Чтение онлайн

— Что такое? — Спросила Гарпия и увидев осла, заорала. — Эмпуса, мать твою! Ты что тут делаешь?!

Конь под Гарпией дернулся вправо, и она едва не вылетела из седла.

Санька почему-то не мог оторвать взгляд от ослицы. У животного не было характерно выраженных мужских половых признаков, поэтому Санька определил её в «девочки». Это у него уже был некий «бзик», смотреть сначала на женские признаки.

Ослица вдруг преобразилась в прекрасную босоногую и полностью обнажённую девушку.

— Ты узнала меня, Гарпия?! — Воскликнула она. — А я тебя нет… Ты такая… Пресыщенная светом. Сияющая Гарпия! Ха-ха! Аид сильно и неприятно удивится!

— Пошла вон, вампирша! — Выбросила из себя слова Гарпия.

— Кто бы говорил, — пожала плечами Эмпуса и сделала несколько маленьких шагов вперёд так элегантно, что Санька пустил слюну.

— Не смотри на неё! — Крикнула Гарпия мужу. — Она охмурит тебя. Не спи. Уходи! Я справлюсь сама!

Последние слова Гарпии не показались Александру сказанными уверенно.

— Ты стала совсем плохой, Гарпия. В очередной раз втюриться в смертного. Да как? Ты сейчас светлее чем тогда, когда мы были нимфами.

— Ты и тогда была вечно чумазой. Беги! — Снова крикнула Гидра мужу.

— Зачем он мне? — Удивилась Эмпуса. — Смертные меня не… Или он ЭТИМ тебя прельстил? Откуда в тебе столько света? Ты же потеряла все свои силы. На что ты годишься? Ты сейчас как муха. Аид сильно удивится. Ты же не станешь сопротивляться?

— Нет, не стану, — прошипела Гарпия. — Я действительна слаба для тебя.

— Ну, так, пошли.

Эмпуса протянула руку Гарпии. Как-то незаметно она подошла уже достаточно близко к лошади Александра, и та начала переступать ногами назад.

Гарпия спрыгнула с коня и шагнула навстречу к Эмпусе.

— Ты не сможешь меня понять, — вызывающе сказала она. — Ты не знаешь наслаждения любви, мормола. Ты можешь только завлечь мужчину и выпив кровь, сожрать. О чём с тобой говорить?!

Эмпуса раскинула руки, словно для объятия, и изогнула тело выставив аппетитную грудь.

— Но разве я не хороша?! Я ведь лучше её, да? — Спросила она, обращаясь к Александру. — А на счёт того, что я пью кровь, — ну и что. Она тоже пила. Да и сейчас, наверное, пьёт. Только ты не замечаешь. А я могу любить, поверь мне.

Эмпуса не смотрела Александру в глаза, а скользила взглядом по его правой ноге и телу. Она приложила указательный палец правой руки к губам и погладила их. Потом скользнула по правой груди и опустилась к пупку. Саньку пробила дрожь, и он отвернулся.

Вампирша кинулась не на Гарпию, а на всадника. Вцепившись в его ногу, она сдёрнула Саньку с седла, едва не разорвав его пополам. Хорошо, что он вынул ступни из стремян, готовясь скакнуть куда-нибудь в сторону и это спасло ему жизнь.

Почувствовав, что его тянут, Санька, чтобы не порваться, перекинул левую ногу через шею лошади и, перевернувшись через правое плечо, оттолкнулся руками от седла и ткнул пяткой Эмпусу прямо в лицо.

Как ни странно, но она отреагировала вскриком боли и выпустила его ногу. Санька падал на землю руками вниз и едва коснувшись ими земли, свернулся и перекатился через левое плечо, едва избежав удара копытом своей же лошадки. Та отпрянула назад и, почувствовав отсутствие седока, скакнула влево, унося пищаль и другое оружие.

Эмпуса сразу же повторила попытку кинуться на Саньку, но ей на перерез кинулась Гарпия. Они столкнулись и покатились по земле, вцепившись друг в дружку. Их схватка напоминала драку двух кошек абсолютно, даже урчанием, шипением и визгом и длилась недолго. Гарпия была повержена, растерзана и выпита досуха.

Эмпуса подняла от её шеи испачканное в крови лицо и посмотрела на Саньку.

— Хорошо, хоть есть, чем полакомиться у этой дуры. Но человеческой сущности теперь у неё нет. Нет теперь твоей Гарпии, малыш. Даже если ты с ней и встретишься, это будет не она. Берегись её.

Она поднялась с колен. Санька заметил, что колени были прекрасны и испачканы в земле. И локти были в земле и …

— Ты хочешь меня… Я приду к тебе.

— Да иди ты! — Крикнул Санька и из его глаз потекли слёзы.

Он зарыдал со всхлипываниями, подвывая. Сначала тихо, а потом вдруг взревел и кинулся на Эмпусу, распустив свои короткие, но крепкие и правильно заточенные когти. Он рвал её так усердно, что всё произошло очень быстро.

Эмпуса не умерла, просто она не могла шевелиться.

— Зря я выпила силу Гарпии. Она ослабила и меня. Тебе повезло, малыш, но я ещё приду за тобой.

Санька ударил её кулаком в живот, но Эмпуса исчезла. Исчезло и тело Гарпии. Он рухнул лицом в мокрую, «перепаханную» ногами и руками с землёй траву и пролежал так какое-то время. Потом, когда он встал и оглянулся, он увидел, что его возницы исчезли тоже. Возки и лошадки остались стоять, а кикиморок не было.

— Приехали, — хмыкнул Санька и постарался перевернуться в тонкий мир.

Концентрация выше верхней чакры не получалась. Его переполняли злость и жалость, и сила не поднималась выше шеи. Он снова заплакал и плача попытался поймать лошадь, но она от него шарахалась, как от чумного. Санька плюнул и шагнул в лес.

— Не было там никого. Ни Ракшая, ни девок его. Возки мы завели в чащу, спрятали. Там и хлеб и припасы ихние. Земля впереди взрыта, как будто драчка была. Копытами, сапогами, ногами босыми. Крови немного есть. Лошадки… Две… Паслись рядом. Клюся Ракшая, да комонь [34] жонки евоной. На них они уезжали, мы видели.

— И куда делись?

— Кто его знает?!

— Может вперёд проскакали?

— Нет, не было впереди Ракшая. Они перед нами проходили. Всех в лицо видели, да и не мог он бросить хлеб. Пропадёт войско без хлебушка.

— Что думаете?

— Кто-то схитил, мобыть. Но мы сзади никого не ставили. Куда увезли, не знаем.

— На Ладогу, куда ещё?! Он, кроме Ливонцев и англов, никому не нужен.

— Да, и бог с ним! Мы своё получили. Даже больше. И ни в чём не замешены.

— Стой, Василь! Не спеши! — Перебил старший Тараканов. — Коли так вышло, учиним розыск. Зови дьяка разбойного. Пусть опишет всё, чин по чину. И имусчество…

— Да, как, батя?! Хлеб-то…

— Рцы! Когда батька говорит. Дурак ты! Имусчество на хранении у нас будет, а куда денется, бог весть. Где ему храниться? Ещё из казны возьмём на хранение. А хлеб и припасы сгнить могут. Что у нас бросовой муки, али зерна пророщенного нет? Есть! Мяса гнилого? Да, скокма угодно!