Чтение онлайн

А солнышко-то моё держится перед статуей молодцом. Волнуется, конечно, так какая бы девушка на её месте не волновалась, но в целом — стройна, не сутулится, со вздёрнутым гордо подбородком, сверкает блеском драгоценностей, голос, которым она отвечала на первые вопросы епископа ни разу не дрогнул. В общем, умница.

Ну, и себя могу похвалить. всё же есть в такой её уверенности и толика моих стараний. Позавчера устроил кузине увлекательную прогулку, а вчера она явилась во дворец с перекинутой через плечо дамской сумочкой. Пусть не подлинный Луи Виттон, но мои кожевники сшили не хуже китайцев. Уверен. Виконтесса Моника даже позеленела от зависти, и до сих пор не отошла, вон стоит рядом с родителями, того и гляди стошнит. Морда кислая. Хотя красивая дрянь, не отнимешь этого. Смотри, смотри, как жених уплыл в руки к другой. Не для тебя он, не по Сеньке шапка, как говорится.

А с ридикюлем я здорово придумал, сам не ожидал такого эффекта. Эх, сейчас бы ещё запустить какое-нибудь узнаваемое клеймо на поделках моего монастыря, да тут и слыхом не слыхивали о регистрации товарных знаков, будут их копировать заодно с моими нововведениями. Где ты авторское право? Готлинские ходики ещё долго никто не сможет производить, так как, они редкие, дорогие, и их владельцы ни за что не позволят разобрать часы на части, чтобы выяснить их конструкцию. Всё остальное же, будут, что называется, тырить прямо с колёс. Ну, ничего, пенки я всегда успею снять.

Тут мачеха, сестричка Агния, невестка Ольга, а чуть позже и Ника вцепились в меня бульдожьей хваткой, чтобы и им такие дамские вещицы сделал. Пообещал, сделаю, а куда мне деваться-то? Ольга вообще в последнее время ищет любой повод, чтобы быть рядом со мной и бесконечно слушать мои увлекательные истории, которые я черпаю из бездонного океана земной литературы. Боюсь даже, если дело так дальше пойдёт, Джей начнёт её ревновать ко мне. И так, вижу, уже косо посматривает, но пока скорей задумчиво, чем тревожно.

Это только так кажется, что молодому легко перенести полтора часа на ногах. Да, организм крепкий, мышцы у меня в результате каждодневных тренировок стальные, только вот и живость характера, вызванную кипучей энергией, бушующей в юном теле, даёт о себе знать. Постоянно хочу двигаться. Угу. Представляю, какое впечатление произвёл бы настоятель Готлинской обители, начни крутиться будто школьник на скучном уроке. Нет, стою, терплю, немного уже осталось. Разглядывание присутствующих и ворох мыслей как-то помогают держаться с подобающим моему статусу достоинством.

Вот ещё два вопроса и ответа и, кажется, всё. Да, так и есть.

— Волею Создателя объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласил епископ Рональд.

Громкие здравицы в адрес молодожёнов, слившиеся в мощный неразборчивый гул — того и гляди купол храма упадёт нам всем на голову — получили поддержку и за дверями церкви, где собрался, так понимаю, весь город с приезжими гостями заодно. Ходынки тут точно не получится, потому что порядок помимо стражи поддерживает целый батальон гвардейского полка.

И мне предстоит покинуть храм в первых рядах, раньше даже чем молодожёны виконт и виконтесса Дитонские. Первыми выйдет на крыльцо духовенство. Только высоко вздымать над головами метровый жезл Создателя буду не я, а прелат Вольф, седой старикашка. Он еле на ногах держится, не знаю, удержит или нет. Если что, подхвачу, не дам испортить Юлианин праздник. Хорошо, что я иду рядом.

Мы дошли до средней ступени, когда из дверей показались мои родственники, я это понял по жутко громкому звуку слитного удара гвардейских мечей по бронзовым умбонам щитов и усилившимся возгласам толпы. Народ радовался искренне — не только в замке предстоит пир, но и на всех площадях накрыты столы. Масштаб конечно поражает. Целое стадо быков забили, три гурта овец, два стада свиней, а уж сколько птиц различных видов, так и вовсе счёту не поддаётся. И ведь это Неллеры свою бастарда выдали замуж, а что будет, когда маркизу Агнию отдадут? Ладно, сейчас не о грустном. Вместе с остальными священниками посылаю благословения во все стороны. Мне не жалко.

Сбоку от лестницы на коленях стоят преступники, почти полтора десятка, в рубище и кандалах. Это, как говорится, мелочь пузатая, а не злодеи, потому их сейчас всех скопом помилуют. Шедший почти сразу за Вольфом епископ Рональд громогласно объявляет:

— Вы свободны, негодяи! В честь сегодняшнего праздника вы прощены нашей доброй герцогиней! Идите и больше не грешите!

Матери-церкви более подобает показывать своё милосердие, чем власти светской. Так уж устроено в средневековье, что здесь, что, насколько помню, в моём родном мире, правители, которых бы звали добрыми или милостивыми, надолго у власти не задерживались, в отличие от тех, кого звали грозными или жестокими. Хотя, в каждом правиле есть исключения.

После слов моего дядюшки, стоявшие позади кандальников стражники принялись снимать с них оковы, а пешие гвардейцы, ограждавшие периметр свободного места вокруг вереницы карет и кавалерийского эскорта принялись отталкивать толпу ещё дальше, увеличивая не занятое зрителями пространство. Зачем? Наверное для большего престижа. Крыши всех зданий усижены людьми словно голубями, не подавили бы черепицу.

— Эрик, где моя? — спрашиваю у Эрика, возникшего рядом со мной как чертик из табакерки.

— Идите за мной, ваше преподобие, нам вправо. — отвечает.

Прежде чем последовать за своим лейтенантом, оборачиваюсь на кузину и ловлю на себе её сияющий взгляд. Да моя ты солнышко, рад за тебя. Но пока не расслабляйся, впереди ещё пир и, главное, первая брачная ночь. Да, тебе как целительнице больно не будет, амулетик ты сделала, но ты ж совсем ещё неопытная в постели, и тут твой братик Степ ничуть не помог знаниями. Постеснялся на подобную тему даже намекать, а не то что говорить. А так-то многое мог бы рассказать.

О, и зять на меня смотрит, чуть улыбается и кивает. Благословляю их и тогда уж направляюсь следом за Эриком вправо от храма. Где-то там должна быть моя карета с эскортом из десятка солдат. Карла в выходившей из церкви толпе не увидел, но он, думаю, догонит.

Ага, так и есть. Бежит следом за мной, радостный. Ещё бы, целые дни любуется маркизой Агнией, и не только любуется. Лучше бы почаще о Джессике вспоминал и о своём ребёнке, которого она носит под сердцем. Никогда мне не понять мораль здешнего благородного сословия. Нет, не правильно, понял я всё давно, а вот разделять не смогу. Когда мы с Бертой соединимся, ни за что не стану её предавать. Гаремники я и в литературе никогда не любил, и в реальной жизни не одобряю.

В отличие от моей семьи и приглашённых в замок гостей, которые сейчас отправляются готовиться к пиру, мне ещё нужно успеть освятить праздничные застолья в восточной части города, только затем вернуться во дворец, переодеться и до прихода в главный зал провести церемонию перевода штаб-новика Николаса в полноценные солдаты, да не простые, а штаб-капралы. Хотел ему отличный торнейский клинок подарить, который три дня назад купил по случаю и усилил плетением разрыва, но обойдётся. Он не только знал всё о Юлькином бизнесе, а ещё и потворствовал ему, прикрывая и даже познакомив с одним из просителей, тем самым с тканевым кульком, наполненным сотами. Так что, вручу лишь лычки.