уж он не выживет…

— Значит всем магам на тележках худо пришлось. — вздыхает Клара, заканчивая ее мысль: — я поняла, моя госпожа. Не жалеете вы себя…

— Мобильная артиллерия, Клара! Мобильная магическая артиллерия! Слышишь?!

Эпилог

«Медная Кружка» была из тех таверн, куда ходят люди при деньгах, но без претензий. Не для купцов с их бархатными камзолами и не для портовой швали с ножами за голенищем — для тех, кто посередине. Боцманы, шкиперы, приказчики, сержанты городской стражи. И вербовщики, конечно. Вербовщики любили «Кружку».

Ларс откинулся на спинку стула, вытянул ноги под столом. Хорошо наконец отдохнуть и расслабиться после напряженного дня. Печь гудела ровно, распространяя сухое, ленивое тепло. Пахло жареным луком, свежим хлебом и пивом — настоящим, тёмным, не той мочой, которой поили в дешёвых забегаловках у причалов. На стенах — медные сковороды, связки чеснока, пучки сушёных трав. Чисто выскобленные столы, лавки с подушками для задниц, свечи в железных держателях. Хозяйка — дородная вдова лет пятидесяти — следила за порядком строго: пьяных в хлам выставляли на улицу, блевать в углы не дозволялось, девок сюда не водили.

Бертольд рядом рассказывал в десятый раз про свою службу в рядах «Серебряных Копий», конечно же безбожно привирал, с каждым разом — все больше и больше.

— … и я ему, значит, как дам древком по рёбрам — он согнулся, а я ему коленом в морду — хрясь! — поднимаю голову — Святая Триада, а на нас тяжелая конница герцога во весь опор несется, аж земля трясется и…

— Бертольд, — сказал Ларс, не открывая глаз. — Заткнись.

— Да я только начал! Потом…

— Заткнись. Мы эту историю слышали. Все слышали. Даже глухой нищий у причала её уже слышал.

Бертольд обиженно засопел, но замолчал. Потянулся к кружке, отхлебнул. Пиво было хорошее — густое, с горчинкой, холодное. За окном темнело, фонарщик прошёл мимо окон таверны с шестом, зажигая масляные лампы на столбах. Вечер как вечер.

Ганс сидел напротив, ковырял ложкой рагу. Мальчишка совсем — девятнадцать, пушок на щеках, уши торчат. Месяц как взяли его писарем, и он всё ещё вздрагивал, когда кто-то повышал голос. Хороший почерк, считает быстро, но солдата из него не выйдет. Впрочем, солдаты Ларсу не нужны — ему нужен кто-то, кто будет записывать имена в тетрадку и не путать даты.

— Завтра, — сказал Ларс, — последняя партия с утренним приливом. «Святая Агнесса», капитан Дирк. Двадцать три человека, включая того доходягу, которого мы вчера подобрали у рынка.

— Который нам стол заблевал, скотина такая? — уточнил Бертольд.

— Он самый. К утру протрезвеет, а не протрезвеет — его проблемы. Талер он взял.

— Взял, — подтвердил Ганс, не поднимая глаз от рагу. — Я записал. Мартин, сын бочара, улица Трёх Якорей. Взял королевский талер.

— Молодец.

Дверь открылась — Ларс покосился по привычке. Вошла девушка. Молодая, в тёмном плаще с капюшоном. Остановилась у порога, огляделась. Потом направилась к их столу.

Бертольд заметил ее, подобрался, расплылся в улыбке. Рыжая борода топорщилась, шрам на щеке белел в свете свечей.

— О, — сказал он. — Смотри, какая птичка.

Девушка остановилась у их стола. Откинула капюшон.

Ларс моргнул.

Волосы у неё были белые. Не седые — белые, как снег, как молоко, как лунный свет. Лицо молодое, гладкое, красивое — из тех лиц, которые рисуют на иконах. Глаза светлые, почти прозрачные. Смотрит спокойно, без улыбки.

— Добрый вечер, — сказала она. Голос тихий, ровный. — Вы вербовщики короля Арнульфа?

Бертольд расплылся ещё шире.

— Для тебя, красавица — кто угодно. Садись, выпей с нами. Пиво тут хорошее, хозяйка не разбавляет.

— Я не пью.

— Тогда поешь. Рагу свежее, только из печи.

— Благодарю. Я ищу человека.

Ларс выпрямился. Что-то было не так с этой девушкой. Что-то в голосе, в глазах, в том, как она держала руки. Слишком расслаблено. Даже хорошие бойцы немного подбираются, заходя в незнакомое помещение, где много людей, они сперва оценивают окружающих, скользят взглядом, выверяя каждого… а эта — ни секунды не колебалась, такое ощущение как будто она у себя дома.

Он огляделся по сторонам. Увидел, как группка в углу, весь вечер выкрикивающая непристойности и гогочущая в голос — подобралась и старательно не смотрела в их сторону, видимо, чтобы не встретиться взглядом со странной девушкой. Его взгляд зацепился за татуировки змеиной чешуи на предплечьях.

— Какого человека, уважаемая дейна? — спросил он, вставая и наклонив голову. Если даже ублюдки из портовой банды голос понижают и переглядываются, когда эта девица в кабак входит… нужно вести себя уважительно. Он не знает кто она такая, но такое поведение мелкой портовой шпаны обо многом говорит знающему человеку. Нельзя с ней ссориться. Этот Бертольд, идиота кусок, ничего не понимает… нужно ему на ногу наступить, чтобы вел себя приличнее.

— Темноволосый, среднего роста, шрам на губе. Глаза серые. Его зовут Леонард Штилл. — сказала девушка.

— Не знаю такого, — сказал Ларс, пытаясь припомнить.

— Возможно, он назвался другим именем. В тот день рейд Инквизиции в «Королевской Жабе» был. Вы там работали в тот самый день. Там он и взял королевский талер. Тогда же и там же арестовали девушку-ашкенку, которая призналась, что практикует запретное искусство.

— Благородная дейна, — Ларс выпрямился, встретившись с незнакомкой взглядом. — Мы через наши руки пропускаем сотни людей. Имена, лица — всё сливается. Мы уже и не помним. В «Королевской Жабе» мы уже месяца два как не работаем.

Она посмотрела на него. Взгляд ровный, спокойный. Как будто смотрит сквозь него.

— Сколько будет стоить такая информация?

Бертольд хохотнул. Идиот, подумал Ларс, только не…

— О, деловой разговор! Люблю деловых женщин. Значит так, красавица, информация — товар дорогой. За просто так мы тут не…

— Мой коллега хочет сказать, что мы не помним. — прерывает его Ларс: — если вспомним, то обязательно расскажем вам. Это конечно же запрещено законом… раскрывать личные данные рекрутов, но… — он бросает быстрый взгляд в тот угол, где притихла портовая шпана. — Но вам эти сведения не будут стоить ровным счетом ничего….