Чтение онлайн

А Симон, продолжая взывать о помощи, перескакивая через кресла, добежал до боковых дверей, распахнул их и чуть не упал на раненых. Тут арагвинцы во главе с Джибо обрушились на царя, но он метнулся к другим дверям.

Наконец в зал прорвались несколько дружинников с охапками шашек, спеша передать князьям оружие. Снова поднялась свалка. От ударов с клинков сыпались искры. С пеной у рта, с налитыми кровью глазами Зураб отбросил преградившего ему путь Джавахишвили и догнал царя.

Симон обернулся… сверкнул вскинутый меч… и голова покатилась… обезглавленный, еще какое-то мгновение он твердо стоял на ногах… и рухнул на осколки кувшинов и ваз.

И тотчас крики возмущения наполнили зал. Попрано достоинство князей! Возмездие!

Зураб спокойно смахнул кровь с меча:

– Фиран любезно пригласил меня на охоту – что ж, каждый выбирает дичь по своему вкусу.

Но он тут же оценил положение: нет, он не желает ссоры с князьями Картли, и, перешагнув через отсеченную голову, примирительно сказал:

– О чем жалеете, князья? Ведь царь Теймураз приближается к Тбилиси. Не нашей ли обязанностью было расчистить дорогу «богоравному» и уничтожить никому не нужного глупца? Или вы предпочитаете потерять в междоусобице лучших дружинников и сами, неизвестно из-за чего, поссориться со мной? Кто здесь против царя Теймураза?

– Никто! – выкрикнул Цицишвили. – Ваша царю Теймуразу!

И за ним – многие:

– Ваша! Ваша!

– Тогда разъезжайтесь по своим замкам и готовьтесь к встрече.

А Метехи? Неужели Шадиман сидит, скрестив руки?

– Не знаю, кого сейчас крестит бежавший в свою Марабду Шадиман, но Андукапар, преследуемый мною, кинулся со скалы в Куру и уж никогда больше не сложит руки для вознесения молитвы аллаху.

Видавшие виды князья с ужасом взирали на Зураба. Они угадывали происшедшее.

А царь Симон Второй лежал в залитом вином и кровью наряде, и, как и при жизни, никто на него не обращал внимания.

Зураб вновь торжествовал – и здесь он победил владетелей! – и уже властно выкрикнул:

– В дорогу, князья!

– Где Фиран? – сурово спросил старый Палавандишвили. – Мы у него в гостях.

– Я тоже хочу созерцать брата Андукапара, он очень нужен моему еще не затупленному мечу.

Зураб захохотал, но его никто не поддержал. Арагвинцы заслонили Джибо, и он, осклабившись, швырнул голову Симона в башлык и туго завязал обшитые золотым позументом концы.

– Князь Эристави, – холодно произнес Цицишвили. – Мы тебе не подчиненные. Фиран всегда был честным князем, и мы не позволим тебе совершить преступление. Ты выедешь отсюда первый!

– А если не выеду?!

– Будешь всю жизнь сожалеть!

– Если еще останешься жить! – добавил Качибадзе-старший. Он вдруг забеспокоился: – Князь Зураб, где мой сын?!

– Сын? Испугом откупился. Сейчас не о нем… Святая церковь ждет царя Теймураза, а вы, выходит, против?! – И, оглянувшись, Зураб гаркнул: – Все дружинники отсюда вон!

Невольно покоряясь грозному голосу, дружинники попятились к двери, и когда арагвинцы хотели остаться, Зураб повелел выйти и им всем, кроме Миха.

– Теперь поговорим! Знайте, князья, я один могу…

– Ничего ты не можешь, – презрительно бросил Палавандишвили. – Мы без оружия сильнее тебя, если даже опять призовешь головорезов.

– Значит, против царя Теймураза идете?

– Ты себя с «богоравным» не равняй. Мы все с великой радостью встретим нашего царя, но не позволим Зурабу Эристави с мечом гоняться за князьями! Мы – не царь Симон! И Картли – не этот дарбази.

Исподлобья смотрел на сурового Палавандишвили Зураб. Нет, не время восстанавливать против себя самых влиятельных владетелей. Но не уступить же первенство! И он злобно выкрикнул:

– Я с вами ссоры не ищу, но должен уничтожить явных врагов царя Теймураза. Озлобленный Фиран начнет мстить за брата.

– Кому? Царю? Разве по приказу царя ты устроил сражение в Метехи?

– Ты почти угадал, Цицишвили… Царь Теймураз пожелал…

Вдруг Зураб осекся: мысли пронеслись вихрем. «А что, если князья, узнав, что я обезглавил Симона с согласия Теймураза, испугаются за свои шкуры и, укрывшись в замках, не подчинятся царю, и тогда Теймуразу придется завоевывать Картли? А разве Саакадзе не примкнет к князьям?»

Зураб с шумом вложил меч в ножны.

– Не ожидал я, князья, вашей слепоты! Не вы ли мечтали избавиться от глупца Симона?

– Избавиться? В присутствии сиятельных владетелей ты осмелился предательски обезглавить царя! Судить его, свергать или казнить имеет право только все княжеское сословие. Бывало так, что царь другому выкалывал глаза или даже отсекал голову и с помощью князей захватывал престол. Но такого позора, как сейчас, мы не упомним. Несмываемым пятном ляжет этот позор на твое знамя!

– Согласен! Я для царя Теймураза еще не такое могу свершить! Э-э, арагвинцы, – выкрикнул Зураб, – седлайте коней! Миха, прикажи водрузить на пику башку Симона и везти позади моего коня. Эту ценность я брошу к ногам царя Теймураза! Надеюсь, и вы не опоздаете встретить «богоравного» Теймураза, всю жизнь борющегося с иранским «львом», оскверняющим нашу землю.

Мрачно стало в дарбази, превратившемся в судилище.

Князья перешептывались. Прикрепив с помощью оруженосца меч к поясу, Цицишвили сухо проговорил:

– Мы о «богоравном» не хуже тебя помним. А ты не хитри с нами. Сколько у тебя здесь дружинников?

– А тебе не все равно, князь?

– Да, нам, князьям Картли, не все равно. Мы защищаем замок Фирана Амилахвари, так тобою опозоренного. И знай, после твоего отъезда всех тайно здесь тобою оставленных мы уничтожим, как воров.

– Не хватит сил, дорогие! Я оставлю здесь семьсот арагвинцев! Удивлены? Неужели вы полагали, что владетель Арагвский не знает, с какой свитой навещать врага?

– К врагу совсем незачем ехать!

– О-о!.. Князь Палавандишвили, не тебя ли я видел у Георгия Саакадзе! И вы все, доблестные, разве не подымали чаши за скатертью Великого Моурави? За стенами Схвилос-цихе я оставил еще пятьсот всадников. Когда разъедемся, замок, по праву победителя, будет принадлежать мне!

– Да, князь Зураб, вовремя о главном нашем противнике вспомнил. Правда, не раз пировали князья у Георгия Саакадзе. И хотя он знал: наше перемирие с ним временное, – но никогда не поддавался соблазну покончить с нами ни у себя в замке, ни в Метехи. А вражда его открытая, честная! – с достоинством проговорил Микеладзе, обеими руками опираясь о меч. – Пусть мы против него, но уважать Великого Моурави всегда будем! За ним Сурами и Марткоби! Да, ты, Зураб, кажется, интересовался, куда скрылся Фиран? Когда я лежал под столом, напоенный тобою, я слышал разговор Фирана с Квели. Им вдруг показалась подозрительной твоя необычная веселость. Потом я уловил отдаленный топот коней. Могу с уверенностью сказать, – Микеладзе изысканно поклонился, – Фиран скачет к Мухран-батони просить подкрепления против тебя. Кстати, там гостит Саакадзе. Думаю, «барс» не упустит случая повидаться со своим отважным шурином. А храбрый Квели Церетели поскакал к Липариту, который никогда не отказывает в помощи пострадавшим.