Чтение онлайн

Бастарды взрослеют раньше, и мальчик вскоре сам занимался своей одеждой, сам колол себе дрова и проникал на кухню, когда был голоден. Ребёнку быть незаметным довольно легко, особенно если он тих. Он тоже «кусал» леди Кейтилин в ответ, но что может сделать пятилетний ребёнок? Ну, например, во время уроков называть Ров Кейлин Рвом Кейтилин просто потому, что жену отца это раздражает.

Джону не нужно было быть всё время на виду, и он посвящал время самосовершенствованию, будь то чтение, тренировки или что-либо ещё. Свободного времени у него было достаточно.

Шли годы, мальчик рос. На полголовы выше Робба, худощав, с тёмно-каштановыми, почти чёрными волосами, из всех детей лорда Старка он больше всего был похож на него внешне. Джон напросился помогать кузнецу замка в его нелегкой работе. Мальчик оказался кудесником в кузнечном мастерстве. Для своего возраста, разумеется. Ему не составляло никакого труда ковать так нужные в быту гвозди, подковы, наконечники для стрел и болтов и некоторые инструменты. Работа в кузнице закаляла и без того сильного мальчика.

Отношения Джона с сестрой оставались тёплыми, но только до того момента, пока Санса не подросла до того возраста, когда начала понимать значение слова «бастард», с тех пор она во всём копировала линию поведения матери. Потере её общества Джон расстроился не сильно, хотя дразнить и пугать Сансу было весьма забавно. Однажды, после сказок старой Нэн о Белых Ходоках и Долгой Ночи, Робб по просьбе Джона обсыпал брата мукой. В тот день в солярий лорда Старка ворвалась плачущая Санса, утверждавшая, что видела Иного в крипте. «Иной» обнаружился именно там, в компании брата, они всё ещё продолжали заливаться хохотом и рассуждали, кого ещё можно напугать. Джона наказали снова.

* * *

В своё время Довакин заключил спор со своей бессмертной спутницей о том, куда именно отправится его душа после смерти. Претендентов на неё было множество, и, весьма вероятно, каждый новый даже не подозревал, что был далеко не первым в очереди.

Отправится ли его душа защищать сумеречную гробницу, выполняя данную Ноктюрнал клятву, или же она прибудет в охотничьи владения Хирсина, несмотря на то, что Довакин в своё время исцелился от ликантропии? Может, раб Хермеуса Моры будет остаток вечности пребывать в его плане Обливиона? Или же почитатель культа Намиры достанется ей? Попадёт ли он в Совнгард, как доблестный герой и Предвестник Соратников?

К концу своего жизненного пути драконорождённый достиг уровня просвещения Талоса и стал почти что богом, может, в итоге, он не достанется никому. Увы, но именно Серана узнает, станет ли он десятым божеством или им заменят Талоса, или же забудут как древнюю легенду. Серана утверждала, что его ждёт вознесение, драконорождённый же думал, что за судьбу его души Хермеусу Море придётся договариваться с Акатошем. В теории именно отец времени должен распоряжаться судьбой человека с душой и кровью дракона, который отдал частичку себя почти всем принцам даэдра.

К удивлению Довакина, после смерти его душа отправилась за грань Нирна и устремилась вдаль, попав в тело новорождённого младенца и слившись с его душой. Наверно, боги решили над ним пошутить и отправили его в другой мир, которому без всяких сомнений будет необходим избранный.

Теперь он в новом мире, рождённый бастардом верховного короля Северного королевства. Это отличалось от его прошлой жизни, где он рос сиротой в Имперском городе, хотя внешность осталась почти прежней, он всё так же был рождён под созвездием Лорда, что дарует ему защиту от магического и физического воздействия. Единственное отличие в том, что в этом мире он не бретонец, это он знал точно, а вот в том, кем он является, он уже не был до конца уверен. Имя тоже почти такое же, «Джон» вместо «Джонатан», хотя о значении имён в этом мире он тоже ничего не знал. Быть может, это одинаковые имена.

Мать он запомнить не смог, только смутно знакомый силуэт отца и его крепкие, но одновременно с этим тёплые и дрожащие руки. Первым делом нужно было понять, с какой целью он оказался в этом мире. К сожалению, ему предстоит ещё долго расти и учиться перед тем, как он сможет справиться с драконом.

Глава 2

Душа дракона наделяет человека просто невероятным потенциалом, который выражается в росте способностей носителя. Чем бы ни занимался Довакин, с каждым разом это будет получаться у него всё лучше и лучше, будь то владение различным оружием, ремёсла или езда верхом. Помимо этого, обретённое мастерство не притупляется с годами, и даже в весьма преклонном возрасте человек с душой дракона будет всё так же комфортно чувствовать себя в тяжёлой броне и с оружием в руках, как и во времена своей юности. Ещё одним приятным бонусом является возможность обходиться без сна весьма длительное время, не получая какого-либо вреда.

Главной проблемой пребывания в новом для себя мире была потеря всех этих способностей. Джон помнил, как ковать, стрелять из лука, драться и многое другое, но для его тела всё это было в новинку. Следовательно, нужно было длительное время тренироваться, чтобы нагнать хотя бы тот уровень, который был ещё до того момента, как в Скайриме снова появился Довакин.

Усиленные тренировки в слишком раннем возрасте принесут больше вреда, чем пользы, да и слияние с душой ребёнка не прошло бесследно. Детские мысли и восприятие надолго засели внутри Джона, но были искоренены в результате частых встреч с суровой реальностью. Имя которой — Кейтилин Старк.

Но на самом деле Довакин был рад возможности получить несколько лет относительно беззаботного детства. Детства, в котором не требуется воровать, чтобы дожить до завтра, и драться за еду с другими сиротами. Довакин бы солгал, если бы сказал, что первые годы в Винтерфелле не были самыми счастливыми в его жизни, несмотря на происхождение.

Каждый новый день начинался с физических упражнений и небольшой пробежки вокруг замка или зимнего городка, после которой шло купание в горячих источниках или небольшом лесном пруду. Когда Джону исполнилось семь лет, кузнец Винтерфелла подогнал под него старую кольчугу, словом, это был подарок на именины. Теперь Джон мог тренировать ещё и свою выносливость, он снимал кольчугу только в конце дня. В доспехе он чувствовал себя даже комфортнее, чем без него, — он провёл долгие годы, путешествуя по Скайриму, и со временем приспособился. Броня никак не влияла на его движения, скорость, манёвренность или незаметность, а её большого веса он и вовсе не чувствовал.

Дальше шли тренировки с братом и обучение у мейстера, после которых Джон помогал в кузнице. В конце дня Джон обычно запирался в своей комнате и читал, либо практиковался в тех заклинаниях, что были ему доступны в силу малого возраста и пока весьма малого магического резерва.

Довакин не был сильным магом и, тем более, не был талантливым в вопросах магии, а над его боевыми чарами мог посмеяться любой адепт школы разрушения. Но во время своих странствий он достиг небывалого мастерства в школе восстановления и изменения. Ещё он относительно неплохо освоил заклинания школ колдовства и иллюзий.

Первая школа была просто обязательна для того, кто вынужден постоянно сражаться: она помогает лечить как себя, так и соратников, да и со временем любой, использующий заклинания восстановления, научится расходовать меньше магии на заклинания, сохраняя при этом их эффективность, и быстрее восполнять свой резерв.

Школа изменения позволяет совершать несложные, но так необходимые магические манипуляции и сопротивляться магическим атакам. Относительно умелый маг в Нирне мог стоить сотни пехотинцев, и этому нужно было противодействовать, да и в Скайриме было не очень много доброжелательно настроенных к Довакину магов. Вездесущие некроманты, вампиры и культисты, ворожеи и фалмеры, агенты Талмора — лишь малая часть этих магов.