Чтение онлайн

Незадолго до Тайного Совета Магрета пошла в лагерь Иггура, чтобы встретиться с ним и так или иначе разрешить вопрос, мучивший ее. Однако Иггура там не было. Уже одно упоминание его имени вызывало у нее в груди тоску. Она боялась Иггура, но в то же время тосковала по нему. Феламоре она, конечно, ничего об этом не сказала.

Прервав ее размышления, в комнату, прихрамывая, вошел молодой человек. Он сменил вчерашнюю разорванную и испачканную одежду на темно-коричневый наряд из прекрасной ткани. Израненное ухо было промыто и забинтовано, а копна черных волос гладко причесана и смазана маслом, по туркадской моде. Сапоги, доходившие до колен, были начищены до блеска. Глаза юноши горели лихорадочным огнем, но речь была весьма учтивой.

— Доброе утро, старая мама, молодая мама. — Он поклонился им по очереди. — Вы хорошо спали? Когда поднимитесь, спускайтесь в холл: я приготовил вам горячую ванну. Позже мы позавтракаем. Обычно наши почетные гости приглашаются на нефритовую террасу, но там сегодня холодно и мокро. Однако вы увидите, что старая гостиная очень уютна.

Магрета и Феламора переглянулись: уж не шутка ли это? Он снова забеспокоился:

— Надеюсь, все пришлось вам по вкусу. Моя мама… Гостеприимство было для нее священным долгом. Она бы расстроилась, если бы что-нибудь оказалось не так.

— Спасибо, — сказали они вместе.

— Мы спустимся сразу же, — продолжала Феламора. — Мы очень устали.

— Я мог бы отнести вас в ванну…

— В этом нет необходимости, — возразила Магрета. Поклонившись еще раз, юноша исчез.

— Что-то не так, — заметила Феламора. — Мне неспокойно. Однако я не чувствую в нем склонности к насилию.

— Тогда давай послушаемся его. Пойдем вниз. О ванне я и мечтать не смела.

Они с трудом добрались до ванной комнаты, находившейся в конце длинного холла. Магрета и представить себе не могла такого великолепия: большая комната, со стенами и полом из черного кальцита, посреди которой — огромная ванна размером с повозку, наполовину наполненная горячей водой, от которой шел пар.

— Да, действительно богатые люди, — сказала Магрета, намыливаясь мылом, благоухавшим лепестками розы. — Однако ему пришлось потрудиться, чтобы приготовить такую ванну.

Вскоре они уже сидели в гостиной, чистые и освеженные, за прекрасным завтраком. Обычно Магрета было все равно, что есть, но у нее была страсть к горячему шоколаду. Сейчас перед ней стоял целый чайник с этим напитком.

Когда они закончили завтрак, вернулся юноша.

— Все ли вам понравилось? — спросил он. Казалось, его что-то беспокоит.

— Спасибо. Лучшего гостеприимства мы не могли бы и желать.

— Тогда, пожалуйста, пойдемте со мной.

Они молча последовали за ним и, пройдя еще один холл, очутились примерно в такой комнате, как та, в которой провела ночь Магрета. Кровать здесь была еще больше. Возле двери находился камин, в котором потрескивал огонь, рядом с камином — бочка.

— Входите, — сказал юноша, и голос его дрогнул. — Пожалуйста, засвидетельствуйте почтение моей матери.

Магрета зашла в комнату и чуть не упала в обморок. Даже Феламора ощутила боль в груди.

Женщина средних лет, миниатюрная и изящная, лежала на кровати. На ней было платье из розового шелка, на крошечных ножках — вышитые туфли. Черные волосы тщательно причесаны и заплетены во множество косичек, веером разложенных на подушке. Рана на боку забинтована, в этом месте розовый шелк слегка оттопыривался. Справа и слева от нее лежали ее сыновья, близнецы лет девяти, и мать их обнимала. Мальчики были так же нарядно одеты, как их мать, раны перевязаны, волосы смазаны маслом, глаза закрыты.

— Подойдите, засвидетельствуйте свое почтение, старая мама, молодая мама. Поблагодарите ее за защиту и гостеприимство.

Магрета онемела. Выступив вперед, она дотронулась до руки женщины, в которой был черный, как ночь, лунный цветок с раструбом, и поблагодарила ее. Феламора была тронута, несмотря на свою черствость и безразличие ко всем расам, кроме своей собственной. Она также поблагодарила покойную и положила руки ей на чело.

— Она была бы горда, — сказал юноша, на ресницах которого дрожали слезы. — Как она была красива, моя мама.

— Что же произошло с ними?

— Семь дней тому назад мой отец ушел на войну. Он просил меня позаботиться о матери и братьях. Отец храбро сражался и погиб в первый же час битвы.

Все трое не отрывали взгляда от покойных.

— Я обещал. И смотрите, как я сдержал свое обещание! — причитал юноша, терзая свое раненое ухо, пока не потекла кровь. — Возлюбленный отец, я подвел нас всех. Пришли солдаты, и моя мать и братья были убиты. Прости меня, отец. Прости, мать. Я так виноват, Тейси и Бен.

Юноша повернулся к Магрете и Феламоре. Он был совершенно спокоен. Слез больше не было. Магрета никогда еще не видела, чтобы у столь юного существа было такое чувство собственного достоинства.

В растерянности они отвернулись и вышли, полагая, что надо оставить юношу наедине с его горем. Однако не успели они добраться до своей комнаты, как пронзительный крик разнесся по всему дому. Тишина была нарушена ревом и потрескиванием.

На негнущихся ногах Магрета добежала обратно до комнаты, но не смогла туда войти. Бочка лежала на боку посредине ковра, а рядом с ней дымился зажженный факел. В комнате сильно пахло горящим маслом, и вся постель была охвачена огнем. Языки пламени лизали потолок, сбегали на пол и особенно неистовствовали там, где поперек тел матери и сыновей лежал юноша, обнимая и словно прикрывая их собой.

Магрета отвернулась. Феламора сделала шаг в комнату, но нестерпимый жар заставил ее отпрянуть. Она склонила голову.

— А я так и не узнала, как его зовут, — сказала она.

Они укрылись в гниющем сарае, который находился в дальнем конце сада среди кустарников. Особняк горел до тех пор, пока от него ничего не осталось — лишь камень стен. Никто не прибежал посмотреть на пожар и узнать, не нужна ли помощь, — разве что несколько солдат, да и те вскоре ушли. Ни Феламора, ни Магрета ни за что не хотели тут оставаться, но им было некуда идти. Феламора, у которой не хватило бы сил, чтобы защититься даже от самого жалкого негодяя на улице, не осмелилась искать лучшее убежище.

Они провели вечер в сарае, ютясь среди пауков и спасаясь тут от дождя и ветра. Поскольку стены были из досок, между которыми были зазоры, а потолок — из прогнившей дранки, внутрь попадали холодные капли дождя. Сарай был маленький — четыре шага на три, с земляным полом. В одном конце лежали сложенные дрова, другой был забит рухлядью, накопленной в доме за долгие годы: маленький столик со сломанной столешницей, куски от кровати из красного дерева, тонкий аромат которого пропитал влажный воздух в сарае, буфет, заставленный битыми горшками, тарелками и чашками с отломанными ручками, игрушечная деревянная лошадка с надписью «Дражайшему Бену».