Чтение онлайн

— А я уже нашла. — обрадовала Люсильда. — Вчера ещё. Просто, сказать забыла.

Гумбль, столица республики Верция, утро двадцатого дня первого осеннего месяца 2109 года от явления Создателя, принц Филипп.

Тяжела участь изгнанника. Он к ней привык, но не смирился, и кажется пришло время действовать, чтобы вернуться в королевский дворец Кранца, из которого ему пришлось уехать почти пятнадцать лет назад ещё при жизни Петра, старшего брата.

Эдгар, этот никчёмный племянник, довёл свою страну до разорения, смут и полураспада, а подданных до обнищания. И хотя войны с соседями ему удавалось пока выигрывать, но ситуацию это нисколько не исправляло, даже становилось хуже, ведь сражения проходили на землях Кранца, приводя их к ещё большему опустошению.

Условия же мира, которые удалось получить послам Эдгара, не позволили хотя бы наполовину компенсировать затраты, понесённые казной для отражении агрессии Виргии, Габарии и Ахорских герцогов.

Конечно, сорокадевятилетний принц прекрасно понимал, что прямой вины его старшего племянника в ухудшающемся положении страны нет, всё началось ещё при его отце, но Филиппу так удобней было думать. Удобней и выгодней. Всё же для затеянного им заговора нужно оправдание. Не так-то легко выступать не просто против короля, а против главы своего рода. Впрочем, принц и здесь считал, что поступает правильно. Для Саворской династии смена главы пойдёт лишь на пользу.

Филипп поморщился. До распахнутого окна спальни, у которого он стоял, донеслись пьяные выкрики. Возвращавшиеся из плаваний моряки привычно гуляли всю ночь напролёт, и городской страже приходилось по утрам прогонять их обратно в порт.

Гумбль находился на берегу океана, и, хотя Жёлтый дворец, купленный прежним кранцевским королём Петром Третьим для изгнанного младшего брата, находился ближе к центру верцийской столицы, сюда долетали запахи моря, а крики чаек, деливших добычу у рыбных причалов, не давали спокойно спать по утрам.

Резиденция изгнанника была дворцом только по названию. Она больше походила на особняк, пусть и крупный, П-образный, в три этажа. По сравнению со дворцом, где Филипп родился, вырос и жил, её можно считать лачугой серва. Ну ничего, скоро всё изменится.

— Ты опять встал рано. — сказала Катарина, зевая и потягиваясь в постели.

— А когда было по другому, Кати? — улыбнулся он оборачиваясь к жене и отходя от окна обратно к ней. — Сама ведь не захотела возвращаться в свою опочивальню. Вот и смирись.

Редко среди аристократических семей муж и жена часто проводили ночи вместе, но Филипп и Катарина делали это почти всегда. Пётр Третий как-то пошутил, что его брат единственный в роде Саворских, кто женился по любви. Он даже не понимал в полной мере, насколько прав.

Младший принц, не притязающий тогда на трон, получил в супруги не кого-то из дочерей иноземных монархов, а представительницу герцогского рода Ормайских, кузину нынешнего правящего герцога Конрада. Так совпало, что и выбор отца, и желание самого Филиппа по воле Создателя совпали.

Да, Катарина не принесла в род Саворских ни земель, ни больших богатств, зато она была сильнейшей магиней, имея в источнике двадцать пять оттенков, и сыновей родила с большим даром. У семнадцатилетнего Гарри оказалось девятнадцать, а у младшего, пятнадцатилетнего Ольгерда, и вовсе двадцать две энергии в магическом ядре.

Это ещё один повод забрать королевский обруч себе. У детей Петра — Эдгара и Хельги — источники слабее, а младший сын, двадцатидвухлетний Теод, и вовсе позор Саворского рода, он так и не инициировался, в королевских семьях такое редкость.

Все эти рассуждения о выгоде в глазах Филиппа меркли, когда он смотрел на свою супругу. Катарина пленила его сердце ещё в их ранней юности, и с тех пор чувства обоих друг к другу только усилились, а свалившиеся им на плечи испытания ещё более укрепили взаимную привязанность.

В сорок пять принцесса выглядела даже лучше чем в восемнадцать. Её красота стала зрелой, а собственная магия позволяла Катарине поддерживать тело совершенным даже после двух родов. Она знала, какое впечатление производит на мужа, когда потягивается, сбросив с себя одеяло, поэтому улыбалась и протянула ему руку. Филипп сел рядом, поправив задравшиеся подштанники и взял её ладонь в свои.

— Перестань уже волноваться, Филя. — сказала жена. — Что сделано, то сделано. Обратного пути уже всё равно нет. При дворе всё теперь знают. И ладно. Будь, что будет. Ты решил, кому из мальчиков хочешь отдать Хельгу или решил дождаться ответа от Наместника? Письмо-то хоть подготовил?

— Да, почти. — кивнул принц и поцеловал запястье супруги. — Хочу, чтобы и ты его прочитала.

Судьбу Эдгара в случае успеха Филипп определил однозначно — сначала темница, а там уж можно посмотреть, вполне возможна и загадочная смерть, что при наличии целителей конечно же вызовет массу вопросов и подозрений, неудовольствие престола Наместника, всё-таки насильственная смерть особ королевских кровей считается самым тягчайшим преступлением перед ликом Создателя, однако, оправдаться всегда можно, история государств просто пестрит подобными несчастьями.

Принц Теод, младший брат короля Кранца, второй родной племянник, проблем не создаст, отсутствие дара — достаточное основание для исключения из прав наследования монаршего обруча при наличии магически одарённых близких родственников, а вот что делать с Хельгой, пока было не ясно.

Отправить принцессу к чужому двору в качестве невесты означало на долгие годы и десятилетия получить угрозу династических войн, ведь не только сама Хельга, а и её дети при определённых обстоятельствах могут претендовать на возвращение в Рансбур в качестве правителей. Так что, наиболее предпочтительный вариант — выдать её замуж за Гарри или Ольгерда. Проблема только в том, что они Хельге двоюродные братья, а церковь жёстко не одобряет такое кровосмешение. Брак между близкими родственниками возможен лишь при получении разрешения от святого престола.

— Зачем мне-то читать? — не обращая внимания на появившегося с подносом слугу, принцесса села и стала поправлять свои пышные волосы, стягивая их сзади в пучок. — Просто скажи, что ты в нём пообещал Наместнику. Земли? У нас и так монастыри, если их владения соединить вместе, займут площадь больше любого графства. Может им уже хватит?

Старик Карл, служивший Филиппу более сорока лет, пользовался абсолютным доверием своих хозяев, при нём они говорили откровенно. Так что, принц не стал ждать, пока тот поставит вино с фруктами на столик, ответил жене сразу: