Чтение онлайн

— Зачем нам прибегать к старине, — сказал толстяк лама.

— А затем, что в старинных словах, говорят, неправды нет, как на дне колодца нет рыбы.

Тогда лама, почуя ум и опыт старика, сказал примирительным тоном:

— Старик, мы с тобой в первый раз видим друг друга, зачем нам спорить?

Старик еле заметно усмехнулся.

— Как можно с первого же знакомства рвать волосы друг у друга? Подавайте гостям чай. Мы еще поговорим.

До угощения чаем гостям были розданы четки. [11] Первый лама, думая, что четки преподнесены им для молитвы, стал перебирать их и читать мани. [12] Другой лама подумал, что четки даны, чтобы носить их, и надел на шею. Третий, не зная, что делать, сунул их за пазуху, а кучер свернул четки кружком и положил на столик.

Вскоре после этого гостям подали чай в чашках с острым конусообразным дном. Ламы, не находя места, на что поставить диковинные чашки, пили чай, торопясь, обжигая руки, и вскоре отказались от чая.

— Что так мало? — упрашивал их хозяин.

— Довольно, не так давно дома пили, — гудели ламы в один голос.

Между тем сидевший на последнем месте кучер спокойно ставил свою чашку с чаем на собранные в кружок четки и выпил столько чашек, сколько ему было нужно.

Наступил вечер. Перед гостями опять поставили столики. Ламы с опаской ждали, что и как им подадут на этот раз. На стол перед каждым поставили по одному сделанному из теста игрушечному коню с седлами и уздечками. Вместе с конем — тарелки и ложки.

— Гости дорогие, кушайте мясное блюдо, — приглашал хитрый старик.

Ламы с удивлением глядели на поданное блюдо. Сидевший на первом месте толстый лама сообразил, что коня, по обычаю, нужно есть, начиная с уха. Отрезал правое ухо и съел. Ухо оказалось мучным тестом. Лама удивился: «Какое же мясное блюдо?»

Другой лама подумал, что, когда коня взнуздывают, открывают ему губы. Он оторвал игрушечному коню верхнюю губу и съел. Губа была также из теста… Но лама сделал вид, что доволен мясом. Третий лама съел нижнюю губу и для отвода глаз поцокал языком.

Шестнадцатилетний кучер спросил хозяев:

— Сегодня никуда не поедем?

— Нет, — отвечают ему.

— Значит, можно снять седло и потник с коня?

— Можно.

Кучер снял с игрушечного коня седло и потник. На спине коня оказалось отверстие, куда свободно проталкивалась ложка. Кучер вложил в отверстие ложку, стал мешать, там оказалось настоящее мясное кушанье.

Ламы остались ни с чем. Правда, через некоторое время их накормили мясом, но ели они мало. Досада испортила им аппетит.

Перед тем как ламы собирались осмотреть пастбище улуса, к ним обратился старик:

— Ламы-батюшки, на том месте, куда вы собираетесь пойти, есть один издалека прибывший знатный гость. У него нет привычки говорить, он все молчит. Поздоровайтесь, поговорите с нашим гостем. Возможно, он с вами будет разговаривать.

Ламы, осмотрев степь, возвращались обратно. Гость, о котором говорил старик, с важным видом стоял на дороге. Ламы усердно стали отвешивать ему поклоны. Но знатный далекий гость стоял неподвижно, молчал.

— Какой надменный гость! Никакого внимания к святым отцам! — возмутились ламы и ушли.

Парень-кучер мимоходом взглянул на далекого гостя, все понял, прошел дальше.

Старик из улуса вышел гостям навстречу:

— Ну, дорогие гости, повидались ли вы с тем нашим гостем?

— Повидаться-то повидались, но ни одного слова от него не добились… Кто он и откуда? Князь или граф?

В это время подошел кучер.

— А я повидался, поздоровался и малость поговорил с ним.

— Что же сказал знатный гость кучеру? — усмехнулись важные ламы.

— Он говорил, что осенью спустился сверху, а весной вернется назад, — ответил кучер.

— Правильно, правильно, — сказал старик.

Тут ламы узнали, что безмолвный гость был одетый «человек»… из снега. В толпе раздался смех. Таким образом, высокочтимые, умные и мудрые ламы потерпели новое поражение от кучера и собрались домой.

Но тут улусный старик задал им последний вопрос:

— Ламы-батюшки, не скажете ли нам, темным людям, как велико расстояние между далеким и близким?

Но святые отцы, притворившись, что им больше не о чем толковать, очень важно отмолчались. Тогда кучер ответил:

— Расстояние между далеким и близким может равняться ширине ладони.

— Совершенно правильно, совершенно правильно! — сказал старик. — Но кто объяснит смысл этих хороших слов?

Ламы опять важно отмолчались. А кучер объяснил:

— Далекое может быть близким, а близкое далеким. Попробуй укусить свой локоть? Оказывается, до него далеко. А ведь расстояние между ртом и твоим локтем может не превышать ширины ладони…

Улусники громко похвалили кучера. Ламы, бледнея от злости, уехали.

— Мы приглашали к себе известных своим умом и мудростью дацанских лам, — сказал после того старик, — мы испытали их ум и мудрость.

Тогда из публики выступил один пастух:

— Мои некоторые толстые на вид овцы оказались без настрига шерсти, а приехавшие к нам толстые гости — без ответа.

Все засмеялись.

Второй улусник поддержал первого.

— У неба с грозой и тучами не оказалось дождя, а у важных и строгих лам — ума не оказалось.

Третий улусник добавил:

— Что правда, то правда. Бывает, что жирный конь за хорошего, а жирный нойон [13] и лама за мудрых слывут. И, оказывается, зря!

Тут раздался такой смех в народе, что затряслись вблизи стоящие юрты.

Говорят, жирный конь считается хорошим, а богатый человек — мудрым… Не помню, кто придумал эту пословицу. И отец мой не помнит. И отец моего отца не помнит. И дед моего деда, сказывают, не помнил. Одно ясно — пословицу эту придумали богачи ноёны. Дескать, смотрите, мы потому и богаты, что родимся умными, а бедняки пастухи глупы от рождения, потому работают на нас, мудрых ноёнов. Хитро сказано, да не очень! Вот вам небольшая сказка. — Так начал старый бабай, когда однажды вечером улусная молодежь собралась в его юрте.

…Жил когда-то хан со своими прислужниками ноёнами. Были эти ноёны один толще другого, другой жирнее третьего, третий хвастливее четвертого. Знали ноёны одно — собирали налоги с населения, а потом лежали на мягких шкурах, пили архи и объедались до бесчувствия.

В это же время в далекой степи жил один бедный пастух со своей дочкой, которая в народе прославилась умом и находчивостью. Говорили, что она могла разгадывать самые хитрые загадки, а главное, так смело и остроумно разговаривать с ноёнами — сборщиками ханских налогов, что они каждый раз, обескураженные, уезжали от нее ни с чем.