Чтение онлайн

Эта новость настолько увлекла ребят, что каких-то существенных повреждений я не получил, наоборот, даже удостоился улыбки от рыжей капральши, не такой, от которой в дрожь бросает, а напротив – застенчивой и милой. Что заставляло беспокоиться еще больше, жизненный опыт говорил мне, что любое изменение отношения девушки – не к добру.

В общем, мы простились до среды на высокой ноте, на мой вопрос, собираются ли они в выходной куда-то выбраться, я услышал твердое «нет». Ну и ладно.

Машины здесь были двух видов – самбу, для нескольких человек, похожие на наши гоночные машины, с удобными сидениями внутри и зализанными формами снаружи, прозрачный корпус представлял собой единое целое, словно сделанный из большого куска стекла. И бату – что-то вроде водных мотоциклов – с такой же посадкой, рулем, турбинным движителем, ровной площадкой вместо колес, с упорами для ног. Именно такая модель мне была доступна, видимо, до нормального кабриолета и прав категории В не дорос еще.

Нижняя сторона несущей площадки бату отталкивалась от любого физического тела максимально на два метра, так что над водой летать не рекомендовалось, вытесненная из-под мотоцикла... Нет, лучше буду называть его «моноплан». Так вот, моноплан парил в двух метрах над жестким основанием – дном, а вытесненная вода заливала незадачливого монопланериста со всех сторон, в том числе и сверху, если глубины хватало.

Рекомендованная высота полета – десять сантиметров, была достаточна для перемещения над проложенными специально дорожными полотнами с высокой степенью плотности.

Скорость моноплан набирал за счет турбины, расположенной вдоль конструкции практически между ногами водителя. Местные правила дорожного движения были лаконичны – при сближении с другим аппаратом роль водителя сводилась к наблюдению, парковка, зоны, недоступные для посещений и прочее – все регулировалось автоматически, так что оставалось только жать на газ и вовремя вращать руль, тем более что любые ошибки автоматика корректировала.

Не знаю, что имел ввиду ан Траг под словом «пройти курс» - на симуляторе я сделал вылет из гаража и проехал по виртуальной трассе с первого раза, после чего получил допуск к самостоятельным выездам и закрепленный за мной конкретный аппарат, чем-то немного похожий на оставшийся на той Земле Kawasaki ZZR1100 какого-то девяносто лохматого года. Давно я на нем уже не ездил, года два, наверное. В наших местах разогнаться на этой шайтан-колеснице негде было, даже специально выезжал, помнится, погонять на военный аэродром, только там можно было дать паспортные 270. Про него я тоже в письме родителям написал, попросил отдать Гуревичу, тот давно уже на мой эндуро облизывался, пусть гоняет.

Для меня город будущего - это скопление футуристических зданий, многочисленных автострад с летящими над дорожным полотном каплями автомобилей, проносящиеся между зданиями летательные аппараты, самодвижущиеся тротуары и голографическая реклама, полный набор штампов нашего кино. Уртаки можно было спутать с американским пригородом – ровные ряды одноэтажных домов на идеально подстриженных лужайках, низкие ограды, выкрашенные белой краской, широкие тротуары с гоняющими на вполне современного мне вида великах детьми и идеально ровные дороги. Не хватало только машин на вьезде в дом. Хотя нет, увидел и такое – каплевидный корпус, лежащий на земле. Колеса, по умолчанию, отсутствовали. Отсутствовали также привычные американцам двери и окна, стены домов были почти везде абсолютно гладкими. За все время, пока я плелся по центральной улице, заметил только четыре оконных проема

До города, отстоящего от поместья в двадцати километрах, я добрался за несколько минуты – этого мне хватило, чтобы вывести байк из ангара, медленно подьехать к границе поместья, зарегистрироваться в дорожной службе (по сети, меньше секунды) и втопить газ, или что там было в двигателе, до трехсот км в час. Несмотря на полдень выходного дня, встречных транспортных средств практически не было. Попутных тоже, если не считать такой же драндулет, который выехал из ангара прямо передо мной, и за которым я эти минуты ехал на расстоянии примерно в сотню метров – автоматика приблизиться на меньшее расстояние не позволила. Ярко-красный комбинезон обтягивал явно женские формы, но сразу после вьезда в Уртаки попутчик свернул направо, а мне, как оказалось, ход был туда закрыт. Едва я пересек границу города, как скорость автоматически упала до тридцати км, и появились маршрутные пунктирные линии. Все красные, кроме одной – ведущей прямо вперед.

К приземистому круглому, метров сто диаметром, зданию со стеклянным куполом.

Огромная площадь вокруг здания, выложенная черными с красными прожилками, идеально подогнанными гранитными плитами, была пустынна. Местные жители обходили ее по тротуару, не наступая на мостовую. Еще бы, я на такую тоже наступал бы с осторожностью, брат нашего мэра торговал таким гранитом по сто сорок евро за квадрат толщиной в три см. Тут, на взгляд, ее было не меньше ста тысяч квадратов. И стоила такая плитка гораздо дороже, я думаю – линии бору разукрашивали площадь мелким геометрическим узором.

Судя по тому, что зеленый пунктир вел меня прямо в здание, мне наступать было можно. Стоянка для транспорта в обозримой близости не наблюдалась, так что просто оставил моноплан на газоне, вот такой я некультурный человек, бросил шлем на сиденье и, стараясь не наступать на линии, пошел к распахнутым воротам. Немногочисленные присутствующие местные жители ради такого зрелища оторвались от своих повседневных забот и смотрели мне вслед.

Широкий проход, постепенно сужающийся к центру, вывел меня в большой холл со стеклянным потолком где-то метрах в тридцати-сорока от пола. Это и был тот стеклянный купол, который я видел снаружи. Холл был разделен на семь секторов, каждый из которых имел проход в соседнее помещение. Мне, понятно, предстояло идти в центральный.

Помещение было обставлено скудно, ни диванчиков, ни шкафов, уж не говоря о кроватях или барных стойках. Посреди огромного трапециевидного пространства размером с садовый участок стоял пьедестал со светящимся шаром. Пунктир вел прямо к нему.

Ну нельзя так сразу, это неприлично. Сначала надо осмотреться, я походил кругами вокруг источника света, потрогал идеально ровные, не иначе как молдаване штукатурили, стены, покрытые светло-бежевой краской, пошаркал ногой по деревянному полу, вроде натуральное все. Вот только отсутствие окон немного нервирует. Тут бы картины повесить, пару статуй поставить – и получится неплохой музей. Тем более что главный экспонат есть, даже вон – зовет меня, пунктир начал моргать, а это значило, что маршрут срочный.

Подошел, посмотрел на ладони – интересно, одну руку надо класть или две? Подумал, что хуже не будет, и накрыл светящийся шар обеими ладонями.

Если вы накроете лампочку плотно-плотно, свет все равно будет пробиваться сквозь границы между пальцами, если он достаточно яркий – через мягкие ткани. А тут такое ощущение, что я просто загасил источник света. Оторвал ладони, нет, вроде горит. Положил одну, и такое ощущение, словно чего-то не хватает. Так что вернулся к первоначальной позиции.

Где-то с полминуты ничего не происходило, и я уже решил, что моя миссия комплит, и можно идти домой или поискать в этом городишке злачные места. На карте принадлежащей эн Громешу области они были обозначены, так что найти их – дело нескольких минут.

Внезапно шар разгорелся снова, несильно, но мне показалось, что излучение пронизывает меня насквозь. Очень приятно, словно зашел с мороза домой, сунул продрогшие руки под горячую воду и чувствуешь, как постепенно тепло от ладоней с кровью переносится по всему телу, отогревая замерзшие колени, пятки, уничтожая холод внутри живота. Так продолжалось несколько минут, пока я весь внутренне не отогрелся. Казалось, вся усталость, накопившаяся за эти дни, тоска по дому, страх перед будущим, чувство потерянности и неопределенности – все это исчезло, растворилось в тепле, проблемы отдалились, растаяли. А уверенность в том, что все должно получиться, наоборот, появилась и окрепла.

Внутри возникло чувство восторга, которое разлилось по всему сознанию до такой степени, что я чуть не зарыдал от радости и счастья. Причем поначалу осознавал, что такое состояние для меня необычно, что нет никаких обьективных причин так радоваться и кайфовать, но резкий всплеск эйфории почти снес все логические установки и некоторое время я мыслил только эмоциями.

Еще немного, и я потерял бы самоконтроль, не знаю, стоял бы так вечно с улыбкой идиота и слюну пускал, ушел бы в себя, чтобы не потерять вот это чувство нирваны, и окончательно оторвался от реальности. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, вот и этот сеанс психотерапии закончился, оставив только ощущение чего-то важного, что произошло, но моим сознанием не зафиксировалось. Как-то я понял, что ладони можно убрать.