Чтение онлайн

Служанка стоит выпрямившись. Глаза ее обращены не к хозяину и не ко всаднице, а в сторону одетых в голубое молчаливых наемников. Слезы текут по щекам, но она не делает даже попытки смахнуть или утереть их.

– Отпусти ее, - равнодушным тоном произносит рыжеволосая.

– А кто заплатит неустойку? У нас договор!
– взрывается трактирщик.

– Я не...
– начинает было служанка, но умолкает под взглядом рыжеволосой.

– Сильно сомневаюсь, - произносит та, - чтобы законы герцога разрешали заключение договоров на отработку детьми долгов родителей.

– Э...
– трактирщик поспешно закрывает рот.

– Конечно, - продолжает всадница, - не все в жизни делается по закону, так что держи.

Она тянется к поясу и, достав монету, бросает ему.

Чтобы поймать золотой, трактирщик отпускает плечо служанки.

– И все?..
– бормочет он.

– Это гораздо больше, чем ты заслуживаешь, - заявляет всадница.

Трактирщик переводит озлобленный взгляд с рыжеволосой на ее наемников.

– Даже и не думай ни о чем подобном, - предупреждает женщина.
– Не то мой дорогой кузен велит снести тебе голову.

– Кузен?..
– не понимает трактирщик.

– Корвейл. Герцог.

Худощавый мужчина бледнеет. Служанка отступает от него на шаг, придерживая рукой разорванную блузу, и нервно облизывает губы.

– Ладно, - ворчит трактирщик, - забирай эту шваль, и делу конец.

– Еще не все, - произносит рыжеволосая. Трактирщик пятится.

– Женщина - не вещь!
– в голосе всадницы слышится угроза, а на кончиках ее пальцев разгорается свет. Сорвавшийся с них огненный шар проносится у самого уха трактирщика.
– Полагаю, теперь ты это запомнишь!

Она разражается резким, похожим на лай смехом. Свет на пальцах угасает.

– А ты?
– рыжеволосая обращается к служанке.
– Ты по-прежнему хочешь, чтобы я тебя вызволила?

Ответом служит торопливый кивок.

– Готрон! Подсади ее на лошадь позади меня, - приказывает рыжеволосая, насмешливо глядя на пятящегося к дверям трактирщика.

Один из наемников спешивается и легко подсаживает невысокую, но плотную девицу на круп.

– Одной рукой обхвати меня за талию, а другой держись за седло, - не оборачиваясь говорит рыжеволосая.
– Будет трясти, но перетерпишь: нам недалеко.

– Милостивая госпожа...
– бормочет служанка.

– Давай, давай!
– всадница слегка стегает лошадь поводьями. Наемники следуют за ней. Трактирщик с порога провожает ее сердитым взглядом. Оба его вышибалы тоже смотрят вслед отъезжающим. Те направляются в сторону герцогского замка.

– Как тебя зовут?
– спрашивает всадница.

– Алдония, милостивая госпожа.

– Пойдешь ко мне в услужение, по крайней мере до тех пор, пока я остаюсь в Вергрене?

– Да, милостивая госпожа.

– Вот и хорошо.

Рыжеволосая умолкает, и пока кони поднимаются по склону к воротам, не произносит больше ни слова.

XLV

– Добавить мне нечего, - говорит военачальник.

– И того достаточно. Ясно, что ему помогли Черные, - откликается Высший Маг.
– Кто бы еще мог?

– Я не знаю, а вот Гайретис уверяет, будто его касался только Белый сигнал.

– Белый? Он уверен?

– Разве благородный Гайретис может быть не уверен в своих словах?

Дженред постукивает пальцами по столешнице из белого дуба:

– Белый... Да, конечно. Белый. Вот что: высылай отряды, чтобы перекрыть все подступы к Монтгрену.

– К Монтгрену?

– Неужто ты не понял? Белая магия, Белая, но не наша! Кто еще остается? Тиран не могла бы дотянуться сюда из Сарроннина. Проклятие! Должно быть, она сильна...

Его собеседник качает головой:

– Нет, тут все же нечто иное. Гайретис сказал, что у того Белого или Белой не хватило сил сломить барьер.

Он переминается с ноги на ногу на полу из несокрушимого белого гранита. Мрамор слишком мягок для творений хаоса.

– Значит, я был прав с самого начала. Ему помог кто-то из Черных, но у него хватило ума это скрыть. Будь они все прокляты! Как насчет целителей?

– Неизвестно.

– Почему?

– Там была только одна, и она мертва.

– Мертва?

Военачальник пожимает плечами:

– Так сказано в донесении. Дорожный маг сжег ее тело, согласно твоим инструкциям.

– Идиоты!
– Высший Маг качает головой.
– Они сожгли не ее тело! Она отвела им глаза. Одним демонам ведомо, где она сейчас. На сей раз они окажутся в выигрыше, если только твои отряды не перехватят Креслина живым. Ты понял меня?

Хартор кивает:

– Понял, хотя не уверен, что это возможно. Если ему достанет ума держаться подальше от больших дорог...

– Делай, что можешь!
– Высший Маг смотрит в сторону и барабанит пальцами по отделанному золотом белоснежному дубу.
– Мертва. Как же, мертва...

XLVI

Сидя под желтеющей кроной низкорослого дуба, Креслин неторопливо поедает сорванные с ближайшего куста ягоды.

Вверху над головой кружит еще одна птица, а там, внизу, рыщут облаченные в белое дорожные стражи. Создается впечатление, будто они знают, что беглец где-то поблизости. Но откуда?

Креслин старается не обращать внимания на боль в ребрах (последствие встречи с кертанским кавалерийским офицером, не терпящим нищих попрошаек). Он помнит и презрительный смех этого человека, и его слова: "Дороги предназначены для порядочных людей, а место попрошаек - в придорожных канавах!"

Сквозь желтые листья Креслин следит за медленной, нескончаемой спиралью кружащегося стервятника. За пределами видения остались пологие холмы, отделяющие эти стелющиеся луга от Фэрхэвена. Удастся ли ему найти дорогу в Монтгрен? Вероятно. А будет ли она охраняться? Более чем вероятно.

"...Креслин..."

Прозвучавший зов настолько слаб, что юноша едва его слышит.

Он озирается по сторонам, стараясь обнаружить говорившего, но поблизости пусто. И тихо - слышен лишь шелест теплого осеннего ветра в пожелтевшей кроне.

Но внезапно тишину оглашает хриплый голос рога. Некоторые из находящихся внизу стражников указывают вверх по склону - туда, где прячется беглец.

"...Креслин!.."

Зов повторяется. Юноша не только не видит, но и не ощущает говорящего, а голос настолько тих, что невозможно с уверенностью судить, мужчине он принадлежит или женщине. Хотя неуловимые оттенки интонации все-таки заставляют Креслина считать голос женским.