Чтение онлайн

Шли мы долго, коридор тянулся и тянулся. Поворот, еще поворот. На голову постоянно сверху что-то сыпется. Неуютно. Еще этот постоянный стук. Хотя может он наоборот так местных тварей отпугивает? Может тут есть какой-то хищник, что с такими звуками перемещается? Но, тогда как он охотится, если все в курсе о его приближении?

В воздухе потянуло сыростью. Чем я это ощущаю непонятно, но ощущаю. Кажется, приближаемся к подземному озеру, про которое говорил Тёпа. Волк впереди остановился и уселся на землю. Всё пришли? Шаман потушил огонек, постоял привыкая к темноте, а потом осторожно передвинулся вперед к выходу из коридора, по которому мы и шли. Выглянул наружу и тут же спрятался назад. Приложил палец к губам. Ну ладно я это почему-то вижу, а орчата?

Он их поманил к себе. Они также осторожно подошли к нему. Значит они в темноте что-то видят. На шамана уставились две пары глаз, плюс мои глазницы. Мне же тоже интересно, что он там такого увидел, что так стал себя вести.

– Ни звука, - пошипел шаман, - там гоблины.

В глазах мальчишек заплескался ужас.

Глава 17

И вот тут даже я понимаю, что оказались мы все в аховой ситуации. И что же делать? Благодаря Кузе выход из пещер в поселок перекрыт дверью и присыпан камнями. С одной стороны, теперь гоблины внезапно не атакуют поселок, а с другой мы бы с большим удовольствием сейчас на всех парах рванули обратно, всех предупредили, дверь бы также закрыли и камнями присыпали, но были бы вместе во всеми в поселке.

Зато теперь мы как отважные разведчики. Правда без возможности предупредить поселок о появлении гоблинов. Если шаман предупредил, что мы идем в пещеры, то, наверное, орки сразу начнут завал разбирать, а если не предупредил, то не сразу. Еще вопрос что будут делать гоблины, когда упрутся в запечатанный выход из пещер? Хотя более важный вопрос, а они вообще идут на поселок нападать или у них тут какие-то другие дела, и мы на них случайно наткнулись.

Гук снова выглянул из-за камня, и я вместе с ним. Полтора десятка гоблинов кучковались на берегу озера. Как-то маловато для нападения на поселок. Возможно это разведчики. Или что хуже это авангард большого отряда. Если разведчики, то, наверное, можно попробовать их перебить, и, тогда как поступит их командование? Пошлет новую группу? Предположит, что в этой области пещер что-то страшное, что перебило кучу гоблинов и его лучше не злить? Я не ничего не знаю про гоблинов, чтобы что-то предполагать, кстати и про орков я знаю на удивление мало, хотя напрямую соприкасаюсь с ними.

Гоблины, хаотично перемещались по берегу озера. Вообще не похоже, что у них есть какое-то понятие о дисциплине. Ростом они были, наверное, по грудь взрослому орку, значительно уступали им в силе, но как-то умудрились их выгнать с насиженных мест и их имя вызывало у орков ужас, особенно у молодежи. И почему? Доспехов практически не видно, оружие так себе, что в них такого ужасного? Я смотрел на этих мелких зеленых уродцев и никак не мог понять, почему орки их так боятся.

– Смотрите внимательно, - прошипел старый шаман, - и не дайте вашим глазам затуманить ваш разум, попытайтесь заглянуть в их суть.

Мальчишки чуть выползли из-за валуна, за которым все мы прятались и в четыре глаза уставились на гоблинов.

– Прима, а что они должны увидеть? – спросил я помощницу, - и почему гоблины вызывают у орков такой ужас?

– Как я уже говорила ранее гоблины являются автохтонным населением этого мира и рассматривают все остальные расы как захватчиков, поэтому ведут с ними войну на тотальное истребление, - начала объяснять Прима.

– Хорошо, допустим, но тогда почему все остальные расы не объединяться и не устроят гоблинам тотальный геноцид? – спросил я, - звучит конечно, так себе, но все же?

– Чисто теоретически это возможно, - ответила Прима.

– Но, договаривай, есть же какое-то «но»? – перебил ее я.

– Есть, обязательно есть, - согласилась Прима, - есть застарелые обиды, уязвленная гордость, кровная месть, переполняющий разум гнев, сжирающая изнутри злость, не смываемый позор, оскорбления, плевки в душу, боль, горе, печаль. Список можно продолжать и продолжать. История взаимоотношений рас насчитывает не одно тысячелетие, и темных страниц в ней гораздо больше чем светлых. Поэтому отбросить весь накопленный за это время негатив в принципе невозможно. Иногда возникают ситуативные союзы более-менее близких по духу народов, но они решают краткосрочные цели и распадаются.

– Ну про невозможность создания единого фронта по борьбе с общим злом я понял, дело темное, дело давнее, тысячелетиями лелеемое, - сказал я, - так просто от своих обид никто не откажется, иначе посчитают слабаком и с радостью нанесут новые. Я никак не пойму, что в этих коротышках такого ужасного, кроме их внешнего вида?

– Заклинание «Трансформация», - коротко ответила Прима.

– И что? – ничего не понял я.

– Гоблинские шаманы единственные в этом мире владеют этим заклинанием, - пояснила Прима, - при этом это нельзя назвать прям совсем заклинанием, скорее это некий обряд, который повторить можно, но результат получают только гоблины.

– И что в нем такого ужасного? – все еще ничего не понимал я.

– Гоблины стараются брать как можно больше пленных, - сказала Прима.

– И? – я уже начинал терять терпение от ее слишком долгой преамбулы.

– И с помощью этого ритуала пленные превращаются в гоблинов, - наконец закончила объяснение Прима.

– Ух ты! – только и смог вымолвить я.

– Вот именно, - сказала Прима, - плюс ко всему у гоблинов значительно более быстрый цикл размножения, поэтому любое сражение с ними независимо от результата – это проигрыш их противников. Рано или поздно гоблины их или перебьют, или поглотят.

– Да, перспективка, - растягивая слова сказал я, - кажется теперь я понимаю ужас в глазах мальчишек. Увидеть перед собой врага, который тебя или убьет, или превратит в себе подобного, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Это действительно ужасно.

Я замолчал, переваривая полученную информацию. Одно можно сказать однозначно в этом мире не абсолютно хороших и абсолютно плохих. Хорошие парни на поверку оказываются злобными захватчиками, которые подвергают геноциду местное население, а плохие парни оказываются борцами за свободу своей земли, которые ведут неравный бой с ордами пришельцев.

Самое плохое в этой ситуации, что ты не можешь остаться в стороне. Тебе придется принять чью-то сторону и вымазать образ противника черной краской, убить в нем все хорошее, чтобы победить. Нельзя сражаться с тем, кто, как и ты ценит прекрасное, кто разделяет твои ценности, взгляды, устремления, с такими можно только дружить и вести совместные дела. Враг должен быть твоей полной противоположностью иначе ты его не победишь.

И самое смешное в этой ситуации перманентной войны, что попадаешь ты на нее обычно случайно. До того, как ты получше узнаешь обе стороны. Ты попадаешь по одну из сторон баррикад и все. Ты начинаешь ближе узнавать тех, с кем столкнула тебя судьба, вы помогаете друг другу, ведете какие-то совместные дела, потом ты обязательно кого-то с кем близко сошелся теряешь. Все вторая сторона независимо от ее морально-этических норм становится и твоим врагом.

И вот смотрю я на гоблинов и думаю, а если бы меня в пещерах нашли не орчата, а гоблинята – какими бы были мои мысли? Кого бы я считал хорошими парнями, а кого плохими? И я не уверен, что сейчас мое мнение об обстановке в этом мире не было кардинально противоположным.

– Прима, а этот ритуал поводят только гоблинские шаманы? – спросил я.

– У гоблинов нет шаманов, - ответила Прима, - гоблинские маги зовут себя колдунами. У них очень необычная по сравнению со всеми остальными расами магическая практика. Я понимаю суть вашего вопроса. Для победы недостаточно убить гоблинских магов, чтобы не дать им возможность проводить ритуал трансформации. При смерти колдуна его магический дар перепрыгивает на ближайшего гоблина. И при этом перепрыгивании колдун постепенно подчиняет себе тело нового носителя, и он становится все тем же колдуном. Таким образом некоторые их колдуны живут уже более тысячи лет, больше некоторых эльфов.