Чтение онлайн

Она грустно улыбнулась, вставая с трона и выпрямляясь.

– Я пойду с тобой, куда бы ты не последовал, Ааштони! До конца. И ты не прогонишь меня, я это знаю. Только тебе все равно придется объявить о нашей помолвке. Иначе меня ждет смерть. Ты же не хочешь этого? Помолвка тебя ни к чему не обязывает. Однако она бессрочна и мне не придется приносить себя в жертву твоим сомнениям! Все дактили будут верить, – все указанное в пророчестве идет своим чередом.

Она прошлась по залу – пять шагов от меня, пять назад.

– Ты выполнишь свое предназначение, и все-таки станешь тем, кем тебе суждено стать. А я? Поверь, Ааштони, я умею ждать, милый!

Я уже понял, – она не отступится. Только понимание, не принесло облегчения. Я одиночка по своей сути! Но что-то внутри, некий вшитый в душу моральный императив, не дал мне просто портануться домой и послать ее ко всем чертям, вместе с их законами и обрядами.

Саламандра тем временем выползла из-под трона и, осторожно обнюхав меня, ничем при этом, не отличаясь от обычной большой флегматичной собаки, ткнулась мне в руку холодным мокрым носом. Я машинально погладил ее за ухом, от чего она громко заурчала и, привстав на передних лапах, положила мне чешуйчатую голову на колени, вопросительно заглянув в глаза.

– Ты ей понравился! – грустно улыбнулась Ксюша и погладила саламандру по холке. – А предсказание… Что ж, слушай!

«Изначальный, проходя из ниоткуда через наше нигде, обронил свой Сосуд Средоточия.

В нем он хранил такой же, как и он, – изначальный, Космос. Созидающую смесь Всеобъемлющей Пустоты и Всепронизывающего Света. Самого необходимого ингредиента для любого Творения.

Не смотря на важность и уникальность Сосуда, он не сразу заметил его потерю. Великая Цель и Путь к ней, занимали все его мысли в те мгновения.

Сосуд, упав, разбился на мириады частей.

Все миры и звезды нашего горизонта, и звезды и миры за горизонтом, все планеты – всего лишь осколки его Потерянного Сосуда. Некоторые, называют его Брошенным Сосудом и не верят в случайность потери, объясняя, таким образом, невнимание Изначального к походя созданным им мирам. Средоточие оказалось выпущенным на свободу и, разделившись на Истинный Свет и Безупречную Пустоту, разлетелось по самым дальним противоположным уголкам Ничто. И с тех пор есть места, где живет только Свет, так же, как и есть места, где живет только Пустота.

Осколки же, остались только там, где Свет и Пустота по-прежнему не могут разбежаться, перетекая друг в друга, враждуя и сплетаясь, разделяясь, и дополняя друг друга. Они, оставаясь связанными с хранимым ранее содержимым волей Изначального, одним своим присутствием не дают произойти этому разделению, так же, как и сами не могут покинуть остатки Средоточия. Ведь суть Сосуда после потери им целостности не изменилась.

Говорят, Изначальный, проходя обратно, обнаружил потерю. И увидел осколки Сосуда, удерживающие остатки Средоточия, которые превратилась во Вселенную.

Он смотрел на них с сожалением. И даже пытался восстановить Сосуд, но неизменно получалось нечто другое, несмотря на одинаковое количество некрасивых и колючих осколков и правильных, ровных, иные из которых даже сверкали подобно бриллианту.

Все равно плод его трудов уже не становился Сосудом Средоточия, а лишь жалким его подобием, не вмещавшим в себя даже жалкие остатки Вселенской Сути.

И сказал он:

«Его уже не воссоздать.

Время сотрет остатки Сосуда в пыль и содержимое разлетится вслед за Светом и Пустотой. Но где-то, в каких-то из не найденных мною осколков, осталась Душа Сосуда.

Их можно найти. Их можно объединить. Настанет час и придет тот, кто сможет это сделать.

Если в пути Объединитель сделает выбор, не сделав его, он дойдет. Тогда привечайте его. А знаком его прихода, станут отголоски Битвы тех, кто не примет его отказа присоединиться.

Он сможет найти осколки с Душой Сосуда. И новый Сосуд не будет подвластен времени. Он не вберет в себя все, находившееся в его предшественнике, но будет достаточным для вмещения, оставшегося.

Да будет так!»

Ксюша снова присела на трон рядом со мной.

– И вот, ты пришел…

– Скорее, упал, – задумчиво произнес я. Осколки потихоньку складываются в мозаику. Слишком уж их много стало попадаться на моем пути. Пресловутый Сосуд, судя по всему, – Демиургова Сфера Миров. Пара частей которой, вроде как у меня. Да и предсказание чем-то со сказанным Демиургом перекликается. – Я одного не пойму. Почему вы все решили, что именно я Объединитель?

– А кто еще с именем Ааштони, что на лизатонге и значит «объединитель», мог появиться у выхода из Вселенских Врат? – вопросом на вопрос ответила Ксюша. – Пока ты не представился, я и подумать не могла, что все это правда, а не выдуманные архивариусом сказки. Мало ли кто и где, из порталов выпадает? Мы-то тебя из Врат ждали!

– Понятно, и сразу решили взять в оборот! Чтобы не сбежал! – сдерживая рвущийся сарказм, заключил я.

– Ну, тут уж ты сам постарался! – возразила она, надув губки. – Не оголи ты меня прилюдно, возможно, все пошло бы по-другому!

– Да, уж… – грустно согласился я. – А почему, именно сегодня? Или вы все время там дежурите, с тех пор как появилось Предсказание?

– Тысячи лет? Ха! – усмехнулась она. – Нет, конечно! В нем же сказано, – знаком к встрече станут отголоски Битвы! Такое трудно было не заметить! Все небо вокруг полыхало, а звезды гасли и зажигались новые!

Кто бы знал заранее, как может безобидное игровое приключение перевернуть всю Ойкумену с ног на голову! Да и знал бы, ни за что не поверил! Войти в компьютерную игру из капсулы, а выйти вообще неизвестно где, в своем теле. По крайней мере, я никакой разницы не ощущаю. Это обычная реальность, – непривычная, да! Но обычная!

Из задумчивости меня вывела саламандра, лизнув меня раздвоенным наждаком языка в щеку.

– Как ее зовут? – я положил радужно переливающейся ящерице ладонь на голову. Хорошая ящерка! Тепленькая, шершавенькая. Ни капельки не страшная, не смотря на полцентнера веса. От саламандры вверх по моей руке стали подниматься разноцветные переливы, постепенно распространяясь по всему телу.

– Не бойся, Ааштони! Эта она тебя в свою семью зачислила! – рассмеялась Ксюша, видя, как я, выпрыгнув из кресла, скачу и верчусь, пытаясь разглядеть исчезающие части тела. Все, пропал! – Не переживай, говорю! Смотри!

Она сложила руки на груди и стала быстро истаивать, пока совершенно не исчезла.

– Если не шевелишься, тебя не видно! – донеслось от пустого трона. – А когда шевелишься, боковым зрением тебя могут заметить, картинка за тобой слегка искажается.

Там, откуда доносился голос, колыхнулось зыбкое неуловимое марево, напоминающее горячий воздух над пустыней.