Чтение онлайн

Приватизация началась с ваучеризации.

Ни один самый знаменитый, самый выдающийся, самый удачливый мошенник во всей истории человечества не сумел даже близко подойти по размеру и наглости содеянного к тому, что произошло в постсоветской России с ваучерами. Вся собственность в стране при советской власти юридически принадлежала народу. Надо было ее отобрать. Желательно без особого шума и потрясений. Наглость по простоте, четкости и эффективности совершенного иногда может быть близка к гениальности. Народу объявили, что стоимость всего народного добра страны (заводы, самолеты, дома, рудники, золотые запасы и т. п.) составляет сумму, равную N рублей. В стране в то время по какому-то учету численность населения была равна S человек. Таким образом, каждый гражданин страны был собственником части общенародного добра в стоимостном выражении, равном результату деления N на S. Право владения этой части общенародной стоимости для каждого гражданина было зафиксировано в специальном документе, который назвали «ваучером» и выдали каждому гражданину страны независимо от его возраста, места жительства, стажа работы и т. п. Объявили, что стоимость одного ваучера равна стоимости двух легковых автомобилей «Волга». Это было очень эффектно. На такой автомобиль рядовому жителю нашей страны надо было чуть ли не всю жизнь работать. А тут и на бабушку и на грудного ребенка — сразу по два автомобиля. Дальше разъяснили, что эти ваучеры можно будет вкладывать в дело, т. е. обменивать их на акции, по которым можно будет получать дивиденды и жить припеваючи. Совсем как в Кувейте. Тут же появилась целая куча разных обществ с громкими названиями (вроде «Гермес — алмазы, золото, нефть»), которые начали приобретать ваучеры у населения в обмен на свои акции.

Параллельно была организована скупка ваучеров за «живые» деньги специально образованными фирмами, а также всякого рода личностями, которые толкались в метро или на вокзалах.

Через некоторое время рыночная стоимость ваучера у перекупщиков на станциях метро была равна не стоимости двух автомобилей «Волга», а всего-навсего стоимости одной бутылки дешевой водки. Взрыва народного негодования не произошло, так как значительная часть населения уже вложила ваучеры в разного рода «гермесы» и находилась в ожидании дивидендов.

Я оказался в положении этих ожидающих. Бывший мой подчиненный организовал брокерскую фирму, которая стала работать с ваучерами в интересах одного банка. Он уговорил меня обменять ваучеры моей семьи на акции этого банка. Я никогда не верил ни в какое светлое ваучерное будущее, но продавать ваучеры перекупщикам у метро было противно, а оставлять их лежать дома — неприятно. А тут, как говорится, свой человек. Никаких хлопот, никуда ходить не надо. Отдашь ему одни бумажки, он без всяких заморочек принесет другие, а там — что Бог пошлет. В том же банке, акции которого мне обменяли на ваучеры, был открыт счет, на который и должны были поступать мои дивиденды. Через год я наведался в банк узнать, что же там получилось. Дивиденды были начислены. На них можно было купить одну бутылку минеральной воды.

Я махнул на ваучеры рукой и в целях сохранения своих коронаров перестал о них думать. Но не тут-то было.

Года через два на мой домашний адрес приходит приглашение прийти в налоговую инспекцию. Я был в недоумении — зачем? Работал все время только в одной организации, там налоги удерживаются автоматически, больше никаких побочных заработков не было. Премий и наследства не получал. Пришел, выстоял громадную очередь и узнал, что за эти два года я не уплатил налога с дивидендов на ваучеры. Эти дивиденды мне регулярно начисляли и переводили на мой счет в банке. Их размер не увеличился — по бутылке минеральной воды. Тогда в России процент взимаемого налога зависел от размера суммарного дохода налогоплательщика. Инспектор налоговой службы потребовала от меня принести справку с места основной работы о полученных за эти годы доходах. Принес, выстоял снова очередь, сел около инспектора. Она стала складывать мою основную зарплату с дивидендами и вычислять, сколько же я недоплатил. Вычислила. Потом стала начислять сумму штрафа за несвоевременные платежи. Инспектор понимала, что делала дурацкую работу, но что-либо изменить не имела права. Из налоговой я пошел в Сбербанк, опять выстоял очередь и заплатил как налоги, так и штраф за их несвоевременную оплату. Общая сумма платежей была в размере стоимости двух-трех бутылок минеральной воды, суммарная потеря времени — два рабочих дня.

Принял решение — любыми путями и средствами избавиться от этих акций. Пошел в банк — его на старом месте нет. Нашел его следы после многодневных и разноплановых поисков. Сидит в каком-то тупике на арендуемой площади и без вывески. После продолжительных переговоров руководство банка согласилось принять в дар от меня эти акции. Началось составление документации по дарению. Процедура муторная и не короткая. Подарил и вздохнул облегченно.

Но не тут-то было. Через полгода мне опять на домашний адрес приходит письмо, где говорится о том, что банку нельзя дарить его собственные акции. Их можно подарить только физическому лицу. Снова пошел в банк, где мне посоветовали подарить свои акции одному из акционеров банка. Его я никогда в глаза не видел, подписал заготовленный заранее банком акт дарения и наконец-то избавился от этих проклятых ваучеров.

Примерно так было у десятков миллионов бывших советских граждан. Из общенародного пирога собственности нам даже крошек не досталось. Весь пирог поделили по другим правилам. Ваучеры у населения приобрели несколько десятков фондов, фирм, контор и т. п., за которыми стояли определенные физические лица, обменявшие потом эти ваучеры у государства на заводы, пароходы, газеты и т. п. Там обмен происходил по той стоимости, которая была объявлена при выпуске ваучеров. Все вышло очень гладко: ваучеры раздали всем, население захотело их немедленно продать, умные люди купили, вот они и стали богатыми. Какие могут быть претензии к руководству страны? Само собой вспоминается утверждение классика французского детектива XIX века Эмиля Габорио: «Для того, чтобы быстро разбогатеть, в сущности, имеется всего один способ: присвоить принадлежащее другому человеку, но ловко, чтобы не попасться».

Бедный английский морской пират Морган. Сколько раз рисковал своей жизнью в схватках за приобретение чужого добра. Сколько мучений принял, пока награбил столько, что мог передать своему королю такое количество ценностей, которого хватило на забвение его пиратского прошлого и возведение в рыцарский сан. А дальше — основатель нынешнего семейства американских миллиардеров Морганов, которые не скрывают, что их династия началась именно с того самого Генри Моргана, знаменитого пирата и авантюриста. У них есть определенное основание гордиться своим предком. Грабить-то он грабил, но подданных другого государства в интересах своего государства. Ведь большую часть награбленного Генри передал королю на нужды государства.

А в постсоветской России не надо было никакого личного мужества, отваги, храбрости, не надо было рисковать жизнью, нападая на вооруженный корабль для его ограбления, надо только было быть в нужное время в нужном месте около нужных людей. Кто был всю свою прежнюю жизнь ничем — тот моментально стал всем. Отдельные физические лица не стали брать пример с Моргана и ограбили подданных своей страны в свою личную пользу. Все это было при президенте Ельцине, премьер-министре Гайдаре и вице-премьере Чубайсе. Последнего в стране называют идеологом ваучеризации и приватизации.

Приватизация происходила как на ваучерной основе, так и по схемам, когда собственником предприятия становился его трудовой коллектив. Реализация этих схем привела к тому, что в конце концов фактическими собственниками предприятий стали физиче-ские лица, которые тем или иным способом приобрели контрольный пакет акций предприятия.

До начала приватизации в стране появилось множество частных предприятий, которые создавались практически «с нуля». Эти предприятия занимались практически всем, что могло принести прибыль. Диапазон их деятельности был так велик, что не поддается систематизации. Численность работающих в них сотрудников была от одного до нескольких десятков человек. Многие из этих предприятий были посредническими, т. е. сами они ничего не производили. Они находили заказчика с деньгами, брали у него заказ и передавали его для исполнения организации, у которой были люди и оборудование для выполнения этого заказа/Или: они находили покупателя, которому что-то нужно. Далее они находили продавца, у которого этот товар был. Покупали у второго и перепродавали первому. В сфере взаимоотношения с органами власти такие фирмочки занимались оформлением виз, лицензий, разрешений на производство работ и т. п.

Параллельно с мелкими вновь образованными частными фирмами в стране действовали государственные посреднические организации еще официально не приватизированные, но работающие совершенно самостоятельно на так называемом полном хозяйственном расчете. Над ними уже не было никаких административных начальников, устанавливающих им план и дающих им какие-либо указания, хотя формально они все еще числились за каким-либо ведомством. Фактически они уже были частными предприятиями. Одной из таких организаций была внешнеторговая фирма «Киришинефтехим-экспорт», которая в советское время занималась экспортом продукции Киришского нефтеперерабатывающего завода и успела к моменту развала Союза зарекомендовать себя надежным партнером как для завода, так и для зарубежных покупателей нефтепродуктов. В советское время фирма установила надежные связи в органах власти Ленинграда и Ленинградской области, Министерства топлива и энергетики, таможенном комитете и др. Советская власть ушла, демократическая пришла, а чиновники в перечисленных выше органах все те же. Все наработанные связи работают. Фирма в самые смутные времена продолжала устойчиво работать. В руководстве фирмы были люди с дальним прицелом, поэтому у них родилась мысль построить нефтепорт, чтобы не тратить лишних средств на перевалку в портах Прибалтики. Фирма присмотрела для этих целей бухту Батарейная в Ломоносовском районе Ленинградской области, где в то время располагался склад специального топлива ВМФ.

Директор «Киришинефтехимэкспорта» А. П. Смирнов пригласил меня на работу для руководства строительством нового нефтепорта. Я принял это приглашение. Оно давало мне хоть какое-то моральное успокоение. Потеряла Россия порты в Прибалтике, а тут новый планируется построить. Приятно было и то, что в свои 63 года я оказался востребованным, да еще в такое время, когда вдруг инженеры стали никому не нужны.

В начале воспоминаний я сообщил читателю, что и в советские времена, и в современной России я занимался одним и тем же: участвовал в создании и поддержании морского могущества нашего государства.