Чтение онлайн

Все последующие 23 года работы я был неудобным начальником. Любимчиков у меня не было. При необходимости я был «играющим тренером» – выполнял работу ихтиолога, сборщика планктона, наблюдателя за птицами и млекопитающими, лебёдчика при зонде на вахте.

В самой научной группе я напрямую общался со всеми. Всегда боролся с разобщенностью научной группы – это было новое веяние в 90-е годы. Видимо, калька с западного образа жизни. Планировал работу с первыми номерами лабораторий. При необходимости сложные решения выносил на обсуждение всей группы. Подчиненных защищал, опасные вопросы старался решать келейно.

Алкоголиков порицал, по возможности освобождался от их присутствия. Дважды их завлабам сообщил: «Под монастырь вас подведут». Потом пожалел. Вспомнил о пророке.

Один «герой» через три месяца, в запое, предпринял попытку суицида, слава Богу, неудачную. Второй за рубежом в «ужаленном состоянии» неудачно сломал ногу, долго выздоравливал – очень сложный перелом не срастался несколько месяцев.

В рейсе все члены группы, без исключения, мною были привлечены к написанию своих разделов в отчет. Это позволяло разделить большой объем на малые фрагменты. Люди получали бесценный опыт написания самостоятельного раздела.

Особенно я любил сотрудничать со студентами, попадавшими в мою группу на практику. Я предлагал сделку – вы делаете всё, что прошу я (это часто в 2-3 раза больше стандартного объема), а я в конце рейса пишу для вас положительную характеристику – она дает вам право претендовать на рабочее место в НИИ после вашего выпуска.

Я тестировал, кого и как можно будет характеризовать, в том числе и письменно, для лабораторий и отдела кадров.

Именно за эту работу по тестированию отдел кадров представил меня к госнаграде, которая дала мне право получить звание «Ветеран труда». А это, соответственно, уже много лет ежемесячно добавляет к моему бюджету пусть небольшую, но важную прибавку, особенно на пенсии.

Здесь очень уместно прокомментировать идею «Пророка нет в своем отечестве». Моя родная лаборатория не пошевелилась как-то отметить мои инициативы. И только отдел кадров дал пинка – пишите характеристику на работника (меня) для поощрения. Бумагу, кстати, писал я сам, на себя. В компьютере она у меня проходила под названием «За орденами!».

В основном экипаже я пытался сотрудничать со всеми специалистами. Приоритет неизменно принадлежал капитану. Чаще всего, я объяснял, что целесообразно прислушиваться к моим советам. Я знаю, как правильно выполнить рейсовое задание. Я отчитываюсь в институте после рейса. Нам лучше выступать единым фронтом. А тех, кто будет пытаться встать между нами и нашими деньгами, нам лучше вместе мотивировать в правильную сторону. Чаще всего, подобная концепция срабатывала.

К сожалению, в моей биографии встретились три капитана, не внявших голосу разума. Они шли своим путем, к увольнению. Трудно сотрудничать с неадекватными людьми.

Один, к примеру, «всё знал» и делал, как он понимал. И всё не так. И ценное оборудование в рейсе теряли. И скандалы были слишком часты. И капитана после рейса в дирекции воспитывали, как себя вести среди цивилизованных людей. Воспитывали недолго – уволили. Необучаемый. Да еще и истерик.

Причем, я с этим капитаном раньше сталкивался на другом судне другого флота. Там карту читать он не умел. Расстояние до точки встречи он не смог сосчитать правильно. Экипаж не приступал к работе из-за глупости этого капитана.

По слухам, неудачи преследовали его всю жизнь. И даже за рубежом, на приемке судна, он встрял в скандал. По собственной дурости. Жаль человека!

Здесь уместно привести умную сентенцию: «Глупый человек постоянно совершает одни и те же действия, надеясь получить разные результаты».

Я не привозил из моря на берег скандалы. Не портил людям биографию. Я просто не брал в следующий рейс этого штрафника. Причем, старался его убедить самого отказаться. Потому что, если я начну рассказывать или описывать в рапорте в отдел кадров его «художества» в моем рейсе, его точно уволят.

Такая тактика весьма перспективна – появляется репутация. Скандалов нет, людоедством не занимается, своих подчиненных защищает – почему бы и не пойти с таким начальником в рейс.

А еще я не разговаривал с берегом по телефону. Предпочитал исполнять письменные указания, причем только с подписным номером. Потому что деловая бумага много значит при послерейсовых разборках. И такое бывало. Береговой начальник, не раздумывая, отопрется от своих слов по телефону. И подставит морского исполнителя. А тому и крыть нечем. Действия производил, а бумаги не имел. «Сам дурак!» – это цитата из речей одного недалекого начальника на берегу.

Еще я выбрал дробный характер рейсов. Поясню. По возможности, я чередовал съемочные и промысловые рейсы. Промысловый рейс для поддержания уровня жизни, съемочный – для корректировки по специальности.

Дело в том, что все 28 лет моей работы в море ежегодно изменялись правила работы в съемочных рейсах. Наука-то развивается, хоть она и прикладная, а не академическая.

Эти изменения были небольшими, но «выпавший» из темы специалист оказывался некомпетентным при сборе материала. И этот материал приходилось игнорировать при изучении на берегу, работа была сделана впустую.

Считаю, что такой подход был жизненным, позволившим мне соответствовать береговым стандартам в морской работе. Это сообразил я сам, наблюдая пару раз, как вынужденно игнорировали собранные не по методике материалы других специалистов.

Без сомнения, в моем начальствовании были и ошибки, и недочеты. Они оказывались малозначимыми, не влияли на выполнение рейсовых заданий. Я не забывал, что в море мы ходим, чтобы зарабатывать на жизнь. Всё остальное – потом. Но людей берёг, защищал, чаще разъяснял, чем наказывал.

Самыми хлопотными в научных группах были люди, которым «все по жизни должны». Нечасто, но встречается именно такой феномен в поведении. К счастью, на моем пути встретились всего двое таких, крайне неуживчивых, жестоких эгоистов. Любые варианты сотрудничества именно такие люди отвергают, требуя особого к себе отношения. И по эстафете, неизменно, делают несчастными всех своих близких. Их реальность – разборки, скандалы, поиск виновных, злословие, тяжбы, суды. Очень жаль этих несчастных. А сделать ничего уже нельзя, по крайней мере, в условиях жизни и работы в море.

Май 1993 года. Борт ПСТ (посольно-свежьевой траулер) «Вильнюс», Канадская рыболовная зона. Мы выполняем многовидовую съемку Большой Ньюфаундлендской банки. Научная группа 10 человек. На ихтиологической вахте Света Глебова и я.

В улове донного трала попало много желтохвостых камбал. Мы обработали улов по стандарту, затем я нарезал много ястыков (ястык – икра либо молоки) из преднерестовой камбалы. Света из этого сырья, добавив куриное яйцо, намесила смесь и нажарила много маленьких котлеток.