Чтение онлайн

На этой же батарее сражался фейерверкер 4-го класса Иван Титов. Он «меткими выстрелами зажег один из неприятельских кораблей, так что его принуждены были вывесть из линии для утушения пожара…» [86] .

За этими скупыми строками донесений просматриваются лучшие качества моряков выучки черноморской школы, принесшие флоту заслуженную боевую славу.

В Черноморском флоте, состоящем из двух дивизий, к началу Крымской войны насчитывалось 35 судов: 16 линейных кораблей, 7 фрегатов, 8 пароходофрегатов и 4 корвета.

Преградив вражеской эскадре вход в севастопольские бухты затоплением 15 судов, руководители обороны, умело расставляя остальные суда, эффективно использовали огонь их орудий.

Взаимодействие артиллерии судов и оборонительной линии приносило защитникам ощутимую пользу.

Особенно прославились своими боевыми действиями пароходофрегаты «Владимир» (командир — капитан 1 ранга Г. И. Бутаков) и «Херсонес» под командованием капитан-лейтенанта И. Г. Руднева.

24 ноября 1854 г. по приказу П. С. Нахимова эти пароходофрегаты совершили дерзкую вылазку против кораблей противника, стоявших в Стрелецкой и Песочной бухтах. Нанеся урон врагу и произведя в их рядах «большое смятение», «Владимир» и «Херсонес» без потерь вернулись в Севастопольскую бухту. «Молодецкая вылазка наших пароходов напомнила неприятелям, что суда наши, хотя разоружены, но по первому приказу закипят жизнью, что, метко стреляя на бастионах, мы не отвыкли от стрельбы на качке, что, составляя стройные батальоны для защиты Севастополя, мы ждем только случая показать, как твердо помним уроки покойного адмирала Лазарева…», — доносил в рапорте адмирал Нахимов [87] .

Григорий Иванович Бутаков [88] в ноябре 1853 г., командуя «Владимиром», провел первый в истории морской поединок двух паровых судов, приведя побежденный турецкий пароход «Перваз-Бахри» в Севастополь.

Г. И. Бутаков в Севастополе, впервые в мировой практике, увеличил дальность огня корабельной артиллерии, увеличив угол возвышения орудий за счет искусственного крена. Смело нарушив вековые традиции, также впервые в истории, Бутаков и другие черноморские моряки применили стрельбу с кораблей по невидимым целям.

Паровые корабли, пришедшие на смену парусному флоту, несмотря на малочисленность, в исключительно тяжелых условиях сражались до последнего дня обороны Севастополя.

27 августа 1855 г., после падения Малахова кургана, защитники, выполняя приказ, оставили Южную часть Севастополя.

К 15 августа под руководством генерал-лейтенанта А. Е. Бухмейера с Николаевского мыса на Северную сторону построили плавучий мост длиною около 950 м. В строительстве участвовали капитан-лейтенант П. И. Куприянов, капитан 2 ранга И. Ф. Лихачев, моряки флотских экипажей.

По этому мосту переправлялась основная часть гарнизона. Последним покинул Южную часть города генерал А. П. Хрущов в сопровождении капитана И. Г. Воробьева [89] .

Очевидец переправы поручик Лев Толстой с документальной точностью описал этот переход и внутреннее состояние защитников города. «Севастопольское войско, как море в зыбливую мрачную ночь, сливаясь, развиваясь и тревожно трепеща всей своей массой, колыхаясь у бухты по мосту и на Северной, медленно двигалось в непроницаемой темноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев, — от места, всего облитого его кровью; от места, одиннадцать месяцев отстаиваемого от вдвойне сильнейшего врага, и которое теперь велено было оставить без боя.

…Почти каждый солдат, взглянув с северной стороны на оставленный Севастополь, с невыразимой горечью в сердце вздыхал и грозился врагам» [90] .

Правее, на оконечности Николаевского мыса, в 1905 г. сооружено мемориальное обозначение в виде каменной пристани. Надпись на гранитной плите: «Начало плавучего моста через рейд в 1855 году». Авторы памятника — А. М. Вейзен и Н. Ф. Еранцев.

Покидая укрепления, русские саперы взрывали пороховые погреба, взлетели на воздух Павловская и Александровская батареи. На рейде затопили остатки Черноморского флота.

Стоящий в море памятник Затопленным кораблям хорошо виден с Хрустального мыса. Он открыт в 1905 г. по проекту скульптора А. И. Адамсона, архитектора В. А. Фельдмана и инженера О. И. Энберга.

Двое суток горел Севастополь, скрытый от противника непроницаемой стеной дыма. И двое суток враг не решался занять центральную площадь города.

В приказе главнокомандующего русской армией М. Д. Горчакова об оставлении Южной стороны говорилось:

Взволнованный севастопольскими событиями, друг юности П. С. Нахимова декабрист М. А. Бестужев писал из далекого Селенгинска: «… Севастополь пал, но пал с такою славою, что каждый русский, а в особенности каждый моряк должен гордиться таким падением, которое стоит блестящих побед» [92] .

После оставления Южной стороны активные боевые действия в Крыму уже не велись.

Лишь в ноябре 1855 г. русский отряд под командованием полковника И. Д. Оклобжио в Байдарской долине успешно атаковал лагерь французов в селах Бага (ныне Новобобровское) и Уркуста (Передовое), лишив их на некоторое время покоя.

В марте 1856 г. в Париже воюющие страны подписали мирный договор. Сто один пушечный выстрел возвестил об этом историческом событии столицe Франции. По условиям Парижского трактата, Севастополь, Балаклаву, Евпаторию, Керчь обменивали на крепость Карс; Россия отказалась от протектората над Дунайскими княжествами Молдавией и Валахией и теряла право иметь военный флот на Черном море. Дипломаты стран-победительниц пытались навязать России более кабальный договор, но потерпели неудачу. Это объяснялось помимо прочего тем, что на Парижском конгрессе «за зеленым столом… рядом с графом Орловым сидели невидимые тени защитников Севастополя и помогали русскому представителю отстаивать интересы родины» [93] .

Долгая кровопролитная война отошла в историю.

За 349 дней союзники выпустили по Севастополю 1 356 000 снарядов, русские сделали 1 027 000 выстрелов.

Союзники израсходовали 28,5 млн. патронов, 271 650 пудов пороха; русские — 16,5 млн. патронов и 160 000 пудов пороха.

Ровно через три месяца после заключения мира, 30 июня 1856 г. в семь часов утра суда союзников с войсками вышли из севастопольских бухт. Над разрушенным городом и морем раздавался перезвон колоколов уцелевших церквей.

Величали живых, отстоявших Крымскую землю, поминали погибших воинов.

Потери русских в Крыму составили 128 669 человек, союзников — не менее 150 000 солдат и офицеров: 23 000 англичан, 35 000 турок, более 2 000 итальянцев и свыше 80 тысяч французов.

Еще в ходе мирных переговоров в Париже английский уполномоченный лорд Джордж-Уильман-Фредерик Кларендон обратился к графу А. Ф. Орлову «с уверением, что он не сомневается в согласии России сохранить в целости под Севастополем и в других местах русской территории могилы павших воинов союзной армии и памятники, воздвигнутые англичанами и французами над кладбищами погибших в бою» [94] . Перед уходом из Крыма они нанесли на карты места захоронений. После войны, по договоренности с русским правительством, под Севастополем были устроены три воинских кладбища: английское, французское и итальянское.