Чтение онлайн

Когда Жукова назначили министром обороны, то он стал жестко наводить порядок в войсках и на флотах. Требования его были своевременными, нужными и справедливыми. Никаких объяснений и оправданий при обнаружении неполадок Жуков не принимал. Нет порядка — значит, командир не хочет или не умеет командовать. А раз так, то он не может быть командиром, а раз не может быть командиром, то зачем он нужен в армии или на флоте. А то, что до этого служил и получил высокое воинское звание, — то это недоразумение. Он не достоин такого высокого воинского звания, его надо разжаловать. Появилась знаменитая «жуковская тройчатка»: снять с должности, понизить в воинском звании, уволить из армии или флота. Такие приказы приходили пачками. Был даже выделен специальный день, когда собирали всех офицеров и читали эти приказы. Действовало на психику прилично. Отношение офицеров к этим приказам Жукова было двоякое. Требования были правильные, но если всех снять и выгнать, то кто же служить будет.

Инспекционные поездки Жукова по округам и флотам стали кошмаром для командиров всех степеней.

Жуков первым в стране начал борьбу с пьянством. Во всех закрытых гарнизонах, в том числе и у нас в Стрелке, была запрещена продажа алкоголя. Я видел, как на въезде в гарнизон осматривали военнослужащих, изымали бутылки со спиртным и тут же разбивали их о придорожный камень. Это не снизило уровень пьянства, так как водку можно было купить даже в автомобильной книжной лавке, не говоря о том, что во всех ближних деревнях ее было сколько угодно и когда угодно.

Жуков побывал в Индии, увидел там, как офицеры играют в гольф, плавают в бассейнах, занимаются конным, парусным и всеми другими красивыми видами спорта, увидел, что они подтянуты, ловко одеты и молодцевато выглядят. Вернувшись домой, он издал приказ по Министерству обороны: всем офицерам в течение недели в рабочее время шесть часов заниматься спортом. Исполнение этого приказа превратилось в профанацию. Спортивных сооружений, одежды, инвентаря нет, специалистов для проведения занятий нет. В инженерно-строительных, научных, управленческих, учебных и многих, многих других организациях офицеры и гражданские работают в одной технологической упряжке. Офицер ушел заниматься спортом — цепочка разорвалась, гражданские специалисты работают не так эффективно. Приказ предусматривал ежедневно по одному часу занятия спортом без учета времени на переход к месту спортивных занятий. Получалось, что минимум два часа рабочего времени, с учетом перехода на спортивную площадку, офицера не было на его рабочем месте.

Начальник нашего Дальвоенморстроя со всем своим аппаратом первую неделю бегал вокруг здания управления, а из окошек на этот цирк смотрели гражданские сотрудники управления, с ближайших строек — солдаты. Смешно и жалко было смотреть, как пожилые люди в военной повседневной форме с большими воинскими званиями, неумелой трусцой, беспрерывно кашляя и охая, выполняли приказ министра обороны. Нам, молодым, было легче — мы играли в волейбол.

В это же время существовал приказ, чтобы и политические занятия с офицерским составом проводились в рабочее время. Был приказ, что военным охотникам — офицерам разрешалось охотиться в рабочее время.

Если добросовестно выполнять все приказы, то офицерам-строителям просто невозможно нормально руководить строительным производством, поэтому как ни грозен был Жуков, но в строительных организациях эти приказы исполнялись только на бумаге.

У офицеров Военно-морского флота сложилось мнение, что Жуков не совсем понимает роль флота в общей системе Вооруженных сил страны и не любит флот.

В офицерской среде циркулировало много разговоров, как Жуков пренебрежительно отзывается о флоте и о его роли в будущей войне.

Командир дизельной подводной лодки Северного флота рассказывал мне, как в 1955 году Жуков посетил его лодку. Спустился в люк, идет по лодке, все на своих местах. Каждого, мимо которого проходит, спрашивает должность и размер его денежного содержания. После ответа Жуков говорит, что солдат получает столько-то, а сержант столько-то, а командир мотострелкового взвода — столько-то. В его голосе, манере слышится упрек: дармоеды, получают больше солдат, сидят в тепле, да еще белые подворотнички носят. В конце Жуков спросил у командира лодки, каково его денежное содержание, и возмутился тем, что у армейского офицера такого же ранга оно меньше.

Жуков прекрасно знал действительное положение с денежным содержанием военнослужащих армии и флота, но он специально демонстративно обидел экипаж лодки, а вместе с ней весь флот.

Через некоторое время размер денежного содержания отдельных категорий на флоте был урезан.

Как бы в подтверждение этих слухов был расформирован Главвоенморстрой, а его организации были переданы Главвоенстрою. Жуков приказал переодеть офицерский состав флотских строительных организаций в армейскую одежду.

Начался дурдом. Предметы обмундирования офицерам выдаются после истечения установленных сроков носки. Например, ботинки и брюки один раз в год, а шинель — раз в три года. У шинели срок носки еще не кончился, а у брюк уже истек. Значит, офицеру выдают армейские брюки к флотской шинели. В одной и той же части офицеры ходили в армейской одежде, а другие во флотской.

На флоте есть автобронетанковое управление, в ведении которого находится громадный автомобильный парк. Офицеров этого управления Жуков также приказал переодеть в армейскую форму.

Я уже точно не помню, но переодевали и еще целый ряд служб, которые с давних времен носили флотскую форму одежды. Я воспринял это не только негативно, но и болезненно. Принял решение за свой счет покупать флотскую форму и продолжать носить только ее. Успел купить только брюки.

При Жукове была сделана попытка при увольнении матросов и солдат в запас переодевать их в гражданскую одежду. К нам в «Стрелок» было завезено порядочное количество этой одежды. Мне довелось ее посмотреть. Это были дешевенькие костюмы, очень плохого покроя, просто страшненькие, такие же рубашки и пальтишки. Матросы и солдаты встретили это новшество с возмущением. Они хотели вернуться домой воинами, а не жалкими «шпаками» в задрипанных костюмчиках. Матросы и солдаты всегда готовятся прибыть домой в новеньком обмундировании, для чего они предпринимают все законные, а иногда и незаконные средства.

Началось воровство, отбирание новой формы у молодых взамен старой.

За свою службу я впервые столкнулся именно в это время с открытой «дедовщиной», которая выражалась в отбирании силой новой формы у молодых солдат.

Жукова сняли с должности, приказы о переодевании отменили. Отменили и запрет на торговлю в закрытых гарнизонах алкоголем. Началась борьба теперь уже с культом Жукова. Все шло по известной схеме: пленум ЦК партии, партактив флота, партактивы в соединениях, партсобрания во всех частях и учреждениях флота. Пресса. Радио. Главное, в чем его обвиняли, — стремление свести к минимуму роль политработников, т. е. вывести Вооруженные силы страны из-под контроля партии. К главному обвинению добавили: бонапартизм, грубость, жестокость и т. п. Надо прямо сказать, что эта схема работала далеко не формально. У многих с Жуковым или с его действиями были серьезные разногласия, поэтому ругали его с чувством и выражением. На это время были забыты все его заслуги перед Отечеством, а выплыл весь негатив, как бывший на самом деле, так и придуманный.

Газета «Красная звезда» вышла с передовицей, где речь шла о возрождении офицерских традиций. Там, в частности, говорилось о том, что в царские времена командир полка регулярно приглашал весь офицерский состав к себе домой, угощал обедом и водкой.

Газета писала, что нет ничего страшного в том, что офицеры, собравшись вместе, выпьют по рюмке водки, наоборот, это хорошо сплачивает коллектив, развивает чувство товарищества. Надо эту традицию возрождать. По статусу наш начальник УНР приравнивался к командиру полка. Но у нашего начальника УНР не было доходов командира полка царской армии, а традиции возрождать надо. Офицеры сбросились, сели за стол вместе с начальником УНР во вновь построенном офицерском кафе, пригласили за стол начальника политического отдела и делом доказали, что офицеры советского флотского УНР возродили традицию полковых обедов царского времени с употреблением горячительного.