Чтение онлайн

Кто-то и меня упрекнёт в том, что облаял слона Бушкова. Не буду спорить, просто повествую о том, где был, что видел и слышал. Да и крупные сомнения в слоновости у меня в этом случае присутствуют. По мне это скорее слоник на комоде, за ним (или перед ним) еще семь для полного жизненного счастья с литературной жвачкой. Да какие семь! Имя им легион… Моська, друзья, всегда будет лаять. А караван всегда будет идти. Нормальная диалектика.

УРАЛЬСКИЕ СКАЗЫ

Ещё несколько штрихов с «Аэлиты» 90-го года на турбазе «Хрустальная». Для начала хочется привести пример высокого морального облика нашей фантастической тусовки, вернее, некоторых её особенно сознательных особей. Как-то априори считается, что практически любой кон несёт в себе недюжинную алкогольную составляющую. И первые воспоминания о том или ином конвенте для большинства его участников заключаются в сакраментальной фразе: «Хороший был кон. Как же классно мы нажрались…». Да. Трудно отрицать. Но есть ведь и положительные примеры, товарищи! Возможно, вы не поверите, но дело было так. Посреди ежевечерней алкогольной вакханалии зам. председателя Всесоюзного Совета КЛФ Михаил Якубовский работал. Пахал Мишка. Работы хватало – перевыборы ВС, документация, борьба с ЦК ВЛКСМ за финансовую независимость, отстаивание интересов отдельных клубов, петиции и челобитные по разным инстанциям, городам и весям. И столько было этой пакостной рутины, что у Председателя Всесоюзного Совета А.Н. Стругацкого вместо одного Якубовского образовалось целых три зама, добавились Лёня Куриц из Николаева и москвич Лёша Керзин. Разрешите немного отвлечься по кандидатуре Керзина. Помните алкогольное состязание дамы с мужчиной из первого фильма приключенческой саги "Индиана Джонс"? Так вот, даже эта проспиртованная леди проиграла бы Лёшке с позорным счётом. Алкогольные конкурсы и на наших конах случались. Однако Лёша в них не участвовал, говорил, что это будет бесчестное состязание профессионала с любителями. Но дело даже не в количестве выпиваемых им крепких напитков. Сказать, что он не пьянел – это неверно и слишком мягко. Лёша оставался трезвым. Как лист, как стёклышко, как юный комсомолец на безалкогольной свадьбе времён М. Горбачёва. И даже глаза у него после пары литров водочки были спокойными и пронзительно трезвыми – хоть в гляделки играй с инспектором ГАИ. На работоспособности Алексея алкоголь никак не отражался. Простите за отвлечение, друзья, но Керзин не тот самый положительный пример, о котором говорилось выше, хотя тоже весьма достойный товарищ. Вернемся к Михаилу Якубовскому, измученному нарзаном, совещаниями и документацией.

В отличие от Керзина, первый зам. председателя ВС КЛФ Миша в этот раз не пил. Не успевал. Понимаю, что поверить трудно. Но сделайте это фантастическое допущение хотя бы из любви к фантастике, тем более что так оно и было. В особом пристрастии к спиртному Мишель никогда замечен не был, но рюмочку-другую пропускал с видимым удовольствием. А тут завал, аврал, полундра, не до пития. Все равно не верите? Ну так вот вам истина в последней инстанции – собирая вещички в последний день, уже перед самым отъездом с турбазы в аэропорт, Миша обнаружил в сумке бутылку хорошего марочного коньяка. Про которую забыл. Опять не верите? Согласен, поверить трудно, никак невозможно забыть о коньяке при любом раскладе. Турбаза, сотрапезники, хорошая погода, закуска… Ну как, как можно забыть???!! Тем более что при авральной загруженности коньячок обычно только помогает. Разгрузиться. Так и хочется сказать: Миша, ты неправ!

Форменное безобразие получается – «Аэлита» прошла, народ практически разъехался, а непочатая бутылка лежит целёхонькой. Тут надо отдать Мишке должное – он понимал, что везти бутылку домой с подобного мероприятия – святотатство. Позор на его седую кудрявую голову. Турбаза пустая, на дорожках и в домиках пугающая тишина. В полном отчаянии, с трудом протиснув голову в миниатюрную форточку, Миша во всю мощь хорошо прокуренных лёгких заорал: «Кто хочет выпить?!!!». Иногда только кажется, что ты остался один. Этот глас вопиющего был бы услышан не только в пустыне. Вообще трудно понять, почему люди так страдают от одиночества, заблудившись в лесу или оказавшись на необитаемом острове. Тот же Робинзон в поисках Пятницы мог бы просто громко пригласить собутыльников. И не надо считать чудом, что пустынная до этого вопля турбаза ожила. Народ бежал, спотыкался и всем своим видом показывал, что да, хочет, очень хочет выпить. Можно понять – 30 км от города, последний день, спиртное давно кончилось, а тут такой случай. Казалось, небеса услышали искренние молитвы, и святой архангел Михаил напоил истинно страждущих. Не то чтобы пятьюстами граммами пять тысяч человек, но тоже подвиг сродни библейскому. Впоследствии Миша вспоминал: хорошо, что я не шутил и коньяк действительно был. Тут он прав. Если бы этот глас оказался шуткой, могли и стоптать. Не только с женщинами шутки бывают глупы и неприличны, как утверждал незабвенный Козьма Прутков. Но здесь восторжествовала правда жизни и милосердия. И Миша помог товарищам, и они спасли его от позора. Домой в Ростов он летел с чувством глубокого, хоть и трезвого удовлетворения. Ну чем не положительный пример?

Запомнилась также одна интересная архитектурная особенность домика, в котором мне довелось проживать с краснодарским художником Сергеем Красулевским. До тех пор и после подобного видеть не приходилось. Эксклюзивная штучка. Номер был двухместный. Это важно, друзья, был бы он одноместным, пикантности бы здорово поубавилось. Речь о санузле, или, если проще, сортире. Монтаж конструкций этого важнейшего помещения неведомыми уральскими строителями предположительно происходил следующим образом: сначала закрепили дверные петли и повесили дверь. Правильно, какой сортир без двери. Потом дверь открыли, чтобы не мешала, и посадили на хороший цементный раствор унитаз. Тоже верно, какой сортир без унитаза. Затем, очевидно, кончилась смена или другой какой приятный случай отвлек работяг на достаточно продолжительное время. Вернувшись, проверили унитаз – раствор схватился хорошо, изделие сидит крепко, работа сделана на совесть. Однако теперь нужно закрыть дверь, которая согласно односторонним дверным петлям открывалась внутрь. И закрыть ее было никак невозможно, мешал крепко посаженный унитаз. Ну и что, переделывать, что ли? Дверь снимать, петли другие искать, опять вешать… Слишком тягомотная процедура, за переделку наряд не закроют. Да ну его на… Постояльцы не цацы, и без того дела свои сделают – унитаз в порядке, слив работает без нареканий. Всё, ребята, аллес.

А теперь представьте себе картинку утреннего кошмарного пробуждения – гордо восседающего на толчке вашего соседа, открытого всем ветрам и взглядам. Не то чтобы страшно, но и приятного, согласитесь, мало. Отнюдь не аперитив к завтраку, не способствует здоровому пищеварению. Если кто читает эти строки до вкушения пищи, простите за испорченный аппетит, но у нас с Серёжей дела обстояли не лучше. С ширмами на турбазе тоже было плохо, а книжкой, даже фантастической, всё не закроешь, прошу не принять за хвастливое преувеличение. Спасла нас только старая газетная подшивка из красного уголка. Но всё равно привыкнуть к виду голых ног на фоне крупного заголовка «Уральский рабочий» и совдеповской сортирной плитки я так и не смог. Зрелище не для слабонервных. Спасибо уральским рабочим. Вот уж действительно разруха не в клозетах, а в головах, как говорил профессор Преображенский. Такие вот уральские сказы, Бажову и не снилось. Мира и спокойствия вам в клозетах, друзья. Ну и в головах, конечно…

НА ЧТО ЛЕТЯТ МУХИ

Страшный случай однажды произошел на «Аэлите». Основные мероприятия традиционно проводились в Доме культуры автомобилистов. И сейчас, если набрать в поисковике «ДК автомобилистов Свердловск», в первую очередь на монитор вылезут наши древние рожи. То есть это сейчас древние, а тогда вполне юные гусарские физиономии. И стояли мы себе в своём гусарском кругу на площади перед ДК. В почтительном отдалении от приличного взвода молодогвардейских то ли драгун, то ли улан, то ли кирасир. Две непримиримые фракции соединялись разве что на официозных собраниях, но не для дружеских приватных бесед. Стояли и стояли, каждый круг чирикал о своём – бренном, литературном, фантастическом. Изредка поглядывая во вражескую сторону, нет ли разведки, не подтягивается ли тяжёлая бронетехника. Бдительность и рекогносцировка на местности никому ещё не мешали даже во время худого мира, не говоря о доброй войне. Только один факт нарушал это вооружённое до мозговых извилин противостояние. И факт для наших гусарских чувств весьма обидный.

Очень, очень красивая девушка стояла рядом с вражинами, смеялась их шуткам (ну откуда у молодогвардейцев смешные шутки?) и совсем не стреляла прекрасными глазками в нашу сторону. Ну очень красивая. И взгляд у нее добрый, понимающий, совсем не блондинка. Какой-то человеческий взгляд, не молодогвардейский. И взгляд этот нам поймать никак не удавалось. Почему одним всё, другим ничего? И девушка у них лучше, и печатаются они, и властью обласканы, и вообще не чета нашим бунтарям. Эх, женщины, женщины… Как легко во все времена вы тянетесь к призрачному успеху, не замечая совсем рядом гусарской романтики. Какие уж тут алые паруса. Обидно, друзья, обидно, но что поделать, надо принимать жизнь и дам, как они есть. Наверное, именно горькая незаслуженная обида подвигла нас на различные объяснения факта нахождения столь прекрасного существа в этой неподходящей компании с низколитературными вкусами. Победила версия Коли Блохина. Если отбросить предисловия, характеризующие молодогвардейское сообщество, мысль была примерно такова:

– Мухи летят на что? Правильно, на г…! На дерьмо они летят, товарищи!

А что, логично. Нахождение прекрасной мухи в столь дурно пахнущем окружении в свете этой теории вполне закономерно. И хотя девушка была мало похожа на муху, мы сразу успокоились. В той части теории, что определяла окружающую её среду, сомнений не было. Наш радостный гогот по этому поводу был замечен и отмечен презрительными молодогвардейскими ухмылками. Но не успели мы порадоваться точному определению, что мухи летят на всем известную субстанцию, как прекрасная незнакомка отделилась от вражеской цепи и летящим воздушным шагом направилась (полетела?) к нам, мило улыбаясь и поигрывая чудными ямочками на нежных ланитах. Мы замерли в тревожном предвкушении. И надо же было такому случиться, а? Не поверите, но так и было – она сразу, не обращая ни на кого внимания, подошла ко мне, дотронулась до локтя и невинно спросила:

– Это вы Саша из Краснодара?

Никто особо не понял, что она спросила и почему, ибо Блохин, собака, в тот самый момент, как только красавица подошла ко мне, радостно заорал:

– Нет, ну я же говорил!!! Теперь вы поняли, что это правда?!

Девушку жалко. Она испуганно хлопала ресницами и никак не могла взять в толк, почему вокруг раздался даже не хихикающий гогот, а гомерический рёв, а я вместо ответа на прямо поставленный вопрос беспомощно озираюсь и, пытаясь перекричать эту вакханалию, твержу:

– И на мёд!!! На мёд тоже!!!

Нет, правда. Вы же замечали, что мухи иногда летят на мёд? Подтвердите, пожалуйста. А то мне тогда так никто и не поверил.

СУЕТА ВОКРУГ ДИВАНОВ

У Стругацких в «Понедельнике» диван был один. Мне памятны ещё два, вокруг которых суета тоже присутствовала. Первый стоял в редакции «Уральского следопыта», в кабинете Виталия Ивановича Бугрова, заведующего отделом фантастики и родоначальника священного для всего фэнского сообщества ежегодного праздника. И довелось мне, друзья мои, ночевать на этом диванчике, что до сих пор считаю весьма примечательным фактом в своей биографии. Не каждому дано провести ночь в эпицентре зарождения «Аэлиты». Место слияния Вселенского Разума. Инкубатор джедаев фэндома. Да пребудет с тобой сила лучших произведений отечественной и зарубежной фантастики… Красиво, да? Теперь о прозе жизни.

По прибытии в Свердловск на одну из «Аэлит» конца восьмидесятых я и несколько наших ребят встретились у Бугрова в редакции. Душевно пообщались, вечерело. Пора бы заселиться в гостиницу и водку в номерах пить. Звоню в «Большой Урал», извещаю о нашем желании. Частично, конечно. Желание поселиться в номера озвучил, о водке благоразумно умолчал. В двухместные и трёхместные – пожалуйста, милости просим, проинформировала дежурная постоялого двора. Одноместных нет, только завтра с утра. «Ливенцев, поехали заселяться, прописку отметим», – заорал только что прибывший Боря Завгородний. «Езжай, Боряня, езжай», – ответил я и, набравшись наглости, попросил у Виталия Ивановича приюта. До первых петухов. На столе, на полу, всё равно. Лишь бы попасть в одноместный. Ну рассудите сами, товарищи дорогие – живешь ты в двух– или, спаси господь, трёхместном номере. Встречаешь на заседании красивую блондинку. Не исключено, что симпатичную шатенку. Прекрасную брюнетку, в конце концов. Вечером всё как положено: кабак-шампань-танцы. Мельком упоминаешь, что у тебя в номере полное собрание сочинений Желязны на русском или неизданная повесть Стругацких с дарственной надписью. Или ещё какую завлекающую ересь. Ну не кофе же попить и музыку послушать – эту пургу несут только в кино. Приходишь в номер с блондинисто-брюнетной шатенкой, а там… Завгородний. Без дарственной надписи, с початым пузырём и в широких сексуальных трусах made in Волгоградский комбинат лёгкой промышленности. Теперь вы понимаете, почему я, заблудший путник, попросил Виталия Ивановича о скромном ночлеге. Гостеприимный хозяин не только разрешил, но и нашёл какой-то плед укрыть мои озябшие без горячительных напитков телеса.