Чтение онлайн

Вот уж кого бы я с удовольствием приказал выпороть, так это брата Афанасия, а заодно с ним и брата Михаила, за то что растяпа, и брата Василия за соучастие. Только монахов подвергать телесным наказаниям нельзя. Афонька козёл просидел по решению преднастоятеля в келье на хлебе и воде неделю. Теперь я должен определиться, какого реально наказания алкаш заслуживает. Только брат Георг сразу обозначил ограничения — старый толстяк очень нужен на работе, раз, без толики вина он совсем киснет и качество работы падает. Молодцы, блин. Кадры решают всё. Неужели раньше нельзя было позаботиться, чтобы у любого из моих монастырских спецов и мастеров имелась достойная замена? Эх, и этим придётся заниматься. Нужно молодых братьев разгрузить от патрулирования владений, пусть моя вернувшаяся рота этим займётся, а парней больше привлекать в помощь умельцам. Так и научатся.

В дверь кто-то поскрёбся, Ангелина, кто ж ещё то? Котька мигом вскочила и, как будто бы вышла на охоту, неслышно подкралась к двери. Обе моих котейки за время моего отсутствия приобрели дурную привычку хватать когтями и зубами всех, кто входил в мои покои, чтобы навести здесь порядок. Рабыни жаловались брату Георгу, но тот без моего ведома не решился закрыть сюда хулиганам вход. Оставил плач служанок без внимания. И ладно. Мурзик с Котькой не насмерть же бились. Покусав и исцарапав несчастную девушку или тётку, ну, или раба, чистящего камин, они сбегали на подоконники и оттуда следили за работой. А вчера с новыми привычками кошек познакомилась и Ангелина. Почему-то Юльку они признали, а вот её нет. Может чувствовали, что первая моя подружка детства? Не знаю, они не объяснили.

— Вы встали? — спросила служанка просунув голову в щель входа и тут же успела её убрать, закрыв за собой дверь, поэтому прыжок Котьки оказался безуспешным, отчего она разочаровано мяукнула.

— Вот так-то, подружка, — усмехнулся я. С кровати пришлось вставать, брать тяжеленую кошку на руки и тогда уж звать Ангелину. — Заходи, не бойся.

Пока девушка готовила мне всё для умывания, отчитал обоих кошек, воспользовавшись временным возвращением Мурзика на подоконник. Так, на вид, вроде всё поняли. Но точно покажет уж дальнейшее. Они отправились обходить владения, а я по быстрому собрался. Оказывается, виконтесса Дитонская проснулась рано и ждёт со мной встречи за завтраком.

А повар сегодня расстарался для нас кашей из малансского зерна, проще говоря, риса, на молоке, с добавлением нашего монастырского масла и чуточку моего сахара. В рецепте, мною подаренному этому миру, вообще-то указан мёд, но раз есть теперь свой сладкий продукт, почему бы не использовать его?

— Степ! Это правда очень вкусно! — похвалила блюдо любимая кузина. — А пусть принесут ещё!

Нет, она не обжорка, просто, вначале потребовала положить ей совсем немного. Не хотела меня обижать отказом, вот и согласилась попробовать. Малансское зерно у нас в Кранце не в чести, его вообще редко где встретишь. В соседней Верции и то, лишь в портовых тавернах для моряков из южных стран держат. К нам привозят лишь в малых количествах. Это я через Барта Итрова, своего верцийского представителя, чью семилетнюю крошку-дочурку я поставил на ноги в буквальном смысле, по спец заказу переправил мне аж десять мешков риса, и даже деньги вернулись. Ну, да, так-то этот скототорговец мне по жизни больше должен.

— Вот видишь, — торжествую и делаю знак Юльке принести ещё каши. — А насчёт излишнего добродушия Хельги всё ж поясни. Она ж очень строго наказала тех парней и девушек.

— Пф, строго, — отмахнулась виконтесса Дитонская. — Да я б за такие слова тут же велела при мне вырвать им языки, зажарить и заставить их сожрать, а после на гарроте бы удавила. Так отзываться о высокородной девушке недопустимо.

Всё же, поддавшись уговорам любимой кузины, я рассказал часть своих приключений с принцессой, поведав, как мы вчетвером ещё и с Карлом, и с Бертой отправились гулять по столице, представляясь одеждами и повадками простолюдинами. Юля пришла в восторг. Мы м ней по Неллеру часто гуляли, но ещё ни разу инкогнито. Тут же, чувствую, её зацепило всерьёз. К гадалке не ходи, как только родит и чуть вырастит ребёнка стопудово повторит наш подвиг. Только вот рассказ о злословии в адрес принцессы её реально взбесил.

Нет, Юлиана ничуть не более жестока, чем принцесса. Просто Хельга знает про себя, что красива, так же как кузина не обольщается насчёт своей внешности. Отсюда и разная реакция на оскорбления у этих двух замечательных девушек. Понятно, я лучше сам себе язык откушу, зажарю и съем, чем вслух произнести то, о чём сейчас подумал. И упрекать виконтессу-наследницу Дитонскую в жестокости не стану. По местным меркам она вообще-то ангел воплоти. Скажу другое:

— Юль, раз уж ты у меня такой специалист по наказаниям, может посоветуешь, как мне быть с одним старым, добрым монахом, который довёл меня до бешенства?

— Тебя? До бешенства? — смеётся кузина. — Это невозможно. Ты ж спокойный как корова. Ой.

— Спасибо, я вообще-то совета хотел спросить, а не вот этого вот…

— Прости, прости, Степ, — умоляюще смотрит на меня виконтесса Дитонская. — Я ж так не думаю на самом деле, ты знаешь. А что с тем стариком не так? — ловко перевела тему.

Ну, я на неё и не обижался. Знаю ведь, как сильно она меня любит.

— Испортил, ну, наверное испортил часть моего неллерьяка — помнишь я тебе рассказывал о новом напитке? Вот. И тут такое дело, и безнаказанным его поступок оставить нельзя, и отпороть лицо духовного звания тоже, а держать его запертым в келье на хлебе и воде очень накладно для благополучия обители. Как быть-то?

Кузина даже не задумалась, ответила сразу:

— Так вериги же есть. У меня папа, помню, когда посчитал себя в чём-то провинившимся перед Создателем, неделю в цепях ходил, даже праздничную литургию в них проводил. Потом я его исцелили сразу же. Но вот тебе вариант. У нас под Дитоном монастырь Целителей, к нам преднастоятельница приезжала оттуда, тоже на себя груз навесила. Говорит, месяц так себе положила.

Точно. И как я сам не догадался? Видел же в прецептории пару братьев в веригах, и у меня, помню, когда только сюда приехал, брат Никита на себя за что-то навесил. Есть вещи, за которые человек сам себя судит перед ликом Создателя. Среди лиц духовного звания, слуг нашего Господа, такое нередко случается. Вот и выход. Раз брат Афанасий не додумался наложить на себя цепи, я сделаю это за него. Пусть походит пару недель. И ему, и другим урок будет. А его соучастников, пусть и невольный и не ведавших, что творят, посажу под замок на этот же срок.

— О, спасибо за подсказку, — благодарю.

— Спасибо на лепёшку не положишь, — Юля запомнила мою адаптированную под здешние порядки поговорку и сейчас её мне вернула. — Мы с миледи Эйты хотим присутствовать при рождении истории об огниве.

Она имеет в виду сказку Андерсена, о которой я ей вчера рассказал.

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь. — Долг украшается платежом. Только сразу говорю, это будет поздно вечером — мне ещё нужно будет отъехать по делам — и не очень интересно, даже скучно, думаю, смотреть, как брат Сергий буква за буквой, скрипя пером, заносит историю на пергамент.

— Ничего, — пренебрежительно фыркнула виконтесса Дитонская, перед которой как раз поставили блюдо с рисовой кашей, положив побольше, чем в первой порции. — Пока ты ездишь, нам есть, чем заняться. А потом, будет даже интересно посмотреть, как рождается твоя удивительная магия сказок. Ты ведь так называешь свои истории?

— Ага, так. Ой, Юль, оставь место под вот это, паштет из гусиной печени. С лепёшкой, знаешь, как вкусно?

Кузина права, говоря, что им найдётся занятие. Как таковых свадебных платьев, чтоб прям соответствовать неким правилам, в этом мире нет. Вроде. Ну, в королевстве Кранц точно. Ни цвета белого, ни фаты, ни прочего, что однозначно выделяло бы невесту от других девушек. Однако идти в церковь для заключения брака всё ж требовалось максимально нарядной. Завтра я обручу два любящих сердца — Эрика и Юльку — а пока им надо для этого подготовиться. Виконтесса Юлиана Дитонская, миледи Эйты из Дитона и просто Валька взяли на себя этот нелёгкий труд. И ведь я не ёрничаю, помню по Леське, что это такое.

После завтрака мой путь лежит на хутор, где Арчи Добнес, отставной сержант королевского войска, взятый мною на личную службу в качестве наставника моих будущих спецназовцев, и Лео Тимас, человек без костей, акробат, сын, внук и правнук — дальше история умалчивает — циркачей, кого я исцелил от пожизненной инвалидности, должны представить свои успехи в обучении набранных пацанов искусству красться по лесам, читать следы, владеть ножом или удавкой, снимать часовых, скрываться, преодолевать стены и рвы, проползать в щели и многому другому. На значимый результат обучения не надеюсь, слишком мало времени прошло, требуется как минимум пара лет для получения нужных навыков, но хочу держать ситуацию на контроле, смотреть, как там всё движется, заодно может и сам чему-нибудь научусь. Не помешает.