Чтение онлайн

Райхель не знал, кто из двоих людей, одетых в полевую форму СС, действительно профессор Фрайтаг, и он организовал похищение обоих. Представляю его разочарование, когда вместо профессора он вытащил из танка перепуганного юнца! Но его напарник, похоже, успешно справился со своей задачей.

Что делать? С полной заправки «шторх» мог улететь не далее 300 километров от базы — не далее 30 километров на восток от Минска. При этом Фрайтага следует как можно быстрее отправить в Москву. Витебский коридор практически закрыт усилиями 201–й полицейской дивизии. Остается только самолет. Я взял карту, прикинул расстояния. И вдруг сразу понял, куда Коровин примет самолет из Москвы для отправки профессора Фрайтага. Коровин как–то бросил раздраженно Федорцову, что если что–то случится с взлетной полосой у озера Круглое, то останется только Князь–озеро, которое значительно дальше от оперативного района. Князь- озеро! Именно туда без проблем долетит «шторх». И именно там без проблем сядет самолет из Москвы.

Так что мы можем сделать в такой ситуации?

Поднять авиацию и найти все пригодные для посадки транспортника полосы. А транспортник не «шторх», ему еще взлетать надо. Для транспортника типа ПС-84, на котором отправили детей из пионерлагеря «Круглое» в Москву, полоса среди высоких деревьев длиной не менее 1300 метров. Такие полосы найти с воздуха легко. А дальше их можно привести в негодность бомбежкой или же блокировать с земли.

Я решительно поднялся и вышел из кабинета. Надо ехать к Баху и немедленно приступать к делу, тогда есть серьезный шанс вырвать профессора Фрайтага из лап большевиков, спасти его для рейха и германской науки!

На выходе я столкнулся со Штраухом.

— Хайль Гитлер! — приветствовал меня Штраух. — Что это вы делаете так поздно на аэродроме?

— Собирался лететь к себе, но начальство вытащило меня чуть ли не из самолета, — немедленно соврал я. — А вас что сюда занесло?

— Да есть одно дело, и я думаю, что вы могли бы мне помочь, — сообщил Штраух.

— Всегда готов вам помочь в вашей нелегкой работе, — улыбнулся я.

— Тут в руинах рабочие случайно обнаружили тело пилота, некоего обер–лейтенанта Баума. Вы знали его?

— Штраух, в моей бригаде есть собственная летная служба, — напомнил я. — Разумеется, не знал. А в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что, по показаниям свидетелей, последним Баума видел офицер штаба генерала фон дем Баха гауптштурмфюрер Райхель, — сообщил Штраух, пристально глядя мне в глаза. — Более того, он даже вез его на своей машине на аэродром. Однако на аэродром он въехал без Баума. Поэтому мне хотелось бы поговорить с Райхелем. Где он сейчас?

— К сожалению, Райхель сегодня днем погиб в засаде лесных бандитов, — со скорбным вздохом сообщил я.

— Послушайте, Герлиак, — с едва заметным раздражени ем произнес Штраух. — Согласно полетного листа, самолет, на котором улетел Райхель, должен был пилотировать Баум. Вам это не кажется странным?

— Мне это кажется весьма странным, Штраух, — ответил я. — Баум не мог одновременно валяться в виде трупа в развалинах и пилотировать самолет с Райхелем.

— Вот именно, Герлиак, вот именно! — оживился Штраух. — Кто же в таком случае пилотировал самолет?

— По–моему, вам этот вопрос следует адресовать чинам Люфтваффе, отвечающим за работу аэродрома, — ответил я. — Извините, Штраух, но меня действительно ждет обергруппенфюрер фон дем Бах. Хайль Гитлер!

Штрауху ничего не оставалось, как посторониться. Я уселся в машину и приказал шоферу:

— В штаб полицайфюрера «Руссланд—Митте». Быстро!

Я изложил Баху все, что удалось мне узнать, а также содержание беседы со Штраухом.

— Чертовщина какая–то! — воскликнул Бах. — Уму непостижимо! А вы что думаете, Герлиак?

— Что думаю я, обергруппенфюрер, не так уж и важно, — ответил я. — А вот ход мыслей Штрауха мне очень не нравится.

— При чем тут ход его мыслей? — уставился на меня Бах.

— При том, обергруппенфюрер, что Штраух подозревает Райхеля в том, что он — русский шпион, — твердо заявил я.

Бах схватился за голову и буквально упал в кресло. Потерев виски ладонями, он поднял голову и спросил:

— Вы полагаете, что это серьезно?

— Я полагаю, что если Штраух начнет раскручивать эту версию, то сумеет подкрепить ее фактами, — с уверенностью в голосе ответил я. — И тогда нам придется нелегко. Вы помните, как Райхель появился в вашем аппарате?

— Он прибыл из Берлина, — ответил Бах и тут же спохватился. — Да… поезд, на котором он ехал, был пущен под откос партизанами. Райхель долго скрывался у надежного человека, пока не смог связаться с нами. Он здорово пострадал в катастрофе, мать родная не узнала бы!

Бах замолчал.

— Я полагаю, обергруппенфюрер, что Штраух даст свое объяснение этому факту, — высказал я мнение. — И боюсь, что нам будет трудно опровергнуть…

— Вы тоже считаете, что Райхель был русским шпионам? — резко перебил Бах.

— Я не считаю, а анализирую факты, — возразил я. — Райхеля я практически не знал, пока он не заявился на базу.

— Ладно! Предположим, что Райхель — русский шпион. Где он сейчас?

— Воспользовался нападением на колонну и скрылся. Он подсунул Штадле своего пилота, и сейчас одна надежда: что Штадле сумел противостоять внезапному захвату и обломки самолета лежат где–нибудь в лесу.

— А если не сумел, то самолет с профессором уже стоит возле партизанских землянок, — невесело продолжил мою мысль Бах.

Он вскочил и заходил по кабинету.

— Немыслимо, просто немыслимо! — повторял он. — Русский агент в моем штабе! И это в тот момент, когда рейхсфюрер назначил меня уполномоченным по борьбе с партизанами!

Я понял, что именно волнует Баха, и у меня отлегло от сердца.

— Вы уже занялись этим делом, набрали материал… У вас уже есть конкретные предложения?

— Да, обергруппенфюрер! — решительно заявил я. — Нам следует искать самолет. И чем скорее мы его найдем, тем больше вероятность, что мы сумеем сильно уменьшить масштабы бедствия… Если не в реальности, то хотя бы в глазах рейхсфюрера.

3 ноября 1942 года, Вайсрутения,

пять километров севернее Князь–озера, час ночи

— Что? Что случилось? — вздрогнул Коровин, сжимая твердую рубчатую рукоятку ТТ. Ощущение, что кто–то вошел в неглубокую землянку, мгновенно вырвало его из трясины сна.

— Это я, Федорцов, — последовал ответ. Вспыхнул огонек, неровное пламя коптилки осветило землянку, и Коровин увидел сидящего за колченогим столом Федорцова.

— Москва дала ответ, — сообщил Федорцов. — В ночь с третьего на четвертое будет самолет. Приказано отправить немца, документацию. И нам с тобой приказано лететь.

— Это зачем? — нахмурился Коровин.

— Москва разъяснений не дает, — невесело усмехнулся Федорцов. — Приказано сдать командование заместителю и лететь. Да, еще Сибирцева и Волкова приказано захватить.