Чтение онлайн

Совершенно не стесняясь, сняла бюстгальтер и трусики. Сложила стопкой вещи на пуф.

Когда дело касается съёмки, мораль и стеснение отступают на задний план. В первый раз мне было очень неудобно и неприятно, а потом привыкла. Работа может проходить в совершенно разных условиях. Что такого, если мою грудь увидят люди, которые уже до одури привыкли к таким вещам. Жёсткие временные рамки, спешка и вечные форс-мажоры во время съёмок и показов сводили на нет всё смущение и стеснение.

Стоит ли говорить о таких вещах рядом со Стасом, с которым, как говорится, я уже успела разделить ложе?

Халат оказался очень мягким и приятным, в нем не оказалось той жёсткости льна, на которую я рассчитывала. Подпоясавшись, обернулась к Стасу:

– Так?

Ну вот, стоит и глаза таращит. Можно подумать он меня голой не видел… Или это из-за халата? Что-то темнит, товарищ.

– Ещё кое-что.

Мужчина медленно подошёл ко мне. Я, не мигая, смотрела ему в лицо: теперь его глаза напоминали сталь. Странный блеск сделал их гораздо светлее, чем они есть. А выражение было таким чудным, что я с трудом сдерживалась от улыбки.

Так дети смотрят на новогодний подарок. С восхищением, трепетом и благоговением. Они не торопятся снять обёртку и узнать, что же там внутри. Нет, будут лишь осторожные поглаживания. Робкий осмотр и догадки.

Хм, что с меня снимать будут? И какой в этом интерес? Стас – фетишист? Нет, это даже не смешно.

– Завяжи, пожалуйста, волосы повыше. Боюсь, они будут мешать, и я могу сделать тебе больно.

От слова «больно» я напряглась. Ощутимо так. Насчёт этого мы точно не договаривались. Я могу терпеть боль, но как же она мне ненавистна.

Аккуратно взяла резинку, не удержавшись, провела пальцем по его раскрытой ладони и удивилась: сейчас она горячая как кипяток. Как же хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Да и я сама бы не отказалась вновь пройтись своими ладонями по его крепкому и мускулистому торсу.

Кровь прилила к щекам. Я краснею? С чего бы это?

Поджав губы, сделала как можно более безразличный вид и тремя быстрыми движениями стянула волосы в пучок.

– Можно?

У Стаса было что-то ещё в другой руке. Я несмело кивнула. Он бережно поправил мне волосы, его пальцы несмело укладывали пряди, пока моей макушки не коснулось что-то твёрдое. Гребень?

Я только хотела поправить его, но Стас решительно схватил меня за руку и не дал этого сделать.

– Не надо.

Проклятье, да что с ним? Почему он так смотрит на меня? Словно…

Ну, конечно, я подумала совсем не о том, когда он сказал, что я женщина его мечты. Нет. Вот сейчас Стас претворяет свою мечту в жизнь. Дьявол, это какое-то безумие.

– До чего же ты красивая.

От такого признания я невольно улыбнулась.

Я пришла к нему, заметно волнуясь. Вся эта таинственность наводила на определённые мысли. Я не была до конца уверена в хороший исход этой затеи.

Мы, как всегда, пили чай, когда Стас решил приоткрыть завесу тайны.

– Слушай, я не буду делать ничего такого. Успокойся.

– Да я не нервничаю. Просто… Ну я же должна знать, что буду показывать.

– В смысле? – Стас подпёр щеку рукой и озадаченно посмотрел на меня.

– Настрой будет разным. Знаешь, съёмка для магазина будущих мам и съёмка для секс-шопа разные вещи. Одним нужна теплота, мягкость и уютность. Я должна быть милой, чертовски милой. Другим нужна дерзость или покорность, помноженная на страсть. Настрой очень сильно влияет на результат.

– Ты снималась для секс-шопа? – в глазах Стаса появился неподдельный интерес.

– Да, всякую одежду демонстрировала. Но даже не надейся, моего лица там нет. Так что это останется тайной.

На лице мужчины промелькнула тень разочарования.

– Но мне важно только твоё доверие и спокойствие. Ты будешь демонстрировать эмоции.

– Эмоции? – я переспросила, толком ничего не поняв.

– Да. Эмоции, чувства. Будешь таким ретранслятором. Так что тут бессмысленно подготавливаться. Подробностей ты не дождёшься, иначе эффект будет не тот.

Ну и скрытный же он. Напустил туману, и водит меня как слепыша какого-то. Поди, догадайся, какую мерзкую пакость он задумал.

– Только сделай одолжение: в следующий раз, перед тем как мы начнём, умойся, пожалуйста.

– Умыться?

– Да. Смой с себя это вульгарный раскрас. Без него ты гораздо красивее и милее.

Невольно мне вспомнилась фраза из сказки: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»

– Ты так действительно считаешь?

– Да. Поэтому увидеть тебя с утра в первозданном виде – истинное удовольствие.

Вот и сейчас он сделал мне очень приятный и неожиданный комплимент.

Я ему нравлюсь такой, какая есть. Ему не нужен весь этот маскарад, лишняя мишура.

Жар его рук заставил меня вздрогнуть, когда грубые мужские ладони коснулись моих щёк. От этого я только сильнее вспыхнула, заливаясь краской.

Теперь что-то ненормальное творится и со мной. Почему так тяжело дышать? Почему полыхает моё лицо? И почему мне так трудно смотреть ему в глаза?

– Ты мне веришь?

Дьявол.

Это какая-то извращённая игра. Чего он хочет? Откуда этот заискивающий тон?

Верю ли я ему?

Щёки болезненно зардели, их огонь словно обжёг мои глаза. Стало так горячо, что невольно выступили слёзы.

Вот только этого не хватало.

Я не могу плакать. Нельзя. Ведь я сильная. Сильные не плачут.

Шумно вдохнув носом воздух, еле слышно ответила:

– Верю.

– Тогда закрой глаза.

Сжав зубы, выполнила и эту просьбу. Что-то прохладное и немного шершавое коснулось моего лица. Плотная повязка легла на глаза.

Я не успела испугаться, как Стас поцеловал меня в шею и успокаивающе прошёлся рукой по моей спине.

Так, на это мы не договаривались.

– Успокойся. Я не сделаю тебе больно. Просто расслабься и ни о чём не думай. Хорошо?

Расслабиться и не думать? Легко сказать. Тело так напряжено, что я сейчас как заряженное ружьё: одно неловкое движение, и будет выстрел.

Он гладил мою спину и плечи, от жара его ладони я начала млеть. Лёгкие ласкающие движения напоминали массаж. Он словно втирал что-то в мою кожу. Теперь странное покалывающее тепло расползалось от моих лопаток к пояснице. Дыхание стало спокойным, но немного тяжёлым. С каких пор моё тело такое податливое и мягкое? И почему я не хочу, чтобы он останавливался.