Чтение онлайн

– Что ж, зал украшен миленько, – начала перечислять Лиза, сев ровно и убрав руку от щеки. – Блюда великолепны, наконец-то в них чувствуется вкус специй...

На самом деле "милое" убранство банкетного зала заключалось лишь в том, что на столах были скатерти и красивая посуда. По крайней мере, на столе молодых среди металлических блюд стоял тонкостенный расписной фарфор – такая изысканная роскошь! – и кроме ложек лежали неудобные двузубые вилки, зато с резными костяными ручками. Но ни цветов, ни каких-либо гирлянд, ничего из декора в зале или на столах больше не было. Еда же действительно поражала разнообразием, а та пара блюд, которые Лиза осилила попробовать, были не только досолены, но и отзывались тонкими оттенками душистых специй.

– Но развлечения так себе, какие-то странные песни... для свадьбы, – добавила Лиза, осторожно подбирая слова. – Это ведь не похороны, чтобы слушать, кто сколько и кого убил.

На самом деле заунывный речитатив местного барда навеивал на нее еще большую тоску во всей этой неприятной ситуацией с внезапным замужеством. И так хоть волком вой, не было никаких идей, что ей делать с хмурым, молчаливым мужем, как себя вести. Так еще и музыка похоронная какая-то.

При ее словах многие присутствующие взглянули на стоящих меж столами музыкантов. Парнишка сглотнул и побледнел, пожилой гусляр тонкими пальцами провел по своей седой бородке.

– А какие песни поют на свадьбах твоего мира? – поинтересовался король.

– Разные, но больше подходящие для танцев и веселья. И обычно о любви там поется...

– О любви? – хмыкнул кто-то, сидящий с другой стороны от мужа, но быстро осекся.

– Да, интересно, – продолжил король, недовольно глядя в сторону выскочки. Затем обратился опять к Лизе. – Напой нам хоть одну подобную песню для примера.

– Да, а мы подхватим... ежели чего... – поддакнул парнишка-менестрель, но тут же еще больше побелел под метнувшимися к нему взглядами охраны.

– К сожалению, музыкальными талантами я обделена, – призналась девушка, ища причину отказаться. – Моим пением только соседей распугивать.

Не хотелось бы позориться еще больше, ведь сейчас она после тяжелой болезни и красотой не блещет. На тонких губах королевы расцвела улыбка, и вот теперь Лизе, назло ей, захотелось непременно что-нибудь исполнить.

– К тому же слова в песне должны складываться красиво, в определенном порядке, но я пока еще не так хорошо владею вашим языком, – на самом деле артефакт всего лишь дословно переводил ее слова на местный язык, видимо, иногда коряво, бывали недопонимания. – Но я могу примерно изложить содержание какой-нибудь песни, а ваши музыканты потом переложат смысл в более красивую форму.

Его Величество требовательно махнул рукой, веля приступать, а Лиза задумалась. Голова с трудом работает, а тут еще по заказу срочно вспомни им что-то лирическое. Как назло, ничего конкретного не вспоминалось.

Девушка откинулась на спинку кресла, чтобы хоть немного задвинуться вглубь от многочисленных взглядов, направленных со всего зала в ее сторону. Широкоплечая фигура мужа частично скрывала ее от прочих гостей, сидящих за их столом, ну хоть так. А то пялились все – и гости, и слуги, которые все еще застыли на тех местах, где их застала первая фраза иномирянки.

Сам супруг тоже смотрел, на этот раз даже больше развернувшись в ее сторону. Так даже лучше – больше прикрывает ее от половины гостей. Но Лиза не тешила себя надеждами, что этот незнакомый ей мужик осознано защищает ее от чужого внимания – они от силы пару часов как знакомы, даже ни разу не поговорили. Его глаза ни на каплю не потеплели, брови все также хмуро сведены, словно барон сам удивлялся, кто это рядом с ним сидит.

Лиза посмотрела на его суровое загорелое лицо, чуть обветренное, кожа на мужских губах сухая, с парой трещинок – вблизи такие детали стали видны. То есть ее муж действительно не дворцовый прихвостень, а воин из действующей армии, откуда его вероятно внезапно выдернули, раз даже толком в порядок себя привести не успел. И в который раз промелькнула мысль, что король этому мужчине не "ценную жену" хотел подарить, а какую-то подлянку сделать. Вопрос – почему? Но в чем смысл подлянки – лишь в том, что у нее нет магии? А у всех ли местных невест она имеется?

Лиза перевела взгляд на королевскую чету, сидящую отдельно от всех на возвышении и все еще снисходительно ждущую ответа. На их губах кривились усмешки. И слова именно той песни сами всплыли в памяти попаданки.

– Что ж, запоминайте, – обратилась она к музыкантам, подаваясь вперед и откашлявшись, чтобы громко начать: – Одинокая птица, ты летаешь очень высоко в бесконечно голубом небе. И пугаешь бродяжек и собак внизу размахом своих мощных крыльев. У тебя нет птенцов, нет гнезда, и тебя зовет наверх невидимая всем остальным звезда. Только в глазах твоих отрешенная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.

Последние слова девушка произнесла, глядя уже в сторону королевской четы.

– Одинокая птица, ты летаешь слишком высоко, и лишь безумец, влюбившийся в тебя, поднимется за тобой следом на эту вышину, – продолжила Лиза в повисшей тишине, переводя теперь взгляд на королеву, которая вытянулась в кресле как струна. – Чтобы вместе с тобой разбиться, – сделала выразительную паузу. – С тобою вместе.

Какие-то дамочки, сидящие за отдельным столом с другой стороны от Ее Величества, дружно ахнули, достали платочки. Кто обмахнуться, кто ко рту приложить. Сама же королева лишь моргнула, как-то заторможенно. Зато парочка охранников за спиной венценосных особ подобралась так, словно к бою приготовились. Но девушка уже вновь отвернулась к ошарашенным музыкантам и продолжила:

– Не знаю, как у вас, но в наших песнях часто бывают повторяющиеся части текста, называется припевом. Вот это он сейчас и был. А дальше в песне говорится, мол, крылатое создание, давай отдохнем, посидим вместе на ветвях. Помолчим и подумаем. Что на небе такого, ради чего стоит уноситься туда, а потом падать. И после этого нужно опять повторять припев. То есть опять повторить: одинокая птица, ты летаешь слишком высоко, и лишь безумец был способен так влюбиться, чтобы подняться за тобой наверх, чтобы потом вместе с тобой разбиться. С тобой вместе. Эту фразу тоже нужно мелодично повторить несколько раз. С то-обо-ою вме-есте, – попыталась под конец пропеть Лиза, но запнулась и смолкла, напоровшись на взгляд супруга.

Чего больше было в его темных глазах? Удивления? Непонимания? Недовольства?

На несколько ударов сердца в зале воцарилась полнейшая тишина, даже посуда не звенела, слуги все еще стояли столбами на местах, переглядывающиеся в недоумении гости изредка косились в сторону монаршего стола.

– Я не понял, а где здесь про любовь? – раздался тот же голос откуда-то из-за широкой спины развернувшегося к ней боком мужа.

– Кхе, да, всего лишь какая-то странная песня про птицу, – там же добавил негромко еще один невидимый девушке смельчак.

Король вздернул в невысказанном вопросе брови, поглаживая тяжелый подбородок, скрытый небольшой темной бородой.

– Песня совсем не про птицу! – возмутилась Лиза. – Это же образно! Прием такой особый использован, чтобы иносказательно выразиться!

Теперь муж – еще бы вспомнить, как его зовут – отвернулся и откинулся на спинку своего кресла, сплел пальцы рук на животе. Из-за него показался, подавшись вперед, еще один незнакомец и уже знакомым голосом – вот кто тут самый любопытный – поинтересовался: