Байконур
Шрифт:
Это было хорошее издание с картинками, и главное – с микросхемами. Отец выписал ее от какого-то журнала, и любил просматривать время от времени.
– Ладно, – ответил Славка. Вот и еще одна кража. Украсть книгу из семейной стенки было то же самое, что выдернуть простыню. Но не так мерзко, что ли.
Родителям Славка наврал, что нашел печатную машинку на мусорке, когда выносил ведро. А Андрюха с отцом по их книге взялись спаять звукосниматель и сделать настоящую электрогитару. Как сделают, так сразу же и вернут.
Но больше Новицкие не видели ни той книги, ни самого Андрюхи. Его родители дождались переезда в Калугу, получили квартиру. Там был построен целый микрорайон с названием Байконур. Андрей отмечал в Ленинске переезд в гаражах с друзьями старшего брата. Пришли знакомые девчонки… А на следующее утро Ващенко арестовала милиция по заявлению от одной из них, об изнасиловании. Позже сама девчонка пыталась забрать заявление, но было уже поздно. Делу дали полный ход, никто его тормозить не собирался. И Ващенко сел в тюрьму по очень плохой статье.
Золотая рыбка
Дмитрий Карманов в госпитале уже был из самых стареньких. В первое время он отдыхал от казармы. Откровенно кайфовал от поздних подъемов, обедов в постель и – особенного внимания медсестры Анжелики. Ему казалось, что он ей нравится.
Карманов был весь поломан, и в тайне мечтал, что ему выпишут инвалидность и демобилизуют. Возвращаться обратно в часть ему было нельзя.
Это было 23 февраля 1992 года. Новый призыв оказался собранным практически с одной лишь Средней Азии. Больше всего было казахов. Многие из далеких аулов, абсолютно дикие и неуправляемые. Заправлял ими высоченный амбал по прозвищу Дед. Было непонятно, сколько ему лет, и почему этого мужика забрили в армию. Говорил он только по-казахски.
Дима Карманов только переходил из духов в черпаки, а этот салага неожиданно стал сразу же Дедом. Вроде бы, он только что откинулся с зоны. Или – его перевели из другой части, где он уже успел что-то натворить. Карманов служил в "стройбате" – их часть отвечала за всю черную работу на 113-ой площадке. Он помнил, как Дед нагло подрался с офицером, и его отправили на гауптвахту.
А утром 23 февраля выручать пострадавшего Деда и его земляков с "губы" отправились несколько частей "стройбата". Обезумевшие от вседозволенности солдаты крушили казармы, избивали офицеров. Всех остановил какой-то молодой часовой, который охранял ворота комендатуры. Толпа уже захватила несколько грузовиков, и один из них направила на таран ворот комендатуры. Чтобы идти дальше на Ленинск, стройбатовцам нужно было оружие. Но паренек на посту не растерялся и ранил водителя из своего автомата. Это был ключевой момент стройбатовского бунта.
Деда и его карифанов на следующий день не только отпустили с губы, но еще и дали каждому отпуск. Отправили на вокзал и купили билеты. Разумеется, зачинщики бунта больше в армию никогда не вернулись.
Потом чекисты долго допрашивали всех солдат из их части. А когда все успокоилось, их деды как будто озверели. Карманова с его призывом подняли среди ночи, заставили раздеться, а потом долго избивали – сапогами и ремнями.
Почему он это сделал? Всегда смирный, и уже прошедший сквозь побои первого полугода в армии, он неожиданно ответил. Ударил пьяного Семенова прямо в его мерзкую морду. Они ведь оба – русские. Неужели не понятно, что сейчас совсем не время для тупой дедовщины между своими?
В этот момент он почему-то представил себе, как Дед поднял своих сородичей на бунт – и за ним ведь все пошли, один за другим. Может и его призыв сейчас вступиться за него? Тогда Карманову показалось, что время остановилось. Все вдруг обернулись к ним и застыли… А потом Карманова стали убивать: жестко, быстро, профессионально.
Он лежал как младенец – спрятав голову под левую руку. Ее и сломали. Но больше всего досталось ногам. Ходить с костылем он начал лишь месяц назад.
Если бы не медсестра, и игрушки из систем, наверное, Карманов уже бы сошел с ума. А так – руки целый день заняты, а в голове – невероятные картинки из их с Анжелой совместной жизни. Здесь были и дети, и путешествия, и большой дом над Москвой-рекой…
Карманов все не мог решить, какую игрушку сделать своей Анжеле. Марик из соседнего терапевтического отделения как-то показал ему, как делать золотую рыбку. И вот теперь, накопив достаточное количество использованных систем (большая часть была его личного «производства»), Карманов готовился к своей самой важной поделке.
В работе с системой очень важно было правильно соблюсти цветовые переходы. Красить эти трубочки йодом и зеленкой было совсем не просто – все руки были как медицинская радуга: цвета смешивались и превращались во что-то абсолютно кислотное.
Самая важная деталь для рыбки – яркий и прочный хвост. Дима скрупулезно выплетал аккуратную рыбью голову и аппетитное брюшко. Когда Анжела заходила в палату, Карманов тут же доставал поделку-«фальшивку»: коричневый чертик с безумными глазами лежал всегда рядом, чтобы можно было им прикрыться от внимательного взгляда медсестры.
Золотая рыбка должна была исполнить его самое заветное желание. Дима мечтал, чтобы Анжела его полюбила, а потом встречалась с ним в городе во время увольнительных. Придумать что-либо больше этой невероятной истории Карманов просто не мог.
– А ты прикинь, этот школьник Тарас трахнул ведь нашу Анжелу в ординаторской, – неожиданно сказал Арсен. – Перед тем, как его выписали, ночью я пошел в туалет и все видел. Баба, конечно, охрененная! Меня выписывают в понедельник, а у нее дежурство с воскресения. Буду пытаться, блядь…
Карманов повалился на кровать и отвернулся к окну. У него была самая удобная койка с отличным видом на больничный сквер. Потому что никто так долго в хирургии еще не лежал. Карманов успел поменять две палаты, и три койки. И теперь он мог как будто спокойно смотреть на падающие за окном листья. А руками под одеялом бешено рвать свою золотую рыбку – в клочья.
Драгоценность
Славка гордо нес отцовское ружье и вспоминал героев Фенимора Купера. Дома у него были две книжки со старыми картинками: читалось про индейцев трудно и нудно, но история про Зверобоя ему понравилась намного больше, чем «Последний из могикан».
Под ногами шелестела сухая желтая трава. Славик очень любил эти высокие травинки с пушистыми колосками, они были похожи на стрелы. Погибшие от них воины уже давным-давно сами превратились в траву, а стрелы все так же колыхались на ветру.
Единственный выходной перед пуском. И они вместе с папой идут на охоту! Отъехали на мотоцикле недалеко от города. Здесь отец однажды видел зайцев. Их и решили добыть. Новицкий шел молча и улыбался. Сын вышагивал с его старым ружьем и был так похож на него, только выше уже на голову. Они шли вдоль берега, и от Сыр-Дарьи пахло тиной и рыбьей свежестью.
– Давай, Слава, здесь пристреляемся, – сказал Новицкий и поставил на песчаный камень две бутылки из-под «Буратино» – он нашел их по дороге.