Чтение онлайн

И каждый раз, когда я рассказываю о том, как отряд не мог собраться воедино из-за того, что Нордек нам мешал, я словно сама опускаю ту часть, где Маршал отряда — мой любимый мужчина. Ощущение, что я и сама скоро перестану в это верить.

Элиас тем временем рядом. Да, не всегда, но помогает справиться с этим огромным количеством внимания и «отходняком» От миссии.

Но даже несмотря на его помощь, я решила для себя кое-что. Слава мне не нужна, я хочу быть полезной в полях, а не сидя в кресле накрашенная как кукла, вещать о каком-то успехе, которого по факту не было.

Да, планета теперь открыта к посещению исследователей, но по сути, это может быть стечением обстоятельств, и убеждена, что одна я бы все равно не справилась. То, что он был рядом со мной там — это половина моей силы. Потому я уезжаю на Эвору. Сейчас последнее интервью, где я отвечу на вопросы, а дальше сплошное затишье. С воином младшим мы попрощались ещё вчера, вещи уже в космомобиле, и через буквально пару часов меня ждет путь туда, где меня не было очень и очень давно.

Отвечаю на вопросы, которые всегда звучат с таким восторгом, что мне уже кажется, что я и сама умею так искусно лгать. Снова заходит речь о том, что я оказалась в отряде лучших и я никогда не отрицаю этого. Они и правда для меня стали семьей, невзирая на то, что по факту я ни с кем не подружилась. Элиас тоже пару раз был на интервью, но он слишком любит насмехаться над ведущими, поэтому его неохотно зовут. Коммандер Ворн все приглашения на интервью ожидаемо отклонил. Что с ним происходит я не знаю…Как и по просьбе Элиаса не звоню ему и не пишу, вообще никак не появляюсь.

На самом деле, между всеми нами случилось то, что было очевидно, и то, чего я боялась.

Мы исчезли друг для друга.

Как это у них происходит обычно, я не знаю. Да и не спрашиваю, потому что боюсь услышать ответ. Но сейчас все выглядит так, будто больше мне никогда не стать частью этой команды.

— Как бы вы оценили командование сэра Ворна? — ведущий задаёт вопрос, на который у меня есть заученная фраза, которую всунул мне сотрудник командного центра.

— Наивысший пилотаж, — улыбаюсь я, поправляя распущенные волосы, которые мне пару часов так точно завивали.

— Мистер Ворн, он был там с вами в подземелье? — эти вопросы я особенно не люблю.

Замолкаю на пару секунд. Они всегда возвращаются меня туда, где я видела бездыханное тело мужчины.

— Мы оба боролись с Нордеком, верно, — усилием воли возвращаю себя обратно.

— Вы потеряли сознание и не знаете как оказались на поверхности, так? Возможно ли, что это мистер Ворн, а точнее его дар способствовал спасению…

Людям всегда хочется видеть героев, чтобы потом видеть в этих героях изъяны. Но я не имею права раскрывать настолько конфиденциальные данные, да и я бы и без запрета генерала центра не хотела бы раскрывать детали и подробности.

— Этого не знает никто, сэр, — мягко улыбаясь и понимая, что мое эфирное время заканчивается, я быстренько сворачиваю эту вечеринку.

В гримерке уже лежит куча подарков и писем, а я наскоро переодеваюсь в обычный термокомбинезон, после Нордека мне всегда холодно, и наконец, сгребая это всё в охапку я выхожу из здания.

Пока иду к парковке не могу уже дождаться, как останусь одна на Эворе, наблюдая небольшие отсеки разных пастельных оттенков и яркую зелень деревьев. Не думала, что настанет тот день, когда я захочу вернуться туда, откуда бежала. Но наверное, когда ты чувствуешь в груди пустоту, тебе на каком-то подсознательном уровне хочется туда, где был твой дом.

Стараюсь не думать о Дариусе, эта бесконечная борьба с собой сильно выматывает, но иначе я просто свихнусь от того, как тоскует сердце. Загружаю в мобиль все полученные подарки и письма в мобиль. А когда наконец хочу обойти космолет, то на полушаге замираю.

Угрюмые глаза смотрят прямо и упрямо. Бьют на поражение как и всегда. Уверенной походкой он приближается ко мне от здания командного центра. Позади замечаю тот же космолет, на котором увидела его впервые. Не позволяю себе улыбки, потому что не знаю, что он скажет. Правда, сердце из груди будто уже вырвалось навстречу тому, кому оно теперь принадлежит.

Вечерний воздух Элизиума густой и сладкий от аромата цветущих люминесцентных лиан, что обвивают стены моего скромного домика. И он стоит посреди этого сияния, неподвижный, как скала. Его тень длинная и темная на вымощенной фосфоресцирующим камнем дорожке.

— Привет, маленькая.

Его голос, низкий, с легкой хрипотцой, прорезает тишину, и что-то внутри меня сжимается в тугой, болезненный комок. Он не делает ни шага вперед, просто стоит и смотрит. Внимательно, пристально, словно сканирует меня взглядом, сверяя с памятью, проверяя на прочность. А мое тело живет своей собственной жизнью: каждая клетка рвется к нему, требует сорваться с места, сломя голову броситься через двор, врезаться в него, вцепиться в его потертую тренировочную куртку и целовать, пока не перехватит дыхание.

И только сейчас, в холодном свете двух лун Элизиума, я различаю детали.

— Что с твоим лицом? — вырывается у меня шепот, полный неподдельного ужаса.

Сквозь смуглую кожу проступают крупные ссадины, а у виска цветет зловещий сине-лиловый кровоподтек, оттенок которого неестественно ярко смотрится в биолюминесцентном сиянии. Сама, не помня как, я сокращаю расстояние между нами. Подушечки пальцев, остывшие на вечернем ветерке, касаются его кожи. Я осторожно провожу по шершавым порезам. Каждый из них, история боли, которую он перенес. Но они не делают его некрасивым. Напротив, в этой грубой правде он кажется еще более настоящим. Самым лучшим.

— Это не так важно, Киара, — его рука накрывает мою, крупные пальцы смыкаются вокруг запястья, и он прижимает мою ладонь к своим губам. Его поцелуи обжигающе теплые, живые, и от них по телу бегут мурашки. — Я не мог прийти раньше, прости. Был немного занят.

Его тон, как приглашение не расспрашивать дальше, и я уже готова кивнуть, как…

— Ой, да ладно, братец, скажи как есть!

Из-за тени высокого дрока, чьи серебристые листья шелестят на ветру, появляется Элиас. Его вечная наглая ухмылка не скрывает главного, в глубине насмешливых глаз таится настоящая, глубокая тревога за брата, которую он вряд ли покажет напрямую.

— Какую правду? — мое сердце проваливается куда-то в ботинки. — Что случилось?

— Элиас! — голос Дариуса звучит, как удар клинка по льду, предостерегающе и резко. Но младшего, разошедшегося, уже не остановить.

— Твой благоверный не пришел раньше, потому что сидел в карцере! Знатно надрал задницу одному ублюдку! И не скромничай, Дар, — Элиас фыркает, поправляя портупею бластера, — пусть Киара знает, что ее никто и никогда больше не посмеет обидеть. Никто.

Воздух перестает поступать в легкие. Карцер. Избиение.

— Боже… — я выдыхаю с шумом. — Ты избил моего прошлого коммандера?

Дариус не отвечает. Лишь пожимает плечами, и в этом скупом жесте вся его сущность. Сделанное — сделано. Тема закрыта. Но мне нужно больше.

— Как… Как твоя невеста, Дар? — выпаливаю я, сжимая кулаки.

— Я люблю тебя, — он обрывает меня резко, безжалостно, сметая все сомнения. И делает один размашистый шаг, стирая между нами последние сантиметры. Его тело вжимается в мое, твердое, реальное, пахнущее пылью, потом и им — Дариусом. Он приникает лицом к моей шее, глубоко вдыхает, и его дыхание обжигает кожу. Краем глаза я вижу, как Элиас, саркастично подняв руки в знак капитуляции, разворачивается и уходит вглубь сада, к сияющему озеру. — Безумно люблю. Я так по тебе соскучился.