Чтение онлайн

Как правильно заметил Гоб, не я один такой умный. Ситуацию все прекрасно понимали, но поделать ничего не могли. Добить врагов сил не хватит, подкрепление ждать неоткуда. Значит "делай, что должен, и будь, что будет". Этот девиз, наверно, "изобретали" заново все, кому не лень. Древние индусы в эпосе "Махабхарата" вложили их в уста Кришне, древнегреческое учение стоиков избрало эти слова своим девизом, их же приписывают древнеримскому писателю Катону, эти самые слова были лозунгом короля Артура, средневековых французских рыцарей, а иногда с их авторством связывают Конан Дойля и даже Льва Толстого. Вот и стояло войско Латакии, убеждая само себя, что это оно окружило врагов и лишь ждет удобного случая их добить, а не наоборот.

К этому времени даже название для нашествия уже придумали, "ширай батхара", что примерно можно перевести как "главная орда", "высшая орда", "орда орд". А вот суждено ли ему будет прижиться, зависело от того, уцелеет ли хоть кто-то из тех, кто тогда "сторожил" многосоттысячную вражескую орду. В принципе военная история утверждает, что максимальный размер античных армий превышал десять тысяч воинов. Тумены и легионы сводились к этой цифре, все что выше - преувеличение летописцев. При средневековом уровне большим войском невозможно было управлять и надежно его снабжать. Если пехоты можно и добавить, то лошади элементарно съедят всю траву. Однако враги не знали военной истории, у них не было лошадей, а потому они и не постеснялись напасть всей своей массой.

Так что дела обстояли далеко не так благополучно, как могло показаться из рассказа Кесарра и Бинора.

К нам навстречу выехал очередной ширай-богатырь, среднего для шираев двухметрового роста, иссиня-черного цвета кожи и с иглами ощетинившегося дикобраза вместо волос.

–  Это ширай Пайач, - шепнул мне подъехавший Кесарр, - правая рука магистра Иссы. Теперь он координирует все наши действия, пока магистр в отъезде.

–  Ширай Кесарр, аршаин Бинор, кого вы привели? Почему оставлен пост, с чем связано нарушение моего приказа держать дальний рубеж?
– спросил Пайач спокойным голосом, в котором чувствовалась властность и прямая угроза.

–  Это аршаин Моше, - представил меня Бинор.

–  И его шут Гоб, - представил сам себя Гоб.

–  Аршаин, это хорошо, - в голосе Пайача угроза сменилась удовлетворением.
– Гоб, это плохо.

–  Почему плохо?
– невольно вырвалось у меня.

–  Потому что там, где появляется этот бродячий музыкант, у которого тысяча имен, и ни одного собственного, всегда случаются неприятности. Но это не имеет значения. Потому что если его угораздило тут появиться, то избавиться от него все равно не выйдет, - туманно ответил ширай.

–  И я тоже рад тебя видеть, Пайач, - соскочив с коня, Гоб отдал шутливый поклон.

–  Аршаин Моше, - не обращая больше внимания на гоблина, ширай обратился ко мне, - насколько велика твоя сила? В чем твоя стихия? Чем ты нам можешь помочь?

Вопросы были какие-то общие, но я не обманулся. Это было не пустое любопытство, а потребность командира в полной информации, чтоб оптимально использовать мои возможности. Я встречал таких людей, как Пайач. Они - идеальные командиры, для которых не существует отдельных людей, а лишь солдаты с теми или иными физическими возможностями, которых оптимально там-то и так-то. Я как-то познакомился с одним лейтенантом армии обороны Израиля. На гражданке - милый человек, из Днепропетровска в начале девяностых иммигрировал, можно с ним и о искусстве, и о литературе поговорить, и даже о политике. А на службе настоящая машина. Враги перестают быть людьми, становятся целями, гражданские просто исчезают, подчиненные - роботы, которые лишены права думать и обязаны исполнять любой его приказ. Пайач тоже был таким - таких людей взгляд выдает, не пустой, не жестокий, а беспредельно-холодный. Как будто не в глаза живого человека, а в объектив камеры киборга смотришь.

–  Он одним заклинанием уничтожил весь харайам, что мы пытались остановить, - вместо меня ответил Кесарр.

–  Это правда?
– переспросил меня Пайач, прекрасно понимая, что Кесарр не мог солгать.

–  Да, - признался я, - но это заклинание отняло у меня слишком много сил. Сейчас я на такое не способен. Однако я думаю, что смогу быть полезным по многим направлениям - мой учитель никогда не ограничивался одним типом магии, и я достаточно свободно владею всем ее арсеналом.

Между прочим, чистая правда. Ахим всегда говорил: "когда аршаин утверждает, что он не может сотворить заклинание, потому что он специализируется по другим, то значит он просто слишком глуп". Я увидел, как при моих словах удивился Бинор. Для него, наверно, это было вроде откровения. Он даже предположить не мог, что "заклятый приятель" Ахим Растерзал может не только чудаков, пожелавших магию изучать, собирать со всего мира, а и реально обучить магии. Хотя на самом деле, конечно, Ахим ничему не учил. Он просто философствовал, и до меня только потом доходило, что иногда его общие мысли ни о чем давали мне больше, чем конкретные наставления аршаинов Ли или Мало Поела.

–  Это плохо. Значит, тебе предстоит стать "полезным по многим направлениям". Поехали, я введу тебя в курс дела и объясню будущие обязанности.

Тогда я еще не понимал, почему "плохо". Но очень быстро понял. Это для меня плохо. Если обычный шаин-лекарь приписан к той или иной части, боевой аршаин знает свою позицию в строю, то мне приходилось быть там, где я нужен. Прорываются враги? Прикрывай огненными шарами. Прорыв окончен? Лечи раненных. Следи за погодой, помогай магию доспехов шираев обновить, а то и просто показывай солдатам фокусы, чтоб боевой дух поднять. Хоть и не надолго, но мне предстояло стать настоящим универсальным магом в условиях боевых действий. Но тогда я этого еще не знал. Пока мы ехали к войскам, я спросил Гоба:

–  А откуда Пайач знает тебя?

–  Да так, довелось как-то пару раз ему жизнь спасти… - отмахнулся Гоб, как будто спасение жизни ширая, это какое-то ежедневное мероприятие, как утренняя гимнастика или сон.

–  А чего же он тогда про неприятности говорит, с тобой связанные?
– все же попытался добраться до истины я.

–  Да я и не знаю. У Пайача вообще фантазия богатая. Когда он над пропастью висел, а я его за руку удерживал, то он меня ходячей неприятностью не называл. Может потому, что это я его невольно в пропасть сбросил…

–  Ты? А зачем?
– удивленно воскликнул я, ширай, к счастью, не услышал.

–  Да невольно как-то вышло. Мы на узкой горной тропе встретились, а он почему-то решил, что я уступлю ему дорогу… Я же говорю - богатая у него фантазия! И музыку он мою не любит. Не знаю, почему. Это еще с той зимы повелось, как мы три месяца вынуждены были в горной пещере укрываться, лавиной горной засыпанной. Весны ждали. А там такая акустика была, такое эхо! Я не мог не насладиться сладкими звуками музыки!

Бедный Пайач… Я себе хорошо представил, три месяца, бок о бок, с музицирующим Гобом… Я бы после этого его не "ходячей неприятностью", а более нехорошими словами назвал.

–  Что же вы в горах делали?
– спросил я.

–  Гархаров приручали.

Тогда я еще не понял, что это значит. Но запомнил. Потом разузнал - так как считается, что гархара приручить невозможно, то выражение "гархаров приручали" следует понимать, как "луну с неба доставали" или "море ложкой вычерпывали". Когда человеку говорят, "гархара приручи!", то это значит "сделай невозможное". А еще позже я узнал, что Пайач с Гобом действительно во время своего похода в горы занимались тем, что приручали гархаров. И Гоб не отшучивался, а ответил чистую правду, только так, чтоб ему не поверили. Такой вот мне достался друг.

А потом мы ездили по войскам, и Пайач рассказывал мне, что здесь и как, и что от меня требуется. Долго рассказывал. Лично. У них тут были с аршаинами большие проблемы. Невоеннообязанные, маги не очень любили воевать, а потому помощь добровольно пришедшего аршаина была очень кстати. Вот и занимался мною временный руководитель всего этого бедлама лично.

Тогда я много нового узнал. Например, оказывается, все доспехи шираев зачарованы. Их зачаровывают при ковке, чтоб прочными были, и от магии защищали, а чем больше их рубят, тем слабее становятся чары. Сами по себе они сотни лет могут храниться, а стоит шираю в гущу схватки сунуться, а шираи никогда в стороне не стоят, так сразу чары износятся. Специалистов по из "зарядке" среди аршаинов мало, это редкое умение. И когда на вопрос Пайача "умею ли я", я ответил, что "без проблем!", он заметно повеселел.