Чтение онлайн

Законник вновь поднес бумагу к глазам, и Базилю показалось, что он ослышался: «Единственным близким родичем моей благородной супруги, — читал нотариус, — является ее брат герцог Ролан Авирский, состояние здоровья которого не позволяет ему заботиться о сестре. Я оставляю графиню Вардо и своего будущего наследника или наследницу на попечение Базиля Гризье графа Мо, доказавшего свою дружбу словом и делом.

Я завещаю вышеупомянутому Гризье свои Эллорийские и Баргосские владения со всеми доходами и соответствующие титулы, а также особняк в Авире и летние поместья.

Моим настоятельным желанием, которое в случае согласия сторон и церковного свидетельства обретает силу, является женитьба графа Мо на моей вдове и матери моего будущего ребенка после истечения срока Глубокого траура. С момента оглашения помолвки Пьеринские виноградники переходят в руки Церкви Нашей Единой и Единственной, дабы она молилась за здравие будущих супругов.

Таковы мои новые распоряжения. Список же посмертных даров моим друзьям и слугам не изменился. Все распоряжения на сей счет хранятся у королевского нотариуса господина Фуарсье.

Подписано в двадцать третий день месяца Сирены года 2886 от Великого Исхода в городе Авире в собственном доме и заверено личной печатью, печатью нотариуса и четырьмя непредвзятыми свидетелями».

Господин Фуарсье опустил документ и скромно отошел. Граф Вардо, стиснув зубы от боли, повернулся на своих подушках к Антуанетте.

— Сигнора, поняли ли вы, чего я от вас жду?

— Да, мой сигнор, — еле слышно пролепетала женщина.

— Согласны ли вы вручить свою руку присутствующему здесь графу Мо?

— Я повинуюсь вашей воле.

— Да или нет?

— Да, — отчетливо произнесла Антуанетта. Базилю захотелось ее убить. Похожие чувства одолевали и Жоселин, уж в этом-то арциец не сомневался. Что до него самого, то Александр Тагэре на Гразском поле чувствовал себя уютней. Горбун мог или вырваться, или умереть, а вот Базилю деваться было некуда.

— Друг мой, — маленькие глаза Вардо не утратили способности обжигать, — согласны ли вы взять на себя заботу о моей жене и моем ребенке и будете ли вы верно служить ифранской короне?

То есть возглавишь ли ты, мой дорогой, заговор, посадишь ли ты на ифранский престол неведомого Ролана, и потащишь ли на своем горбу хитрющую кошку и потомка графов Саррижских, какового придется называть графом Вардо…

— Друг мой, — повторил Альбер. А ведь он умоляет. Он отнюдь не уверен, что Базиль согласится, но ему больше некому завещать ни заботу о семье, ни заботу об Ифране, Проклятый ее побери! У бедняги в запасе один-единственный арцийский «пудель», ненавидящий собственного короля. Альбер верит, что жена ему верна, и если эта ложь — зло, то он, Базиль Гризье, — святой Эрасти!

— Граф, — Базиль старался говорить спокойно, — я принимаю оказанную мне честь и клянусь позаботиться о вашей семье и служить ифранскому престолу так же, как… служу арцийскому.

— Вы должны обручиться немедленно. — Спустись сюда божий Вестник и объяви, что умирающий упокоится в Свете, вряд ли на лице Альбера отразилось бы большее облегчение. — Если Его Высокопреосвященство не возражает…

Его Высокопреосвященство важно кивнул. Еще бы, заполучить знаменитые виноградники! Тут не только жену при еще живом муже обручишь с иностранцем, тут за Проклятого свечку поставишь. Будь у кардинала возможность остаться наедине с Паучихой, он, возможно б, и выторговал у нее взамен Пьерины Вангарию и пару тысяч ауров, после чего объявил, что завещание Вардо противоречит Книге Книг. Но времени церковнику Альбер не оставил. Если кардинал откажет, Жоселин, конечно, что-то даст, но несопоставимое по ценности, а если согласится, то отступать будет некуда.

Маврикий веско произнес:

— «…и было такое. Почуял благородный повелитель Лукериус приближение смерти и не знал, кому вручить корону. И призвал Лукериус праведного Амброзия, и попросил назвать имя нового короля. И назвал Амброзии богобоязненного и достойного мужа Давида Достарбарского, отмеченного высшей благодатью. И тогда повелел Лукериус своей супруге Корделии выйти замуж за избранного и в его присутствии скрепил праведный Амброзии будущий союз во славу Благодатных земель и божиим словом, и золотыми кольцами». Таким образом Церковь наша Единая и Единственная не видит препятствия в оглашении помолвки присутствующих здесь Базиля и Антуанетты.

— Святой отец, примите их взаимные клятвы, как святой Амброзии принял клятвы Давида и Корделии.

— Подойдите ко мне, дети мои, — провозгласил Маврикий, и Базилю показалось, что перед мысленным взором клирика витают залитые солнцем виноградники и множество работников с корзинами, собирающих небывалый урожай. — Отвечайте мне, готовы ли вы вступить в союз?

Умереть пару раз в своей жизни граф Мо готов был, но жениться, тем более на Антуанетте?!

— Да, — ответил арциец, понимая, что соглашается и на камень на шее, и на меч, подвешенный над головой. Он был в зале Совета, когда на голову Александра Тагэре нежданно-негаданно свалилась корона. Жаль, тут нет зеркала, было б забавно сравнить выражение лица горбуна с собственным. Что ж, Проклятый побери! «Пудель» Гризье исполнит все, чего от него хотят, и даже больше. Женится на шлюхе, взвалит на себя чужого ребенка, вытащит злосчастного Ролана из монастыря и усадит на престол. Назло Паучихе и Пьеру Тартю! А потом найдет способ освободить Нору от мужа, а заодно и Арцию от ублюдка…

2896 год от В.И.

25-й день месяца Сирены

ТАЯНА. ВАРХА

После неистовых попыток освободиться Зло Вархи затаилось, и это тревожило Эмзара все сильнее. Оно, без сомнения, копило силы или, того хуже, замышляло хитрость. Рене не сомневался, что обитатель Серого моря умудрился перебраться в крепость, но может ли он выбраться оттуда? Снежное Крыло очень надеялся, что нет, так как иначе не стоило проламываться сквозь Кольцо силой. Осенью Лебеди выстояли, хоть и с трудом, но что-то будет весной… Предсказанное время пришло, дальше заглянуть не удалось ни умиравшим от Агва Закта, ни самому Проклятому.

Эльф подошел к столу, взял небольшой свиток, внимательно перечел, исправив два или три слова, немного подумал и дописал: «Это все, что я знаю и могу рассказать. Далее начинается неизвестность». Король Лебедей улыбнулся, провел рукой над пергаментом, высушив ярко-синие чернила, и приложил к манускрипту печать с взлетающим лебедем. Дело сделано, остается решить, кому передать рукопись, хотя чего решать, она по праву принадлежит Эрасти, ученику Ларрэна и наследнику Ангеса. Рано или поздно Проклятый найдет Герику, значит, свиток он отдаст ей, все еще носящей талисман Астени.

Герика, Скиталец, Эрасти, две сотни эльфов и еще смертные, люди и орки во главе с Последним из Королей, готовые отдать и жизнь, и посмертие… Хватит ли их, чтобы удержать на плечах небо Тарры? Эмзар Снежное Крыло ответа не знал, а до восхода Трех Звезд оставались считанные дни. Клэри оскорблен за Рене, он не понимает, что случившееся — не вина, а судьба. Геро — Эфло д'Огэр обоих, Рене и Александра, Первого и Последнего, а один из них, похоже, Эфло д'Огэр Эстель Оскоры. Если б он знал, что Последнего из Королей спасла Эстель Оскора, он бы говорил с Александром иначе. Этот смертный не слабее Рене, каким был тот до похода в Серое море, но еще не осознал ни своей силы, ни своего предназначения.