Чтение онлайн

— Ваше преподобие, вы придёте, как обещали? — догнал меня во внутренних помещениях церкви брат Никита.

От главного тюремщика пахло спёртым воздухом подземелий. Никакие ароматические масла и частая стирка одежд не помогали. Запах человеческих мук, похоже, впитался в его кожу намертво.

— Я успел дать повод, что не держу своего слова? — оборачиваюсь и поднимаю в удивлении брови. На юношеском лице это смотрится не очень грозно, и всё же злую иронию, надеюсь, мне изобразить удалось. — Брат, если бы мне что-нибудь помешало, то нашел бы способ тебя оповестить.

— Нет, мне хотелось лишь уточнить, какой инструмент готовить.

— Готовь, что есть, а там разберёмся. — отмахиваюсь пренебрежительно.

Вот ещё очередная неприятная сторона моего нового бытия — и сколько таких ещё будет? — совсем нет желания руководить пытками или просто присутствовать при них. А ведь придётся. Да уж, не всё коту Масленица.

Так, морщась, и отправляюсь переодеваться. Не являться же к бедняге одержимому в великолепном облачении аббата. Милорд Карл нуждается в лекаре, а не в пастыре.

— Мне с вами идти? — интересуется секретарь, заметив, что я забрал сделанную им копию.

— Нет, ты мне там не нужен. Займись следующими рисунками, если с почтой и документами разобрался. Кстати, там что-нибудь важное есть?

Серёга зарылся в бумагах, извлёк одну из них, откровенно плохого качества, и развернул.

— Разве что, вот. Одному нашему брату, Игорю, его сестра из Осмара, ну, городок рядом с Лос-Аратором, на севере. Это где…

— Я знаю, где. Мы читаем чужие письма?

— Конечно, ваше преподобие. — удивился он моему вопросу. — Те, которые не через знакомых переданы из рук в руки, а на адрес монастыря, мы обязательно просматриваем.

— Мы?

— Ну, или я, или брат Валерий. Но наш библиотекарь не хочет этим заниматься. Говорит, плохо видит, хотя брат Симон, я знаю, часто его исцеляет. Просто, ну, как сказать…

— Так и скажи, увиливает. И о чём же сестра брата Игоря пишет?

— Вот. — он наморщился, разбирая каракули. — Здоровье их тётки, выросшие цены на продукты, привет от… а вот оно! Все там ждут скорого вторжения виргийцев!

— Тоже мне новость. — досадливо морщусь. Только время теряю. — Они по три-четыре раза каждый год нападают, как и наши славные воины на земли этих негодяев.

— Да нет же, ваше преподобие. Она тут пишет, что, слухи идут, северяне большое войско собрали, не как обычно.

Вздыхаю. Раз уж простая тётка-торговка о приготовлениях виргийцев слышала, значит и командование королевской армии Кранца давно в курсе. Это их хлеб, пусть генералы и думают. У настоятеля готлинского монастыря своих забот хватает. Что отнюдь не отменяет моих намерений повысить боеготовность вверенной мне обители.

— Сообщи лейтенанту Максу. Да, и скажи, что я прошу, не требую — понял? — а прошу, если у него нет важных дел, перенести нашу с ним тренировку на десять, перед обедом. Потому что после в подземелье пойду, с еретиками разбираться. Ты, кстати, со мной отправишься. Больше ничего нового, тревожащего?

— Срочного или важного нет.

— И ладно. Юлька! — реву белугой, потому что служанка сейчас в трёх комнатах от приёмной, чистит серебро.

— Да, ваше преподобие. — появляется быстро и с улыбкой.

Хорошо, что не влюбчивая, не хватало ещё мне её воздыханий. От благодарности до любви всего-то полшажочка. Спасает, полагаю, осознание девчонкой огромной разницы в наших социальных статусах.

— Кувшин воды из нашего святого источника принесла? — смотрю, кивает. — Тогда бери его и пошли за мной.

Я выбрал самое сложное из всех обнаруженных плетений блокировки. Зато это заклинание продержится не менее девяти часов, местных часов, когда сутки делятся не на двадцать четыре части, а на двадцать, что означает, если сейчас наложу блокировку, а потом вечером, то следующее обновление завтра утром. Успеваю и повседневные дела выполнить и поспать спокойно.

Вспышки агрессии у одержимых случаются не реже одного раза в сутки. Вот и посмотрим пару дней, работает ли моя задумка или нет. Понятно, вечно я не стану караулить при милорде Монском. Главная надежда, что пойдёт процесс исправления дефекта источника.

Когда пришли к карцерам, забрал у девчонки кувшин и отослал её обратно.

— Ты тоже иди отсюда. — говорю дежурному слуге. — Вон, в конце коридора погуляй. Не люблю, когда у меня за спиной топчутся. Милорд? — заглядываю в окошко. — Как дела?

Карл слышал мои разговоры и стоял уже возле двери. Синяков и ссадин на нём не вижу, хотя, кто знает, что у него на скрытых под одеждой частях тела?

— Милорд? — зеркалит он моё к нему обращение. На губах одержимого улыбка. — Всё очень хорошо. Давно я себя не чувствовал так замечательно. Симон исцелил вчера, а ночной припадок прошёл почти без последствий. — он демонстративно оглядел камеру, кругом покрытую тюфяками, набитыми сеном и тряпками. — Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Благодарить будешь, когда исцелишься. Извини, но тебе нужно отойти от двери. Поставлю кувшин в комнату.

О мерах безопасности забывать не следует, Карла в любой момент может накрыть безумием.

— Знаешь, — одержимый опять вернулся к двери, едва я её закрыл. — мне не хочется обольщать себя надеждой. Уверен, у нас наверняка ничего не получится. Но, я всё равно никогда не забуду, что ты для меня делаешь. А, если же, вдруг действительно случится чудо, вроде тех, которыми всех удивлял Создатель, то у тебя не будет более верного друга, чем я. Клянусь в этом.

О дворянской чести, об клятвах благородного сословия, о незыблемой верности этим обещаниям читал в разных книгах, да только уверен, что в реальной жизни всё гораздо сложнее и не так пафосно, как любили преподносить авторы в моём родном мире. Хочется тебе верить, Карл, но посмотрим, что дальше будет. Для начала надо тебя исцелить. Ну? Приступим?

— Разве услуга, которая уже оказана, чего-нибудь стоит? — я разглядываю ещё раз рисунок плетения и читаю пояснительную записку к нему.

— Степ, ты странно рассуждаешь. Поверь, мне действительно…

— Так я вырос в подворотне. Ну, почти в подворотне. Не знал? Сейчас расскажу. Ты пока святой водичкой вымой шею, прежде чем на неё плетение блокировки ляжет.

Напускаю туману на свои действия. Не хочу преждевременно прослыть великим целителем одержимых. Пусть увечных магов не так уж и много, но очередь выстроится как когда-то стояли в мавзолей Ленина. А оно мне надо? Пусть лучше на живительную силу готлинского источника больше списывают, а я в сторонке постою. Пока.