Чтение онлайн

Больше всего времени и особое внимание Тирион уделял своему воспитаннику и племяннику — Эртуру, сыну любимого старшего брата. Мальчику невероятно красивому, начитанному, сильному и благородному, да ко всему прочему ещё и отличному мечнику. Почти что идеальному в восприятии Тайвина воплощению семейного наследия и будущего в идеальном мире. Если бы этот самый идеальный мир существовал.

Тирион старался передать племяннику все знания, которые получил собственным горьким опытом и упорным трудом, учил его искусству управления, интриг и манипуляций, не забывая напоминать, что на одной лишь чести и благородстве войну не выиграть. Ни идущую за окном, ни ведущуюся подданными при дворе. В этом мальчике Тирион видел будущее своего дома, шанс восстановить доброе имя семьи, опороченное её непомерными амбициями и кровосмесительными связями его старших сиблингов.

Дженна Ланнистер

После войны и падения дома Фрей, леди Дженна вместе с супругом, сыновьями и несколькими близкими родственниками осталась в Утёсе Кастерли под защитой племянника. Во время переговоров с Ковенантом Зимы и королём Эдриком, тот с яростью бойцовского пса отстаивал безопасность и будущее заменившей ему мать женщины.

Дабы лишить северян формального повода мстить, единственная сестра Тайвина вновь назвалась Ланнистер. От чего положение дел в её семье совершенно не поменялось. Матриарх и без того занимала доминирующее положение, а её муж скорее был придатком Дженны, чем её полноценным равным партнёром. Остальным укрывшимся в Западных землях Фреям повезло не так сильно, но Дженну это уже мало волновало. Главное, что её оставшиеся сыновья были в безопасности.

В дальнейшем леди Ланнистер помогала Тириону править регионом и управлять окрестными землями, попутно давая наставления и полезные советы леди Сибилле. Её ум, нерушимая воля, проницательность, умение разбираться как в людях, так и в политической обстановке вкупе с сильным характером делали её идеальным советником и доверенным лицом нового Хранителя Запада. Сибилла и Алисанна шутили, что в замке без тёти Дженны всё развалится.

Лорд Тирион прислушивался к советам этой мудрой женщины до самой её смерти, ставшей настоящей трагедией для дома Ланнистер. Свои соболезнования по поводу её кончины великому дому выразили даже бывшие враги.

Замок Клиганов

Во время завершающего этапа войны Ковенанта Зимы и Штормовых земель против Запада, Резиденция Григора Клигана была взята в осаду Красным Змеем. Месть дорнийца была в той же мере безжалостной, что и справедливой. Дикий огонь обрушился на стены твердыни. С мрачным удовлетворением на лице Оберин наблюдал, как слуги и солдаты Клигана тщетно пытаются залатать брешь в стене или побороться с неумолимыми языками зелёного пламени. Неделю полыхали замковые стены и башни, неделю плавился камень, прежде чем огонь угас. Лишь тогда Красный змей повёл своих людей на приступ с одним лишь приказом: «Клиган должен остаться живым».

Участь лорда Григора стала той страницей биографии Оберина, подробного описания которой хронисты стараются избегать. Описание пыток и самой казни было утеряно в тумане времени — современники боялись говорить вслух о том, что со своим врагом сотворил дорниец, воздавая за смерть любимой сестры. Но одно известно точно, крики сира Григора, доносящиеся из шатра принца, надолго отпечатались в памяти каждого, кто оказался прямым или случайным свидетелем сей кары.

Когда всё закончилось, дорнийский принц приказал сравнять замок Клиганов с землёй, а саму землю засыпать солью, уничтожив все следы этого дома, любое упоминание о нём. Вскоре резиденция Григора превратилась в мрачную пустошь, отравленную пеплом и болью. Люди обходили это место стороной, опасаясь призраков и злых духов, что, как поговаривали, по ночам рыскали среди руин. Что же до Запада, то лорд Тирион следующие лет десять не мог никому даровать эти земли. Все отказывались ввиду бесполезности надела или собственного страха.

Но нет худа без добра, после уничтожения дома Клиганов в округе перестали бесследно пропадать простолюдины. Бывшие владения бывших псарей, пусть и стали пустыми и зловещими, но их жители наконец вздохнули с облегчением.

Томмен Ланнистер

Хилл, Уотерс или Ланнистер. Обсуждения того, какое имя следует носить выжившим детям Серсеи, на полном серьёзе велись не только внутри дома золотых львов, но и на заседаниях Малого совета короля.

С одной стороны, королевский закон был однозначен, бастарды есть бастарды, а значит они должны носить фамилию, соответствующую их региону, «Хилл». Однако по сути львята должны были зваться «Уотерс», так как родились в Королевских землях. Вот только что для первого, что для второго детей должны были официально признать бастардами. Серсея и Роберт сделать этого по очевидным причинам не могли, а новый король медлил с официальным решением.

Лишение детей фамилии Ланнистер могло быть воспринято знатью как несправедливое наказание детей за грехи их родителей, как гонения на невинных жертв политической игры. К тому же имена что «Хилл», что «Уотерс» ставили их носителей в униженное положение и могло вызвать симпатии со стороны сочувствующих лордов Запада, или просто врагов нового короля. Эдрик же стремился закрепить свою репутацию справедливого монарха.

Для государства Томмен с Мирцеллой навсегда останутся Ланнистерами, для всего материка связи их родителей и происхождение золотых оленят были очевидными, а значит незачем что-то менять. Томмен с Мирцеллой уже были Ланнистерами. «Самыми ланнистерскими Ланнистерами из всех Ланнистеров», как заявлял король, а у Ланнистеров, как известно, притязаний на Железный трон быть не могло. Если когда-то появится претендент на трон, связанный с этими двумя, то для него имя «Ланнистер» послужит проклятьем, а не даром, символом позора, навеки выжженного в памяти материка, а не чем-то, гарантирующим право на трон.

Решение было принято. И пусть в дальнейшем оно рисковало стать прецедентом, согласно которому дети, появившиеся на свет в результате кровосмесительных отношений, будут получать имя своего дома, а не бастардскую кличку, менять его монарх намерен не был.

Что же до самого Томмена, то мальчик отбыл в Старомест, едва переговоры его дяди с победителями подошли к концу. Поступив на обучение в Цитадель, Томмен стал школяром. Образование принца и обучение сначала у Тайвина, а затем и у Тириона, сделало мальчика умнейшим из учеников его возраста. Гордыня была чужда мальчику, он старательно учился, как и все прочие школяры. Посещал лекции, читал книги, заучивал услышанное и прочитанное, практиковался. Стоит ли говорить, что своё первое звено он выковал спустя всего год.

Уже как кандидат, мальчик продолжил своё обучение, стремясь закончить его как можно раньше, и молясь всем известным богам, чтобы в конце пути Цитадель направила его служить на Запад, поближе к родне. К девятнадцати годам Томмен полностью выковал свою цепь, закончил обучение и официально мог зваться мейстером. Одним из самых молодых среди своих современников.

Долг службы направил его на Железные острова. Новый дом возвысился и обрел земли, а значит отстроенный замок его владыки нуждался в мейстере. Врачевание и вороны, вороны и врачевание, эти два занятия стали ближайшими друзьями Томмена на следующие несколько лет. За годы службы Томмен стал другом для своего нового лорда, его доверенным лицом, верным советником и кастеляном. Кому считать золото, как не Ланнистеру?

Дядя иногда навещал его во время своих дипломатических визитов на Железные острова. С отцом после войны Томмен встретился лишь единожды, а старшую сестру до конца жизни Ланнистер больше так и не увидел.

Простор

После поражения Юного Грифа, капитуляции сначала Западных земель, а затем и Железных островов, хрупкий мир воцарился в государстве, но не на землях Простора. Выжившие дотракийцы продолжали терзать его приграничье, вынуждая крестьян переселяться вглубь королевства, а лордов — усиливать конные разъезды вокруг своих резиденций. Это были трудные и неспокойные десять лет, в период которых Простор слабо напоминал себя прежнего. Но с каждым днём, с каждой неделей и месяцем, стена из дотракийских голов у дорог королевства становилась все длиннее, а его будущее выглядело всё более радужным.

Вскоре эта самая стена из голов остается лишь воспоминанием о великой дотракийской орде, которая переплыла море, чтобы помочь узурпатору покорить Семь Королевств. Жителям запрещено от них избавляться, но само время год за годом неумолимо продолжает уничтожать черепа дикарей. Годы спустя в Просторе остается лишь память о дотракийцах и тысячи бронзовокожих крестьян.

Уиллас Тирелл

Старший сын Мейса Тирелла долгое время оставался тёмной лошадкой. Да, умный и образованный, но калека, слишком мягкий и учтивый для самостоятельного исполнения роли Хранителя Юга. Даже лорды Простора сомневались, что у него получится удержать регион. Мейсу помогала Королева Шипов, но все знали, что она не вечна. Знали и готовились отрезать от пирога столько, сколько мягкость нового владыки им позволит.