Чтение онлайн

Она взглянула на ректора, потом на мистрис Финч, присоединившуюся к мужу, и в недоумении закрыла глаза руками, затем она опустила руки, повернула голову в мою сторону, потом вдруг направо и подняла руки с истерическим хохотом. Хохот завершился криком торжества, огласившим весь дом. Она бросилась к Нюдженту Дюбуру и, не имея никакого понятия о пространстве, наткнулась на него так, что едва не повалила.

— Я узнала его! Я узнала его! — воскликнула Луцилла и обвила шею Нюджента руками. — О, Оскар! Оскар!

Она крепко обнимала Нюджента, произнося имя Оскара, и опустила голову на его грудь вне себя от радости.

Все это свершилось прежде, чем кто-либо из нас успел опомниться. Вся ужасная сцена продолжалась не более полминуты. Доктор, вбежавший в комнату вслед за Луциллой с пустыми руками, внезапно ушел и вернулся с повязкой, забытой в спальне. Гроссе первым из нас пришел в себя. Он молча приблизился к ней.

Она услышала его шаги прежде, чем он успел накинуть ей повязку на глаза. Минута, когда я обернулась в ужасе, чтобы взглянуть на Оскара, была также минутой, когда она подняла голову с груди Нюджента. Глаза ее устремились по одному направлению с моими и встретили лицо Оскара. Она увидала его мертвенный оттенок при ярком свете.

Крик ужаса вырвался у нее. Она отступила назад и схватилась за руку Нюджента. Гроссе твердо повернул ее спиной к окнам и поднял повязку.

— Наденьте ее опять, — сказала она, держась одною рукой за Нюджента, а другой указывая с отвращением на Оскара. — Наденьте ее опять. Я видела уже достаточно.

Гроссе завязал ей глаза и подождал немного. Она все еще держалась за руку Нюджента. Порыв негодования побуждал меня сделать что-нибудь. Я выступила вперед, чтобы развести их. Гроссе остановил меня.

— Нет, — сказал он. — Зло и без того велико.

Я опять взглянула на Оскара. Он стоял все в том же положении, как застала его Луцилла, устремив глаза вперед и замерев на месте. Я подошла к Оскару и тронула его. Он, по-видимому, не почувствовал. Я заговорила с ним. Он был глух, как камень.

Голос Гроссе на минуту отвлек мое внимание в другую сторону.

— Пойдемте, — говорил он, стараясь увести Луциллу в ее комнату.

Она покачала головой и схватилась крепче за руку Нюджента.

— Ведите меня вы, — сказала она. — До двери.

Я опять попробовала вмешаться, и немец опять остановил меня.

— Не сегодня, — сказал он твердо и, сделав знак Нюдженту, взял Луциллу за другую руку. Они молча вывели ее из комнаты. Дверь за ними затворилась. Ужасная сцена окончилась.

Тихий плач донесся с противоположной стороны комнаты и напомнил мне, что ректор и жена его еще находятся с нами. Слабая мистрис Финч полулежала в кресле, плача и переживая случившееся. Муж с младенцем на руках старался успокоить ее. Мне следовало, может быть, предложить свои услуги, но признаюсь, огорчение мистрис Финч не произвело на меня особенного впечатления. Мое сердце рвалось к другому человеку. Я забыла и ректора, и жену его и возвратилась к Оскару.

На этот раз он поднял голову, заметив меня. Забуду ли я когда-нибудь страдальческое выражение его лица в эту минуту, безнадежный взгляд его сухих глаз?

Я взяла его руку, жалея бедного, обезображенного, отвергнутого молодого человека, по-матерински поцеловала его в лоб:

— Утешьтесь, Оскар, — сказала я. — Предоставьте мне уладить дело.

Он протяжно вздохнул и благодарно пожал мою руку. Я попробовала опять заговорить с ним. Оскар прервал меня, внезапно повернувшись к двери.

— Нюджент там? — спросил он шепотом.

Я вышла. В коридоре не было никого. Я заглянула в комнату Луциллы. И там не было никого, кроме ее самой, Гроссе и няньки. Я знаком вызвала Зиллу и спросила, где Нюджент. Оказывается, он внезапно оставил Луциллу у двери спальни и вышел из дома. Я спросила, в какую сторону он направился. Зилла видела его в поле за садом, быстро удалявшимся по направлению к горам.

— Нюджент ушел, — сообщила я, вернувшись к Оскару.

— Будьте ко мне добры до конца, — сказал он. — Отпустите меня.

У меня мелькнуло подозрение, что он последует за братом.

— Подождите немного, — сказала я. — Отдохните здесь.

Оскар отрицательно покачал головой.

— Мне надо побыть одному, — сказал он и, подумав немного, спросил:

— Нюджент ушел в Броундоун?

— Нет. Его видели на пути к горам.

Оскар взял опять мою руку.

— Будьте снисходительны ко мне, — сказал он, — отпустите меня.

— Домой? В Броундоун?

— Да.

— Позвольте мне пойти с вами.

Оскар снова отрицательно покачал головой.

— Простите меня. Я сообщу вам о себе позже.

Ни слез, ни одной из тех вспышек гнева, с которыми я была давно знакома! Ничего не изменилось в его лице, ничего не изменилось в голосе, ничего не изменилось в поведении, только сдержанность, внушающая сострадание, — сдержанность отчаяния.

— Позвольте мне проводить вас, по крайней мере, до калитки, — попросила я.

— Да благословит и да вознаградит вас Бог, — ответил Оскар. — Отпустите меня.

Учтиво, но с твердостью, изумившей меня, высвободил свою руку и ушел.

Я не могла стоять больше и, дрожа, опустилась на стул. Мысль, что в будущем нас ожидают еще более тяжелые испытания, еще более ужасные несчастья, приводила в отчаяние. Я была вне себя, с уст срывались слова отчаяния на моем родном языке. Мистрис Финч побудила меня опомниться. Я увидела ее, как сквозь туман, утирающей слезы и смотрящей на меня с испугом. Ректор приблизился со словами сочувствия и предложил свою помощь. Я не нуждалась в поддержке. Я прошла тяжелую жизненную школу и научилась переносить испытания.

— Благодарю вас, сэр, — ответила я. — Позаботьтесь о мистрис Финч.

В коридоре было свежее. Я вышла туда, чтобы походить и успокоиться.

Внимание мое привлекло маленькое существо, притаившееся на подоконнике. Маленьким существом была Джикс.

Ребенок, вероятно, инстинктивно понял, что в доме случилось что-то неприятное. Джикс смотрела на меня боязливо, закрываясь своей куклой, видимо, выражение моего лица внушило ей сильное опасение.

— Вы хотите побить Джикс? — спросила она, забиваясь в угол.