Чтение онлайн

Спустя минуту Егорыч держал в руках пол-литровую пластмассовую бутылку, наполовину заполненную тягучей жидкостью. Открыв посудину, плеснул в скважину, засунул ключ и тот без затруднения провернулся. На радостях и не заметил, как ногой нечаянно опрокинул бутылку с маслом.

Выругавшись по поводу своей неловкости, он достал с антресоли канистру со всесезонным М-26, которое подливал в двигатель своего «Запорожца», и чуть ли не доверху заполнил им соседскую бутылку. Снова нажал на кнопку соседского звонка. Из квартиры Вовчика уже раздавалось: «И никто не узнает, где могилка моя…»

— А, Егорыч, заходи, — словно впервые встретившись, снова пригласил его Вовчик, стараясь удержаться за дверной косяк.

— Спасибо, Вовчик, — сказал Егорыч и протянул бутылку, — Принимай должок.

— А по стопарю?

— Поздно уже. Да и старуха вот-вот подойдет.

— Ну, как знаешь. Наше дело предложить, ваше отказаться.

…Через пару часов с работы явилась старуха. Взволнованная, испуганная.

— А что у нас происходит на лестничной площадке?

Егорыч пожал плечами и виновато ответил:

— Масло я нечаянно разлил.

— Какое масло! У Вовчика в квартире от врачей не протолкнуться! Внизу три неотложки стоят.

— Да Бог с тобой! Час назад он был если не в уме, то в здравии.

Егорыч поспешил в прихожую и открыл дверь. Как раз в это время санитары выносили носилки, на которых лежал Вовчик. Увидев соседа, дальнобойщик заорал благим матом:

— Егорыч, мля, отравил, змей! Теперь всю жизнь будешь нам пенсию платить!

Старик, почувствовав, что произошло что-то страшное, тронул за рукав мужика в белом халате со фонендоскопом на груди:

— Что случилось?

Врач улыбнулся и поднял руку со знакомой бутылкой из-под масла.

— Всего лишь легкое отравление. Эти деятели спьяну картошку на машинном масле нажарили.

— Не помрут? — С отчаянием в голосе спросил Егорыч.

— Что им, проспиртованным, сделается!

Когда лестничная клетка опустела, Егорыч присел на ступеньку. Как раз рядом с тем местом, где он пролил масло. Пахло подсолнечником.

«Но я же просил у него машинное», — подумал Егорыч…

1997 г.

Схлопотав очередную двойку, будущий ботаник, студент второго курса биофака Ленька Арих с досады купил ящик пива и на закуску килограмм мойвы холодного копчения. Когда несколько бутылок были опорожнены, в сумасбродную голову Леньки пришла лихая идея. Вооружившись перочинным ножом, он стал извлекать из рыбьих голов черненькие глазки. Аккуратно выкладывал их на тетрадный листок, приговаривая, что преподаватель ботаники Данилычев, ещё пожалеет. О чем должен был пожалеть Данилычев Ленька не договаривал.

Отличник Степа Дробышев, сосед по комнате, наблюдая за операционными действиями Леньки, лишь криво усмехнулся и сказал:

— Что, Ленька, хочешь угостить Данилычева бутербродом с черной икрой? Так этот анекдот уже с длинной-предлинной бородой…

— Не твое дело, — буркнул в ответ Ленька, вытаскивая глазки у последней рыбки.

Расточая аппетитные запахи, «икра» пролежала на подоконнике несколько дней, сморщилась под лучами солнца и стала похожа на семена лука-батуна. Ленька лишь злорадно улыбался.

Перед очередной лекцией по ботанике студент Арих сделал миниатюрный кулечек, собрал в него глазки и отправился на занятия.

В конце лекции доцент кафедры ботаники Михал Михалыч Данилычев снова не удержался от назидания, в который раз промолвив, что каждый ботаник обязан распознать по семенам будущую культуру. Леньке Ариху того и нужно было. После звонка он уже стоял возле Данилычева с кулечком в руке.

— Михал Михалыч, помогите. В лабораторной теплице нашли кулек с семенами, а что за семена неизвестно?

Данилычев, забросив лекционную папку под мышку, высыпал на ладонь «семена». Приспустил на кончик носа очки и бросил оценивающий взгляд. Сначала на «семена», затем на Леньку:

— А сам-то как думаешь, студент Арих?

— Мне кажется, Михал Михалыч, это лук-батун…

— Батун говоришь? Да нет, брат, это не батун.

Вокруг Леньки и доцента собралась толпа студентов: когда это было видано, чтобы Арих проявлял такой интерес к семенам и к ботанике в целом?

— А что ж это может быть, если не батун, Михал Михалыч? — пародируя подслеповатого Данилычева, Ленька склонился над семенами, чуть ли не задевая носом ладонь преподавателя.

Впрочем, не только он, но и другие студенты ждали от доцента конкретного ответа.

Данилычев ссыпал «семена» обратно в кулечек и опустил его в карман пиджака:

— Проблем-ма, — ответил он и добавил, — Загляну-ка я дома в справочники. Ответ дам на следующем семинаре. Единственное что могу сказать — семена элитные. Как пить дать!

Всю неделю Ленька литрами глотал пиво и не уставал хвалиться перед сокурсниками о том, как лихо провел Данилычева.

— Тоже мне доцент, мойву от батуна отличить не может. А ещё берется учить честной народ!

Прошла неделя. На семинаре по теме «Высев растений многолетников» Ленька Арих получил очередной «неуд». Но как-то уж очень ласково и нежно обращался с Ленькой Данилычев, когда задавал ему вопросы о многолетниках. И студент отнес такое вежливое обращение на счет того, что Данилычев так и не разобрался в сорте «элитных семян». Но прозвучал звонок, и Данилычев попросил группу задержаться на пару минут.

— В прошлый раз меня попросили опознать элитные семена. По справочникам я так и не смог определить, что это за растение. Пришлось проделать практический опыт. Я их посадил. И вот какие всходы они дали. Можете подойти поближе и посмотреть.

Данилычев наклонился под кафедру и достал несколько граненых стаканов, наполненных землей. Из каждого отчетливо проглядывались по два хвостика мойвы. Холодного копчения…

1999 г.

Лежу на общежитской кровати, плюю в потолок. В желудке литра три пива усваивается. Костик на противоположной койке. Тоже в потолок плюет. На столе в комнате две пятилитровые канистры, к которым мы ещё не притрагивались.