Чтение онлайн

Другая группа, в состав которой входили наводчик ручного пулемета ефрейтор Г. Т. Домрачев, автоматчики ефрейтор Н. И. Париков и рядовой В. Ф. Никитенко, под командованием сержанта Ф. С. Черникова преследовала немцев, пытавшихся уйти от облавы через небольшую заболоченную речку. Пройдя километра три лесом, фашисты спрятались в зарослях, откуда открыли огонь из орудий, - судя по выстрелам, били танки. Советские воины смело вступили в бой. Они захватили два танка и бронетранспортер. Враг был разбит.

Рота старшего лейтенанта В. П. Троеглазова, усиленная истребительно-противотанковой батареей старшего лейтенанта П. А. Чайковского, прочесывала лес в другом районе. Это было дачное место. Сосновый бор, подступавший к озеру со всех сторон, скрывал красивые каменные постройки. Здесь, в лесу, и обосновался противник. Берег озера был хорошо освоен. На трех дорогах, которые подходили к озеру, немцы расположили свои заслоны, которые вели бой с нашим подразделением.

Троеглазов разделил роту на две группы. Одну группу возглавил сам, другую - находившийся в роте секретарь партбюро полка майор Н. А. Николаев. Группы развернулись в цепь и двинулись навстречу друг другу, прижимая немцев к озеру. Здесь, на берегу, и были разгромлены почти две сотни фашистов.

Темп нашего наступления нарастал. Но бой на разных направлениях развивался по-разному. На одном - фашисты отступали, на другом - контратаковали.

Четвертый час рота старшего лейтенанта Хаджи-мета Асмаевича Бзыкова отражала бешеные контратаки фашистов. Четвертый час безжалостный металл вырывал из жизни то одного, то другого ее воина. Вот и сейчас кто-то сдавленно охнул и медленно опустился в полуразрушенную траншею. Ротный оторвал воспаленные глаза от бинокля: "Не может быть..."

– Владимир, Володя, - бросился Бзыков к распростертому на земле любимцу роты Владимиру Яковлевичу Прудникову - разведчику-наблюдателю, на счету которого был не один захваченный пленный, десятки уничтоженных фашистских солдат и офицеров.

Прудников приоткрыл глаза, что-то прошептал окровавленными губами.

– Сейчас, Володя, сейчас. Потерпи...

Ротный выхватил индивидуальный пакет. Но раненый не слышал голоса командира, он-потерял сознание.

Еще сегодня утром Владимир Яковлевич вместе с Иваном Артемьевичем Бобылевым - бесстрашным телефонистом роты, на боевом счету которого было 11 убитых фашистов и подорванный вражеский танк, - строили планы на будущее, мечтали, как вернутся после войны в родную Белоруссию. И вот Прудников без сознания, ранен и Иван Артемьевич. Но он попросил командира оставить его в роте - он еще может быть полезен.

За три дня до этого боя коммунисты роты приняли Прудникова и Бобылева кандидатами в члены ВКП(б). Перед лицом своих товарищей они обещали не щадить своей жизни для победы над фашистами, и свое обещание выполнили. За мужество в борьбе с врагом Прудников и Бобылев были награждены орденами Красной Звезды и Славы III степени.

Наконец все контратаки были отбиты. Теперь можно было идти вперед, надо было овладеть господствующей высотой, ворваться в населенный пункт. Задача трудная. Впереди река и открытая местность. Фашисты всю округу держат под обстрелом. На помощь роте пришли артиллеристы. В стремительном броске рота преодолела местность и речку, уже овладела отдельными окопами на скатах высоты и быстро продвигалась к вершине - и вдруг: та-та-та... Что это? Вражеский пулемет, установленный на чердаке дома, расположенного в тылу роты, бьет по боевым порядкам. Бзыков рванулся вперед, закричал:

– Ложись!
– и сам упал за валун, тихо сказал: - Вот бы живьем захватить этого фашистского пулеметчика!

. Ему стало не по себе: недосмотрели, допустили оплошность. Вслед за пулеметом застрочили автоматы, а где-то на фланге засвистели и начали тявкать мины. Гвардейцы залегли, отвечали отдельными выстрелами - это ротные снайперы пытались снять вражеских пулеметчиков.

Прошло минут пятнадцать. В шуме перестрелки послышался шум моторов, и из деревни выползли черные тупорылые самоходки. Лежавший рядом с командиром роты связист Иван Бобылев насчитал их шесть штук. Одна остановилась, повертела хоботом во все стороны, словно принюхиваясь, и плюнула огнем по скатам высоты. Но там никого не было. Атаковать в лоб в данной ситуации было бессмысленно, и Бзыков выпустил в пасмурное небо желтую ракету - сигнал обходить населенный пункт с юга лесом. Фашисты не осмелились сунуться в лес, и гвардейцы быстро укрылись от огня противника. Вдруг командир роты обнаружил, что Иван Бобылев исчез. Автоматчики, с которыми он был вместе, также не заметили, куда он делся. Неужели вторично ранен и сейчас лежит где-нибудь, истекая кровью?

Прошло минут пятнадцать - двадцать. Рота изготовилась атаковать противника во фланг и в тыл. И в это время гвардейцы услышали доносившийся из кустов голос Бобылева: "Ежели ты не перестанешь упираться, сволочь ты этакая, я тебя, как таракана, задушу. Понял?" Увидев Бобылева, направившего в спину здоровенному рыжему фашисту ствол автомата, гвардейцы рассмеялись.

– Стоит всыпать тебе, ефрейтор Бобылев, что без разрешения исчезаешь, незлобно погрозил Бзыков.

– Как это без разрешения, товарищ командир роты? Это тот самый фашистский пулеметчик, который оставался в нашем тылу. Вы же сказали, что его надо взять живым. Я подобрался к нему, когда он менял в пулемете диск с патронами. Прижал его голову к стенке. Вот только немножко плечо повредил. Пришлось применить лопату... Но, когда немец опомнился, никак не хотел идти. Поэтому и задержался.

Возиться с пленным не было времени. Его отконвоировали в штаб.

– За мной! Вперед!
– раздался голос Бзыкова. Рота перешла в атаку.

В это же время рота автоматчиков старшего лейтенанта Е. Л. Клыкова, усиленная батареей старшего лейтенанта В. Т. Потоцкого, находилась в боковом охранении. Шли проселочной дорогой. Впереди - дозорное отделение, справа и слева - дозоры. Видимость хорошая. Шли спокойно. В воздухе баражировали наши самолеты. Впереди - рота в пешем строю, за ней перекатами двигалась батарея. Прошли небольшую речку, потом пересекли одну траншею, вторую, здесь, по-видимому, немцы когда-то готовили оборону. Поднялись на холм. На горизонте показались две рощи, одна - правее дороги, другая - левее. А впереди, метрах в двухстах, виднелась еще одна траншея. В это время с опушки правой рощи в воздух взвились две ракеты, послышался шум моторов, характерный для танков. Рота на мгновение остановилась.

– Мы прислушались, - рассказывал позже Клыков, - дозор условным сигналом сообщил: вижу танки, слева - 5, справа - 4, идут к дороге, до них километра полтора. Не знаю, заметил ли нас противник или, возможно, он преследовал другую цель, но девять танков пошли в сторону роты. Впереди - открытая долина. Батарея отстала. У автоматчиков по одной-две противотанковые гранаты, других противотанковых средств нет. Ближайшие укрытия - траншея сзади, метров 400, и впереди - метров 200. По телу пробежала дрожь. Подчиненные, затаив дыхание, смотрели на меня, ожидая команды, а танки быстро приближались. Решение созрело быстро, хотя секунды показались вечностью. Я подал команду: "Впереди танки, подготовить гранаты! За мной, вперед, в траншею, бегом!"

Гвардейцы в одно мгновение преодолели расстояние, мы заняли траншею. Укрытие оказалось непрочным. Во многих местах земля осыпалась, стрелять можно было только с колена. Если танки подойдут и начнут нас утюжить, то эта траншея - небольшое утешение, но все же укрытие. Танки прошли рубеж, на котором находилось дозорное отделение, но оно почему-то молчало. Напряжение нарастало, кто-то даже выругался. И вдруг самый дальний танк -задымил, остановился, из него вырвалось пламя. Загорелся еще один танк, и тоже задний. Как выяснилось, старший дозора Чередниченко решил пропустить танки и бить их сзади. Один танк подорвал он сам, другой - младший сержант В. П. Антонеев.

Но головные танки шли на роту, стреляя из пушек и пулеметов. Но вот из второго взвода, а потом и из третьего отделились по три автоматчика и поползли им навстречу. Когда до танков оставалось двадцать - двадцать пять метров, в их сторону полетели гранаты. Был подбит еще один танк, загорелся другой, подорванный рядовыми С. Д. Сарычевым и В. М. Бакулиным. Пытаясь подорвать еще один танк, Бакулин погиб.

Оставалось еще пять танков. Они были близко, лязг их гусениц заглушал все, даже команды. Вся надежда была на инициативу и смелость бойцов и младшего командира. В это время на полном скаку на бугор сначала с одним, а потом с двумя орудиями выскочили конные упряжки - это взвод истребителей танков, которым командовал старший лейтенант Гависов. В мгновение ока орудия оказались на прямой наводке, расчеты открыли огонь. Загорелся один танк, второй, третий... Два последних дали задний ход. Между тем наступление продолжалось. Бойцы и командиры показывали новые образцы мужества и отваги.