Чтение онлайн

Сознаюсь, я напугался, чуть штаны не намочил, а, может, и намочил. Сейчас уже не помню. Вам ха-ха, а мне тогда было не до смеха. Смейтесь, смейтесь, я бы посмотрел, как смеетесь, когда вам наперерез медведь вышел, да прёт на вас как танк.

Как только я увидел медведя, развернул «Восход» (зверь, а не машина), газу подбавил, чтобы наверняка быстрее слинять обратно в деревню, за мужиками. Вот и попал мотоцикл колесом в яму. Да как подбросит меня, я еле удержал на ходу свой дорогой «Восход». Что тут поделаешь? Не скрою, струхнул маленько. И про жену забыл, что за спиной у меня сидит и песенки напевает.

Гоню, а сам думаю: мужиков кликну, ружья возьмём и обратно в лес погоним. Будет охота. Да и мясо лишним не бывает. Еду, про себя размышляю. Чувствую, железный друг мой как-то резво погнал. До меня не сразу дошло, что тут что-то не так. Быстрей бы слинять оттуда. Вот и все дела. Только намного позже понял, что вес-то поубавился, вот и прёт он налегке.

Ну, ладно, проехали. Продолжим дальше занимательное и поучительное повествование о неудачной поездке к «любимой» теще.

Домчался в деревню на своём драндулете минут за десять. Только заехал и давай орать во всю глотку: на просёлочной дороге медведь шатается и идёт к нам в Митрофановку. Переполошил криком половину деревни, а объяснить путём, что за беда приключилась, не смог. Повыскакивали мужики, понять ничего не могут, бегают, суетятся, тоже кричать начали, кто во что горазд. Я подлетел к дому, кинулся за ружьём, нет, чтобы осмотреться, ведь к теще ездил не один, а с бабой. Схватил со стены ружьё и обратно на улицу выскочил.

Мужики толпятся вокруг мотоцикла, совещаются, обсуждают, а понять ничего не могут. Вот так у нас в деревне и живут. На одном краю крикнут что-нибудь, а на другом аукнется совсем другое. Деревня, одним словом, она и есть деревня.

Выскочил я на улицу, глянь, а дорогой и ненаглядной жены Акулины рядом нет. Вот тут-то до меня дошло, и я всё вспомнил, что, где, да как потерял любимую жёнушку по дороге. Что делать? Как объяснить случившуюся ужасную и щекотливую ситуацию? Не поймут меня жители Митрофановки, засмеют и выгонят из деревни. О, горе, мне, горе, хоть вешайся. Вот влип, так влип, по самые не хочу и не могу. Ситуация, однако, не отбрешешься.

Мужики подошли и давай спрашивать:

– Что случилось, Матвей? Какая беда с тобой приключилась? Слышим, орёшь, а понять не можем. Мотоцикл-то твой ещё издалека признали, а слов расслышать не можем. Понятное дело, так просто кричать не будешь. Давай, рассказывай, глядишь и разберёмся, что за беда.

Переведя дух и набравшись смелости, начал рассказ о поездке в гости. Сначала издалека, чтобы подготовить мужиков к самому, как говорится, интересному моменту случившейся истории. Объяснил, как, что, почему, а лишь потом перешёл к основному. Минут десять ломал комедию, не переходя к сути. Вы ха-ха, а я испугался, ведь могли бы, и побить, не разобравшись в происходящем. Знаете деда Матвея. Без должного вступления никогда свой рассказ не начинаю, а тут ещё такая щекотливая ситуация.

– Как только я медведя увидел, развернул "Восход" и обратно в деревню, – продолжил Матвей. – Мол, сейчас кликну вас, на медведя поохотимся. Ведь мясо лишним никогда не бывает. Развернулся, подбавил газу и погнал на бешеной скорости в деревню. Про Акулину забыл, и как не забыть, когда такое чудо прёт.

Вот такие, мужики, пироги с грибами. А вы говорите:

«Чудес не бывает, а тут такое».

«Односельчане помаленьку разобрались, похватали ружья и айда всем селом на медведя. Мужикам только дай волю, горы свернут да море перепашут вдоль и поперёк. Бежим, планы строим, обсуждаем, что да как, а у меня в мыслях одно, загрызёт медведь мою любимую. Что мне делать тогда как дальше жить? И так подумаю, и эдак – всё одно. Нет житья мне без дорогой жены Акулины. Тёща всю плешь перегрызёт: дочь бросил на растерзание лютому зверю. Что прикажете делать? Акулину жаль. Прожили с ней недолго, любил и уважал по-своему. Красивая была, мужики в деревне на неё заглядывались, когда её привёз. А я паршивец такое натворил, бросил на дороге. Как трус сбежал. Все будут пальцем на меня показывать, да тыкать. Бросил родную бабу на дороге, а сам как последний трус сбежал и в штаны наложил».

Мужики бегут по дороге, планы строят какие-то наполеоновские, на меня ноль внимания, как будто меня и нет вовсе. Добежали до поворота злополучного, где я медведя заметил. Сердце сильнее в груди забилось, чуть наружу не выскакивает. Что нас ждёт впереди? Какая картина откроется перед глазами?

Повернули, за тот чёртов поворот, а навстречу вышагивает моя ненаглядная и любимая Акулина. Идёт, потихоньку песенку напевает, как будто ничего не произошло. Отлегло у меня сразу от сердца. Увидела, как бежим ей навстречу, остановилась, ничего понять не может, переводит взгляд своих красивых зелёных глаз то на одного, то на другого. Я спрятался за спины мужиков, стою, выглядываю, трясёт как ненормального. Испугался, жены. Вот такие, мужики, пироги.

– Что у вас тут случилось? Куда бежите сломя голову? Да ещё и ружья, обормоты, прихватили, – спрашивает. – А мой-то, где дурень, что-то его среди вас не видно?

И только успела промолвить, как тут же увидела меня за спинами мужиков. Поманив меня пальцем, как нашкодившего юнца, начала ругать. Словно никого и рядом нет.

– Ты что творишь? Развернул на полдороги драндулет, который давно пора выбросить на свалку, а ты всё его держишь, и погнал сломя голову обратно, меня одну бросил. Если не хочешь видеть мою мать, так скажи прямо. И что мать тебе плохого сделала? За что ты её так не любишь, объясни мне? Или я такая дурра, что ничего не пойму? Что стоишь, обормот, как в штаны наложил? Молчишь? И сказать тебе нечего, да?

Мужики, услышав наш семейный разговор, повалились со смеху на землю, и давай хохотать. Держатся за животы, ржут, как лошади, остановиться не могут. Акулина переводит взгляд своих красивых, зелёных глаз то на них, то на меня, и понять происходящее не может. Объяснить же ей никто ничего и не пытается. Все смеются и тычут в меня пальцами.

– Так что тут происходит? – не унимается жена. А я стою, как телеграфный столб, дар речи потерял. Слово вымолвить не могу, а мужики по земле катаются, ржут без остановки.

– А ты что застыл как пень посреди поляны? – заорала на меня Акулина, да как врежет мне оплеуху. От неожиданности я чуть на землю не грохнулся. Глазами моргаю, рот открываю, как рыба, а сказать ничего не могу, одни эмоции без слов. А жена опять как врежет мне в ухо с другой стороны. Мужики вновь в хохот. А в ушах моих звон, как в колокольне. Стою, как баран, головой мотаю, понять ничего не могу.

От третьей очередной оплеухи я пришёл в себя. Набрав в грудь воздуха, чтобы не задохнуться, заговорил, высматривая медведя злополучного по сторонам и по кустам.

– Да послушайте вы меня и поймите правильно, – начал я извиняться, а сам, то на жену, то на хохотавших во всю глотку мужиков смотрю. А те по земле катаются, на меня пальцем показывают и смеются.

– Тут такое дело, даже начать не знаю как. Еду потихоньку, никого не трогаю. Объезжаю канавы, гляжу на дорогу. Боюсь потерять тебя, радость ненаглядная, – начал свой рассказ, а сам косо поглядываю на жену, чтобы снова неожиданно по уху не дала.

– Боится он, охламон, как бы ни так, – промолвила Акулина и как врежет, даже искры из глаз посыпались. Мужики опять со смеху покатились, хватаясь за животы.

– Дай до конца рассказать-то, а потом руки распускай, – придя в норму от оплеухи, вполголоса сказал я.

– Тут такое дело, дорогая, – пытался продолжить свой необычный рассказ. – Медведь на дорогу вышел, вот и пришлось повернуть назад и погнать домой, чтобы предупредить в деревне мужиков. Мало ли что, всё-таки медведь.

– А про жену забыл или хотел избавиться от неё, – в один голос напомнили мужики. И схватившись за животы, покатились опять от хохота.

– Да какой, к лешему, медведь? – вступила в разговор Акулина. И взмахнула, как будто нечаянно, в сторону мужа рукой. Отдёрнув голову, я продолжил рассказ, неправдоподобный, по мнению мужиков и Акулины.