Бастарды культурных связей. Интернациональные художественные контакты СССР в 1920–1950-e годы
Шрифт:
«Знатный иностранец» [42] , или, как охарактеризовал Хартфилда Бела Уитц в своем рекомендательном письме в ЦК Компартии Азербайджана, «всемирно известный художник», призван был стать свидетелем стремительной индустриализации в СССР. В Баку, завороженный непривычными ландшафтами и масштабами советской нефтяной индустрии и, несомненно, поддерживаемый своими советскими коллегами, Хартфилд много фотографировал – его снимки были опубликованы в декабрьском выпуске «СССР на стройке» 1931 года, так же как и фотомонтажи, посвященные реконструкции Москвы (сентябрь 1931-го) и советской индустриализации (декабрь 1931-го) [43] .
42
Как правило, в этой роли выступали зарубежные писатели – Анри Барбюс, Андре Жид, Ромен Роллан, Лион Фейхтвангер, но довелось оказаться в этой роли и вернувшемуся в 1928 году в СССР Максиму Горькому. Он совершил большое путешествие по стране, описав свои впечатления от промышленных гигантов первых пятилеток, Болшевской трудовой коммуны для малолетних преступников и Соловецкого лагеря особого назначения в книге «По Союзу Советов» (1929). Подробнее см.: Дэвид-Фокс М. Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости, 1921–1941 годы.
43
Gough M. Back in the USSR: John Heartfield, Gustavs Klucis, and the Medium of Soviet Propaganda. P. 150.
Выставка Хартфилда, организованная совместными усилиями МБРХ, Российской ассоциации пролетарских художников (РАПХ) и кооперативного союза работников изобразительных искусств «Всекохудожник», проходила с 20 ноября по 10 декабря 1931 года в одном из первых немузейных выставочных пространств того времени – бывшем «Пассаже Сан-Галли».
Одноэтажные здания на участке по адресу Кузнецкий Мост, 11 были перестроены в 1883 году по заказу известного петербургского предпринимателя Ф. К. Сан-Галли архитектором А. А. Мартыновым в «пассаж» – перекрытую стеклянной крышей галерею с магазинами. Летом 1917 года здание выкупил московский булочник Н. Д. Филиппов и устроил в нем знаменитое кафе «Питтореск». Стены и стеклянный потолок были расписаны по эскизам Георгия Якулова; в оформлении пространства участвовали Владимир Татлин, Лев Бруни, Александр Осмёркин, Надежда Удальцова; причудливые жестяные светильники разрабатывал Александр Родченко; авангардную мебель, оставшуюся лишь проектом на бумаге, – Валентина Ходасевич. В кафе была устроена эстрада, на которой выступали Владимир Маяковский, Давид Бурлюк, Василий Каменский. Недолго просуществовавшее кафе осенью 1918 года перешло в ведение театрального отдела Наркомпроса и получило новое название – «Красный петух». «Красный петух» был закрыт в 1919 году, а в годы нэпа в здании вновь разместились магазины. В конце 1920-х оно было передано кооперативному союзу работников изобразительных искусств «Всекохудожник».
Хартфилд стал первым зарубежным художником, чья выставка прошла в зале бывшего пассажа. Три выставочных зала общей площадью 400 квадратных метров вместили в себя около 300 работ: плакаты, книжные обложки, фотомонтажи для журналов [44] . Для Хартфилда эта персональная выставка стала дебютной. Недаром Э. Э. Киш в своей статье подчеркивал, что Хартфилд никогда не позиционировал себя как художник и в таком качестве не выставлялся. Элитарному статусу художника он предпочитал статус рабочего-монтажника, профессионала, который может любого научить фотомонтажу [45] . На своей выставке он вел мастер-классы по фотомонтажу для рабочих и солдат, на практике реализуя озвученный им на лекции в Полиграфическом институте тезис, что фотомонтаж – не просто искусство для масс, но и то, что может стать массовым искусством.
44
Из истории художественной жизни СССР: интернациональные связи в области изобразительного искусства, 1917–1940. С. 161.
45
Размышляя об этом, Мария Гоф приводит интересное замечание венгерского фотографа Яноса Рейсманна, жившего в СССР в 1931–1938 годах, о совместной работе с Хартфилдом: «Люди в действительности не имеют никакого преставления о том, как трудно быть фотомонтером. [Особенно] таким, как Хартфилд. Снимки, которые я делал для Хартфилда, были основаны на его карандашных эскизах, в соответствии с его инструкциями, которые часто длились часами, многими часами. Хартфилд настаивал на нюансах/деталях, которые я не мог различить». Gough M. Back in the USSR: John Heartfield, Gustavs Klucis, and the Medium of Soviet Propaganda. P. 150.
Конец ознакомительного фрагмента.