Чтение онлайн

Алексей Васильевич Богомягков принял решение захватить аэродром. Распределив подразделения по объектам, часть сил он выделил в прикрытие, так как противник, услышав шум боя на аэродроме, наверняка мог бросить сюда подкрепления из города. Свой план комбат доложил по радио командиру полка. Резун план утвердил и решил направить к аэродрому еще и 2-й батальон капитана Андреева.

И вот роты Богомягкова уже залегли перед колючей проволокой, огораживающей аэродром. Светало. Рев прогреваемых авиамоторов наполнил окрестности.

В туманной мгле саперы подобрались к жилым помещениям и взлетной полосе, заложили заряды взрывчатки. Рядовой Алексей Никифорович Федосов сумел заминировать казарму, в которой располагалась аэродромная охрана.

Капитан Богомягков поднял ракетницу - красная ракета зависла над аэродромом. И тотчас загремели взрывы, взлетели в воздух кирпичи, бревна, доски, рухнули потолки. Разрывы гранат, треск пулеметов и автоматов, грозное "ура" прокатились над летным полем. Гвардейцы ворвались на аэродром.

Сам комбат вместе с командиром роты автоматчиков старшим лейтенантом Евгением Алексеевичем Клыковым и его бойцами участвовал в захвате аэродромного пункта управления. Отсюда хорошо видны все объекты аэродрома. Сопротивление фашистов было почти везде подавлено, только трем летчикам удалось забраться в бомбардировщик. Самолет тронулся с места, начал разбег. Еще мгновение - и взлетит! Однако саперы успели взорвать бетонную дорожку. "Юнкерс" как бы споткнулся, ударился носом в землю, мощный внутренний взрыв разнес его на части.

Этот бомбардировщик - единственный из всех - был уничтожен при захвате аэродрома. Остальные 27 боевых машин попали в руки бойцов 1-го батальона в полной исправности - готовые к взлету, заправленные горючим и с бомбами в люках. Все склады тоже оказались в целости и сохранности{17}.

Богомягков, доложив в полк о захвате аэродрома, немедленно организовал его оборону. И очень своевременно! Часа не прошло, как со стороны Вены показалась на шоссейной дороге колонна машин с пехотой и зенитными орудиями. Гитлеровцы с ходу бросились в контратаку. Одновременно другое вражеское подразделение двинулось к аэродрому от городской окраины. Завязался сильный бой. Его исход решил подоспевший с артиллерией 2-й батальон капитана Андреева. Гитлеровские колонны были рассеяны.

7 апреля в половине девятого утра, когда колонна штаба дивизии вышла из Пресбаума на север, командир 331-го полка подполковник Резун отправил нам радиодонесение. Его принесли мне. Читаю: "Полк овладел Тульбингом... Аэродром... 27 исправных бомбардировщиков и истребителей... Иду к Мукендорфу на Дунае..." Большой успех! Доложил о нем генералу Денисенко. Михаил Иванович, разумеется, был доволен. Приказал:

– Доложи в штаб корпуса.

– Надо бы проверить. Разрешите мне съездить в Тульбинг?

Денисенко разрешил, я поехал. Проверить обязательно надо. Только вчера мы получили внушение от начальства за неточные цифры захваченных трофеев. Когда овладели Пресбаумом, начальник штаба 345-го полка майор И. М. Балацкий доложил мне, что у противника взято 82 исправных танка. Я сообщил эти данные в штаб корпуса, оттуда - в штаб армии. А несколько часов спустя комиссия, принимавшая трофейные танки, пришла в недоумение: налицо 72 танка - куда делись 10 машин? Оказалось, что в бумажной этой "прибавке" виноват Балацкий. Была у него вообще такая привычка: уверенно - я бы даже сказал, самоуверенно - докладывать факты, в достоверности которых надо бы еще убедиться. И хотя сейчас я имел дело с другим полком, с другим начальником штаба, с Шохманом, который, наоборот, и сам был безукоризненно правдив и у подчиненных воспитывал скрупулезную точность, я все же решил съездить в Тульбинг. Очень уж богатые трофеи - целый полк боевых самолетов!

Со мной поехал начальник особого отдела дивизии майор Андрей Ильич Песецкий. На трех маленьких вертких автомашинах с группой автоматчиков и радистов мы тронулись в путь. Добрались до аэродрома без происшествий. Встретил меня командир 331-го полка подполковник Резун. "Поколдовали" с ним над картой, обсудили задачу дня: надо было быстрей выходить на Дунай, чтобы перерезать единственную с нашей стороны реки прибрежную дорогу, которую вражеское командование еще использовало для связи с венской группировкой.

Потом капитан Богомягков повел нас на летное поле. Он уже успел загореть под апрельским солнцем до черноты, поэтому серые его глаза под лохматыми бровями казались особенно светлыми. Поглядывая на меня, Богомягков повторял имена и фамилии солдат, отличившихся при взятии Тульбинга. Коротко, но ярко рассказал о каждом. Очень хлопотал комбат о своих людях. У такого командира ни один отличившийся боец не останется без поощрения.

Самолеты стояли рядами, сверкали лаком и стеклом. На краю аэродрома просторные ангары. Широкая бетонная полоса, отлично оборудованный пункт управления. С такого аэродрома можно взлетать в любую погоду и в любое время суток. У гитлеровцев здесь размещался учебный центр переподготовки летного состава.

Осмотрев аэродром, я связался по радио со штабом дивизии:

– Все в порядке, докладывайте в корпус о трофеях.

Согласовал с комдивом свой дальнейший маршрут. Надо заехать в 345-й полк, которому предстояло выполнить трудную задачу - выйти к Дунаю у Тульна. Вызвал штаб этого полка:

– Где находитесь?

По переговорной таблице майор Балацкий доложил: деревня Вагендорф. Батальоны ведут бой в километре к северу от нее.

Посмотрели карту. Напрямую, через горы, до Вагендорфа километров 6-8. В объезд - втрое дальше, зато хорошей дорогой. Сели в машины, поехали. Неподалеку от Вагендорфа с гребня высоты хлестнула по нас пулеметная очередь. Автоматчики ответили прямо с машин. Минут десять спустя нас еще раз обстреляли. Но мы опять проскочили благополучно.

Машины выскочили на опушку. Впереди длинный, пологий травянистый склон с редкими деревьями. Внизу, в лощине, речка, по берегам которой стояли дома деревни Вагендорф. Что это именно она, сомнений у нас не было. Но почему там тихо? Где тот самый бой, о котором докладывал Балацкий? Решаю все-таки ехать в деревню. На всякий случай необходимо рассредоточиться: машина с радистами пойдет за нашей в 150-200 метрах, машина майора Песецкого останется на опушке. Пусть понаблюдают.

Говорю шоферу рядовому Матюхину:

– Смотри в оба. Возможно, в деревне немцы.

Автоматчики проверили оружие, поехали вниз по склону. Матюхин старается вести машину от укрытия к укрытию. Но вот впереди открытая поляна. Ее пересекает дорога, входящая с юга в деревенскую улицу. Шофер включает третью скорость, мы вихрем влетаем в Вагендорф.

Деревня как вымерла. Ни наших, ни немцев. Никого. Хоть бы пес пролаял или корова промычала. Нет! Яркое солнце и жуткая тишина. Видимо, деревня полностью эвакуирована.

Подъехали наши радисты, загнали машины в ближний двор. Я приказал радисту связаться с.345-м полком. Ответил майор Балацкий. Прошу подтвердить координаты штаба полка. Он подтверждает. Выходит, что они тоже в Вагендорфе. Что за чепуха? Но закончить разговор не удалось.