Чтение онлайн

6 ноября я был тяжело контужен разорвавшейся близ наблюдательного пункта миной. Очнулся уже в Ленинграде, в гостинице "Англетер", где размещался госпиталь. Из окна палаты увидел знакомые места - Исаакиевский собор, разукрашенный громадными маскировочными пятнами; разрушенный угол дома на улице Союза связи, где я жил с семьей незадолго до войны. А вечером того же дня весь госпиталь слушал по радио доклад И. В. Сталина, сделанный им в Москве, на торжественном заседании, посвященном 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. И когда, заканчивая выступление, Сталин сказал о грядущей победе, все зааплодировали. Мы верили, что час нашего торжества недалек.

Бои местного значения

Выписавшись в начале декабря из госпиталя, я нашел свой полк уже на Карельском перешейке, близ Белоострова, в поселке Оселки. Товарищи встретили меня очень тепло. Командир полка майор Федоров и комиссар Побияхо сразу же ознакомили с боевой обстановкой, охарактеризовали новых командиров, назначенных на вакантные должности. В составе штаба изменения произошли небольшие. Моим помощником по тылу стал старший лейтенант В. К. Клепиков; обязанности начальника связи временно исполнял командир роты связи старший политрук Иван Алексеевич Спиридонов; командиром взвода разведки полка был назначен лейтенант Иван Иванович Журов, которого я знал еще курсантом военно-политического пограничного училища. Прислали нам и переводчика техника-интенданта 3-го ранга Петра Матвеевича Ломинкина. К сожалению, он владел только немецким языком, а нам предстояло воевать против финских войск.

Вскоре 20-я стрелковая дивизия заняла оборону на выборгском направлении во втором эшелоне 23-й армии, на рубеже Агалатово, Черная речка, Дибуны. Здесь мы простояли всю зиму, до марта 1942 года. Наш 9-й стрелковый полк, расположенный в районе железнодорожной станции Дибуны, пополнился людьми и боевой техникой. Теперь в полку имелся уже целый дивизион 120-миллиметровых минометов- 12 стволов. А кроме того, появилась и батальонная артиллерия - по взводу 45-миллиметровых пушек на стрелковый батальон. Получили мы и противотанковые ружья, и значительное число станковых и ручных пулеметов. Таким образом, огневая мощь полка в начале сорок второго года, если сравнивать ее с октябрем сорок первого, когда мы дрались под Невской Дубровкой, возросла в 5-6 раз. Людьми полк был укомплектован на 75 процентов, то есть почти так же, как перед первым боем на Невском "пятачке".

В конце марта мы получили приказ выдвинуться на передовые позиции. Предстояло сменить 245-й стрелковый полк 123-й стрелковой дивизии. Передний край обороны этого полка проходил от Елизаветинки через лес, находившийся в двух километрах севернее озера Сарженского, к высоте 98,0{4}. Штаб полка находился восточнее поселка Медный Завод и одноименного озера. Фланги полка упирались в дороги, идущие через линию фронта к Ленинграду. Слева шоссе - от Выборга, справа - с побережья Ладожского озера.

Морозной мартовской ночью наша часть быстро и без всяких происшествий сменила 245-й полк в указанном районе. Началась жизнь на передовой. В первые же дни мы составили план усиления и усовершенствования оборонительных позиций, приступили к земляным работам. Работы велись вручную, так как инженерно-технических средств полк не имел. Малоснежная зима сделала грунт мерзлым, жестким. Чтобы не переутомлять людей, окопные работы спланировали делать в несколько смен. Конечно, трудились только по ночам, когда противник не мог вести прицельный огонь.

За три месяца полком была проделана колоссальная работа: было отрыто траншей, окопов и ходов сообщения полного профиля более 12 погонных километров; построено более 40 деревоземляных огневых точек, около 40 командных и наблюдательных пунктов, до 30 различных хозяйственных построек; установлено 8 с лишним километров проволочных заграждений и несколько обширных минных полей.

Совершенствуя оборону, мы одновременно вели бои местного значения, стремясь улучшить свои позиции, сковать силы противника, нанести ему возможно большие потери.

Эти боевые действия на участке 9-го стрелкового полка имели одну характерную именно для Карельского перешейка особенность: фронт здесь пролегал вдоль старой советско-финляндской границы. Наша оборона опиралась на доты и дзоты своего пограничного укрепленного района, финская - на бывшую линию Маннергейма, которую они спешно восстанавливали и модернизировали. Между этими двумя укрепленными, насыщенными инженерными долговременными сооружениями полосами, между двумя огромными лесными массивами простиралась открытая местность - каменистое, занесенное снегом поле почти двухкилометровой ширины, с буграми и высотками, с чахлым ельником и сосновыми рощицами, с множеством замерзших ручьев, речушек, болот и озер. Своего рода ничейная земля, куда и мы и противник выдвигали боевое охранение и где непрерывно шла "малая война" за каждую более или менее удобную позицию.

Особенно досаждал финнам наш пушечно-пулеметный дот, который в силу сложившейся боевой обстановки оказался на этой самой ничейной земле, метрах в 800 впереди боевых порядков 3-го батальона. Дот стоял на высотке и контролировал огнем развилку дорог в тылу противника. Мне довелось побывать в доте и увидеть отличную боевую работу его гарнизона, состоявшего из двух десятков артиллеристов и пулеметчиков. Обзор из дота отличный, точно пристреляны все ориентиры, данные пристрелки занесены в особые карточки. Так что дать огонь на поражение по любой цели - дело считанных секунд.

Когда я впервые к ним пришел, командир орудия указал мне на дальнюю опушку леса во вражеском тылу, где среди деревьев мелькали фигурки солдат, а дорога и перекресток были пустынны.

– Так и лазят лесом да болотом - то на передовую, то с передовой, - сказал он.
– А развилку мы прикрыли наглухо.

Вскоре я в этом убедился сам, когда из лесу на дорогу выскочила крытая брезентом грузовая машина и на полной скорости помчалась к перекрестку. Сержант подал команду, лязгнул затвор орудия, грянул выстрел. Снаряд ударил под задние колеса грузовика, он завалился в кювет, и долго еще рвались на дороге ящики с боеприпасами.

Финны часто обстреливали дот из тяжелых орудий, но пробить или повредить его железобетонное покрытие так и не смогли. Тогда они послали к доту взвод саперов с взрывчаткой. Гарнизон встретил их метким пулеметным огнем, и саперы, потеряв человек 10 убитыми и унося раненых, убрались восвояси.

В начале апреля противник предпринял более серьезную попытку уничтожить дот. Вечером с переднего края, из 3-го батальона, в штаб полка доложили, что финны - усиленная пехотная рота с артиллерией и минометами, - обойдя наше боевое охранение, блокировали дот и атакуют его с тыла.

Майор Федоров приказал мне срочно отправиться в 3-й батальон и принять меры к деблокированию дота. Командир батальона капитан Н. И. Саблин сообщил, что уже пытался своими силами помочь гарнизону дота, но пробиться к нему не удалось. Да я и сам видел это. Шквальный артиллерийский огонь бушевал над передним краем саблинского батальона. Противник, как говорится, носа не давал высунуть. Отсекал дорогу к доту, причем бил и тяжелыми орудиями, и легкими, и минометами.

Доложил командиру полка: