Чтение онлайн

Почему? Не потому что Леопольд иногда её колотил, был груб с ней в общении или в постели — встречались ей и более жестокие мужчины. Не из-за того, что его тело было всегда сальным, потным и липким — Люсильде в ранней юности приходилось делить ложе даже с грязным отребьем городского дна. Нет, причиной тому крепкая цепь, на которой монах её держал, лишая свободы и воли, о чём часто напоминал. Вот как сейчас.

— Бестолковая шлюха! — прошипел он пиная в бок сжавшуюся в комок, стоящую на коленях у его ног красотку. — Забыла, что по тебе верёвка, кол или костёр давно плачут? И почему я ещё не передал тебя дознавателям?

Наверное потому, подумала Люсильда, что я кроме признаний в ереси, могу много и о тебе рассказать. Пусть слова потаскухи и еретички в отношении святого брата ничем иным как богохульством и клеветой считаться не смогут, но подробности серьёзно попортят твою репутацию, боров.

— Простите меня, господин. — заскулила она с нотками страха. На самом деле Люсильда ничуть не боялась угроз. Побоев да, угроз нет. Не в первый раз Леопольд ею недоволен и устраивает выволочку. — Да, мне не удалось подобраться к аббату, но я знаю, как всё устроить и без этого.

— О чём ты говоришь, идиотка? — прошипел толстый монах. — Собралась потравить половину монастыря?

— Нет, что вы, зачем? Сладости, медовые сладости.

— Какие ещё сладости, сука. — воняющий потом и ненавистью Леопольд отошёл и упал задницей в кресло, едва его не сломав. — Ошибся я в щенке. Тварь хитрая. Ничего, он своё получит. Так о каких ты сладостях говоришь?

Красотка смотрела в пол, почти уткнувшись в него лбом. Не хотела, чтобы боров по глазам прочитал её мысли. Она сейчас думала о том яде отложенной смерти, который ей выдал год назад сам монах для убийства одного антарского торговца. Люсильда сохранила часть содержимого пузырька для собственных нужд. Ещё год-два и Леопольд отведает собственного угощения.

— Каждое утро настоятелю готовят на кухне много сладостей. — пояснила девица. — У меня нет проблем приходить туда в любое время. Понемногу добавлю отвара безумия в медовые пирожные раз, два — сколько нужно? Три? — и всё, господин, ваш враг не поймёт, как больше не сможет сделать вам ничего плохого. Ошибиться с целью невозможно, никому другому из братии пирожных не пекут.

Брат Леопольд долго молчал, потом хмыкнул.

— Раздевайся и становись лягушкой. Ты достойна награды и помимо денег. Деньги ты ещё должна заработать.

Сдержав дрожь отвращения, она поднялась и стала скидывать с себя платье.

Бегающий вокруг стен обители аббат вызвал бы полное недоумение у всех. Это я ещё мягко выразился. В мыслях. Как ни хочется устраивать себе утренние пробежки, а приходится ограничиваться силовой разминкой в своих покоях — приседания, отжимания, армейские комплексы физических упражнений — помню два из трёх — прыжки и прочее. Не кросс конечно, но ничего, на тренировках с братом Максом и милордом Карлом — теперь мы занимаемся втроём — догоню остальное.

А ещё последнюю неделю занялся верховой ездой, куда деваться? Не уметь хорошо держаться в седле здесь всё равно, что на Земле двадцать первого века не иметь водительских прав. В принципе прожить можно, даже вполне хорошо и достойно, однако лучше всё же уметь уверенно управлять транспортным средством.

— Ваше преподобие. — Юлька заглянула в дверь спальни, едва я восстановил дыхание, прислушивалась. — Там эта, раб воды вам натаскал. Помочь помыться или сразу за завтраком сбегать?

Ответ она уже знает, не первое утро одно и то же спрашивает. На гигиенических процедурах обхожусь без её участия.

— Тащи еду. — приказываю. Мы научились понимать друг друга с полуслова, но субординация диктует нам обоим правила общения. — Что-то ещё, Юль?

— Ага. Там Сергий в приёмную чуть свет явился. Что-то хочет вам сообщить.

— Скажи ему, сейчас приду.

Выглянул в окно, монастырская жизнь начинается рано, и наблюдаю становящуюся уже привычной рассветную суету во дворе, возле мастерских и прочих хозяйственных сооружений. Позавтракать не успели, а уже вкалывают. Понятно, многие питаются остатками еды других, так что, им своих порций ещё надо дождаться и заслужить. Не палками едиными тут наказывают обслугу, но и лишением пайки. Сурово.

Перед тем, как пройти в комнатку, оборудованную под ванную, цепляюсь взглядом за свиток, лежащий на прикроватном столике. Письмо от кузины, полученное шесть дней назад вместе с мачехиным. Лейтенант Николас Арден тогда с собой привёз.

Вчера опять перечитывал, продумывая ответное послание Юлиане, никак не могу подобрать слов. Вроде взрослый дядя, а иногда теряюсь. Как утешить, чем порадовать юную девушку, лишившуюся предмета своих мечтаний, да ещё когда сей предмет оказался козлом? Ну, насчёт последнего я давно знал, просто язык не поворачивался сказать об этом кузине.

Гвардейский лейтенант Филипп Морт, мало того, что демонстративно в присутствии придворных дам и девиц пренебрежительно отзывался о дочери епископа, так ещё зачем-то нагрубил милорду Ричарду Ванскому. Мой первый наставник оказался настолько сильно оскорблён Мортом, что отказался принимать извинения и был вынужден убить лейтенанта Филиппа на дуэли. Тому даже зачарованный заклинанием разрыва меч не помог, у милорда Ричарда оказался не хуже.

Мне вот нисколько не жалко придурка, меньше надо было злословить. Не сомневаюсь, что за устранением Морта маячит тень мачехи. Милорд Ричард вообще так по жизни мужчина с ленцой. Без прямого указания герцогини он бы даже не почесался. Естественно, это наставник мой сам спровоцировал лейтенанта.

И ладно. Мария женщина мстительная и жестокая, гвардейскому офицеру следовало бы это знать. Пусть теперь там на небесах благодарит Создателя, что погиб на дуэли, а не закончил свои дни в пыточном подвале, обвинённым в измене. Или ереси. У епископа Рональда свои методы имеются. Насколько же надо быть бестолковым, чтобы морочить голову девушке из правящего дома?

Пока размышлял, успел ополоснуться и вытереться насухо, но, что написать кузине, так и не соображу. Тоскует она сильно, мне в любви раз пять призналась, разумеется в сестринской. Не хотел перебарщивать, однако по факту оказался для Юлианы лучом света в тёмном царстве, прям по Островскому, тому, который драматург, а не про закалявшуюся сталь поведавший.

— Чего ты с петухами вскочил? — интересуюсь у Серёги, входя в приёмную.

Мне самому эти гадские птицы не дают по утрам нормально поспать, кукарекуют громко и прямо под моими окнами. Птичник совсем рядом, менее полусотни ярдов от здания общежития.

Мой секретарь в сутане, как положено, и со свитком в руках.

— Поздно вечером вчера гонец прискакал. — отвечает.

— И где он?

— Уже дальше умчался. Переночевал в гостинице со своими кавалеристами сопровождения и с рассветом направился в Неллер.