Чтение онлайн

— Это не наш дед!

— Че с ума сошли? — сделал обиженное лицо самый трезвый сосед, — А чей по вашему? Пушкина?

— Сволочи пьяные, — визжали женщины, — Это не наш дед!

Шофер «ЗИЛа», смекнув что предстоит новый визит в морг, постарался опрокинуть в рот стакан самогона, но одна из женщин, пулей бросилась к нему и вышибла стакан из руки.

Надышавшись нашатыря, очухалась Авдотья:

— Ироды пьяные, — заплакала она и стала сама собираться, чтобы ехать в районный морг.

На этот раз посланники за телом покойника состояли из одних баб. Водителя «ЗИЛа» силком засунули в кабину, кто-то в суете сунул ему подзатыльник и машина, словно бешеная сорвалась с места.

Мужики выпили ещё по сто пятьдесят и улеглись спать там, где успели принять по последней дозе спиртного.

Через некоторое время по одному просыпались и виновно заходили в комнату, где стоял гроб с покойным. Напряженно вглядывались в лицо Евграфыча. Дед, хотя и лежал с закрытыми глазами, но, казалось, лице его гуляла усмешка и радость.

Кто-то в сенях затянул:

— Прокати нас, Петруша, на тракторе…

На другой день хоронили всей деревней. Пошатываясь полупьяная процессия двигалась по устланной осенними листьями дороге по направлению к погосту.

Плакала только Авдотья.

1997 г.

— А мне посчастливилось прокатиться на трамвае, который был разукрашен в синие цвета и со словами «Сегоднячко» на корпусе. — похвастался я жене и вытащил из холодильника графинчик.

Она посмотрела на меня, как на отставшего от жизни человека, пожала плечами и нравоучительно заметила:

— Между прочим, у них целый поезд разукрашен и курсирует между Москвой и Владивостоком. Обещали такой же и в Беларусь запустить.

— Не поезд, а всего лишь один вагон, — я тоже решил показать свою осведомленность.

— Какая разница! Курсирует же. Обещали и пароход под своим флагом в море послать и космический корабль, и лет через тридцать звездолет.

— Кто обещал?

— Телеведущие «Сегоднячко».

— Тоже мне скажешь — пароход, звездолет!

— «Сегоднячко» смотреть надо, темнота!

Мне, журналисту до мозга костей, казалось, сведущему во всех вопросах последних новостей, был нанесен удар, как говорится, ниже пояса. Надо же, яйцо курицу учить стало. И я тоже решил не сдаваться. Налил себе рюмашку и как бы между прочим заметил:

— Да будет тебе известно, что эти ребята из «Сегоднячко» боевой танк в Кантемировской дивизии в свои цвета разукрасили.

— Зачем танк-то?

— Чтобы быть ближе к новостям и событиям, которые происходят в военных подразделениях.

Я её убил своей информацией почти наповал и, пока она переваривала сказанное успел хряпнуть ещё стопочку.

— А что, вполне может быть, — теперь уже она недоуменно пожала плечами. — По крайней мере они могли и до такого додуматься — танки и боевые машины пехоты ещё рекламой не расписывали.

— У них сейчас переговоры с китайцами идут… — загадочно оборвал я себя на фразе и снова потянулся к запотевшему графинчику.

— На счет чего?

— Хотят разукрасить несколько сот велосипедов в Пекине и даже экзотический рикша будет бегать с коляской синего цвета и словом «Сегоднячко» на её корпусе.

Жена, наконец, недоверчиво хмыкнула:

— Кто тебе такую ерунду сказал?

Я бросил в рот дольку солененького огурчика, сделал снисходительную улыбку, как всегда улыбались мэтры советской журналистики начинающим репортерам, и ответил:

— Из источников близких к этому ведомству мне удалось узнать, что с символом программы «Сегоднячко» на строительстве московского делового сити будет работать двухсотметровый кран, мощный бульдозер на угольных разрезах в Экибастузе, пассажирский тягач в карельской тундре, один из эскалаторов на станции метро Шабаловка…

— Почему на Шабаловке? — перебила жена.

— Потому что в Останкино метро ещё не построили. — я сделал паузу, выпил ещё стопочку и поднял указательный палец, — Лучше слушай дальше. Эти ребята задумали нанести свою символику на старый-престарый «Запорожец» и шестисотый «Мерседес» самой усовершенствованной модели. Якуты в Тикси перекрасят несколько оленьих упряжек, камчатские коряки — собачьих, а узбеки целый верблюжий караван. На приграничном участке между Россией и Украиной в синий цвет выкрасят двести метров известного нефтепровода «Дружба» с призывом «Сегоднячко деньги — Сегоднячко нефть».

— Причем здесь нефтепровод? Чего ты несешь? — жена бросила взгляд на меня, потом на бутылку. Но я понял её желание, изловчился и прямо из сосуда вылил последние капли в рот:

— Сама ты — темнота! Нефтепроводы, водопроводы, газопроводы — это тоже транспорт!

— А что ты называешь расстоянием? Пространство между стулом и кроватью, графином и глоткой?

— Нет. Рука — не транспорт. Конвейерная линия — вот это транспорт. Между прочим… Между прочим… А, вот что! На московском заводе «Кристалл» оборудуется конвейерная линия по выпуску водки «Выпей Сегоднячко». Здорово бежит.

— Кто бежит?

— Конвейерная линия…

Каким-то образом меня транспортировали. Мне снились комбайны и трактора с символом «Сегоднячко», которые бороздили хлебные нивы. Мотоциклы и мотороллеры синего цвета сновали по улицам. Школьники выпендривались на скейтах и роликовых коньках. Счастливые мамаши хвастались друг перед другом детскими колясками.

Утром стало совсем плохо и радужный сон сменился кошмарным. Мощные военные автоплатформы перевозили баллистические ракеты на цилиндрах которых стоял гриф — «Сегоднячко».

Я проснулся. За окном было ясно и сегоднячко, и я поцеловал жену.

— Ну, фантазер, ты хоть помнишь, что было вчерась? — спросила она, к моему удивлению, совсем не обидевшись.

— Пока только трамвай, — ответил я.

— Трам-ва-ай, — передразнила она меня, — Ты выпил водку, которая предназначалась на сегодня.

— А что сегодня?

— Двенадцать лет назад я имела счастье выйти за тебя замуж.

Я проглотил пилюлю и молча отправился в ванную расклеивать глаза.

1997 г.