Чтение онлайн

— Так, сейчас не об этом, — протягиваю ей кошель с двумя десятками драхм серебром. — Вот возьми. И не забудь про сопровождение. Пятёрку капрала Ивана. И не спорь, одна не езди. Парням проветриться не помешает.

Проводив миледи, принялся и сам одеваться на выход. Тоже выбрал себе походный костюм и плащ с капюшоном, сегодня мне ещё немало предстояло походить, посмотреть, чем у меня живёт обитель. Рассказы моих помощников — это рассказы моих помощников, я и сам могу много лучше их расписывать успехи, однако полностью доверяю лишь своим собственным глазам и ушам.

— Как там наш баронет? — уточняю у Сергия, когда мы с ним спускаемся по лестнице. Бойцу я приказал оставаться у моих покоев, не вижу для себя какой-либо угрозы в монастыре. — Исцеляется?

— Да, ваше преподобие, — секретарь уже накинул на себя плащ. — Фолианты я ему отнёс, как вы приказали, так что, не сильно скучает. А беседами его дядя развлекает. Брат Никита не чинит ему препятствий трижды в день присутствовать на трапезе баронета.

— Вот и хорошо, — одобряю. — Ещё пару-тройку дней. Посмотрим тем новым плетением состояние его источника, и думаю, можно будет снимать блокировку. Впрочем, загадывать не будем. Подождём результата. Потребности в обновлении амулетов для монастырской дружины определил?

— Они готовые были. У преднастоятеля. Братья уже частично восполнили израсходовавшиеся. Я не думаю, что вам лично нужно заниматься их изготовлением. Без вас справятся.

— А вот твоего совета, дружище, я не спрашивал.

Хороший парень этот Серёга, только иногда в последнее время начинает забываться. Такое часто случается со слишком нужными и полезными помощниками. Ничего страшного. Он человек вполне вменяемый, и на замечания реагирует адекватно. Так что, уверен, искать ему замену не придётся никогда. Куда меня кривая жизни выведет, туда и его за собой протащу.

— Брат Афанасий! — громко с крыльца зову брата-алкаша, который под навесом у входа в сыроварню пальцем и его облизыванием проверяет плотность и вкусовые качества принесённого в четырёх вёдрах двумя худенькими девушками молока. Тестового оборудования нашего земного пищехима и биохима здесь не имеется, мастера пользуются органолептическими методами. — Хватит веригами звенеть! Сходи к брату Кириллу на кузню! Скажи, я велел с тебя это снять!

Наверное зря я так быстро его амнистирую. Но такой уж я отходчивый. Да и применение испорченному сырью неллерьяка нашёл. Переживу досаду. Машу рукой обрадовавшемуся брату Афанасию, не побоюсь себе сказать, лучшему сыровару королевства, и направляюсь к южной части своего монастыря, противоположной воротам. Именно там у меня основная часть мастерских, самая шумная и грязная — кузня, литейные, слесарная и столярная. Там же брат Георг по моим чертежам установил первый наш пресс. Пока ручной, лёгкий, ну так и с металлом он работает самым мягким. Из олова же ведь не только солдатиков и прочие игрушечные фигурки можно лить, а и посуду штамповать — тарелки, рюмки, стаканы, кружки, знай себе перенастраивать пресс и формы под нужное.

На этом прогресс штамповки останавливать не собираюсь. Когда отработаем на ручном прессе, то там, где у нас уже крутятся привода пилорамы и мельниц, поставлю уже механические прессы. Скопировать мои изделия смогут довольно быстро, а вот наладить такое низкое по себестоимости производство пусть попробуют. Первые партии оловянной посуды ещё до моего приезда отправилась в портовые города западного побережья Верции и Ладунзы. Уверен, уйдут, что называется, влёт. Какому трактирщику не захочется вместо вечно бьющейся посетителями или слугами глины и керамики получить надёжные тарелки, миски, плошки и кружки? Да с руками оторвут. Это за разбитое посетителями платят сами виновники, а с неуклюжих рабынь что возьмёшь? Разве что злость на них сорвёшь, только от этого же в кошеле или кармане деньги не зазвенят.

— То не знали, куда излишки олова девать, — радостно докладывает мне мастер из вольнонаёмных, реально, а не как брат Тихон формально, управляющий жестяно-чеканным цехом, где брат Георг со своей командой ремесленников установил пресс моей конструкции, внеся в него массу полезных изменений в плане простоты изготовления и надёжности установки. — даже хотели один из рудников временно закрывать, а кандальников переводить на лесозаготовку, а тут такое. Не хватает. Все запасы уже потратили. Через пару недель склад опустеет. Зато готовой продукции наделаем ого-го. Даже не верится, что так быстро и в таком количестве можно миски штамповать. Обрезки и обрубки, вот, видите, ваше преподобие, складываем в короба и относим в литейную. И снова в дело потом пускаем.

— Да, вижу, молодцы, отлично справляетесь. — хвалю и обращаюсь к секретарю: — Вощёнка с собой и стило? Хотя, кого я спрашиваю, ты ж у меня человек, который никогда ничего не забывает. Иногда бы ещё с советами ненужными не лез, цены б не было. Запиши, срочно уже завтра отправить кого-нибудь из братьев к баронессе Корманс и графу Олегу. Пока никто из них ничего не сообразил, надо скупить у них по дешёвке всё олово, какое есть. И пусть брат Алекс подготовит договор с обоими, на поставку руды или металла от них. На год, желательно. Не меньше. — и опять мастеру: — Не переживай, олово будет. Если вдруг возникнет временная недостача, начнём из бронзы штамповать или меди. Найдём, какие изделия лучше всего изготавливать.

— Из меди да, ваше преподобие, только её ведь и в плавильне хотят иметь больше, а с бронзой мы пробовали, этот пресс для неё слабоват. Не рубит, а вминает. Портит структуру металла и вообще…

— Эти проблемы мы решим, — успокаиваю. — Только уже не с этим, а с новыми. Которые у реки поставим. Ладно, не буду отвлекать.

После обхода мастерских, работающих с металлами, заглянул к девкам в ткацкий цех. Посмотрел работу усовершенствованных станков, ставших выдавать тканей в три раза больше прежнего. И, главное, качество продукции значительно повысилось. Ткани мы пока продаём в ограниченном количестве и как можно дальше от обители, где цены выше, большую же часть направляем на собственные нужды, и пока не хватает. На рабов иногда смотреть страшно. Особенно на тех, чьи обязанности связаны с грубой работой. Городские нищие порой лучше выглядят, чем мои невольники. Нет, так дело не пойдёт. Насчёт обувки для всех в виде сабо я уже распорядился, столярка сейчас от светла до темна и в темноте при факелах башмаки точит. Надо и пошивочный цех расширить.

Здания моих мануфактур построены ещё в первые годы существования обители и, похоже, из того же самого камня, что и стены. Только почему-то именно ткацкая хуже всех, ниже и, соответственно, с низкими потолками. Внутри, после ряда хозяйственных и административных помещений, располагается довольно большой ярдов сорок на пятьдесят на сорок сводчатый зал с четырьмя колоннами, в котором установлено два десятка станков, модернизированных по моим чертежам. У каждого станка по две работницы в возрасте от двенадцати, совсем девчонки, до сорока, по здешним меркам для рабынь, считай, старухи, лет, плюс всякого рода подносчицы. В общем, тесно. А уж духан-то стоит такой, что не продохнуть.

Кажется, последнее я произнёс вслух, а брат Степ, мой тёзка и управляющий этим производством, услышал и принял мои слова в качестве упрёка на свой счёт.

— Так ведь, ваше преподобие, вы сами распорядились улучшить питание, — нахмурился он. — Раньше им только утром и вечером баланду с хлебом давали, и денег немного, чтобы в выходной не голодать, а теперь и в обед кормят, да хорошо очень, сытно, сам бы от такой пищи не отказался — гороховой или бобовой похлёбкой с салом и черемшой или чесноком. Вот и душнят после жратвы-то. А работать да, много лучше стали. Только не от питания, а от того, что брат Георг станки переделал. Посмотрите?

— Посмотрю, — соглашаюсь. Интересно же, как начерченное на бумаге реализовано в дереве. — Ты объясняй, что тут и как работает.

Так-то и без его пояснений всё знаю, но хочется послушать, знает ли он, понял ли в чём новизна? Оказывается, уяснил. Более того, умеет устранять мелкие поломки и настройки станков. Про моего тёзку среди братии ходят скабрезные шутки насчёт его любвеобильности в отношении подчинённых ему женщин и девушек. Я по с такими заморенными и под страхом смерти не стал миловаться, ну да у меня ж другие взгляды, а брат Степ не только сам большой любитель таких особ, но и наряду со своими коллегами из прядильного и пошивочного цехов, с птичника или прачечной, поставляет в кельи развлечения для других братьев. Возник было у меня порыв предотвратить этот разврат, ещё когда только прибыл сюда, да после разговора со своими помощниками передумал. Всё ж насилия никакого не совершалось, и рабыни, и крепостные, и вольнонаёмные женщины и девушки сами соглашались на предложения. И грехом это тут не считается, их же монахи не замуж звали.