Чтение онлайн

На пахучем кусте жасмина, увешанном кремовато-снежными фарфоровыми пуговками, сидела нарядная бабочка. В другой раз Костик постарался бы поймать редкостную черную красавицу с бирюзовыми глазками по краям больших бархатных крыльев, но сейчас ему было не до этого.

Равнодушно глянув на бабочку, он прошагал мимо. Пересек дорожку. Осторожно ступая по узенькой унавоженной канавке, тянувшейся между рядами клубники, то и дело нагибался, ворошил листву: не завалился ли Мишка на боковую где-нибудь здесь?

Но вот Костик остановился, присел. И долго с удивлением смотрел на огромную краснощекую клубнику. Неужели эта та самая великанша, которую Костик впервые увидел нынче поутру? Уже тогда клубника поразила его своей разящей белизной. Стебелек-ниточка согнулся, готовый вот-вот оборваться, а великанша, уткнувшись тупым носом в грядку, как бы дремала в росной прохладе, закрытая от солнца ягодным листом.

«На нее солнышко не глядело, потому-то она ни на капельку и не зарумянилась», — подумал Костик утром. Под щекастую клубнику в коричневых точках он подсунул мягкий ворсистый листик и положил ее точно на пуховую перину. «К вечеру приду проверю, как она тут поживает», — сказал себе Костик.

И вот нате вам — уже созрела ягодка, уже полыхает жарким огнем!

Как ни велик был соблазн, но Костик удержался, не сорвал щекастую клубнику.

«Пусть до вечера понежится, а ужо мы ее вместе с Тимкой за чаем съедим», — рассудил Костик.

Поднялся на ногу и закричал:

— Мишка, Мишка!

А в следующую минуту над детсадовским заборчиком появилась всклокоченная русая голова не то мальчишки, не то девчонки, — и на Костика уставились плутоватые бегающие глаза — зеленые, крапчатые. Точь-в-точь такие вот глаза были у пропавшего котенка Мишки. Голова шмыгнула облупившимся носом и хрипатым баском проговорила:

— Тебе чего?

— А мне ничего — Костик развел руками. — Я Мишку зову.

— А я вот и есть Мишка! — голова опять шмыгнула носом.

— Ты — Мишка? — недоверчиво переспросил Костик.

— А ты чего не веришь?

Костик внимательно посмотрел на ухмылявшуюся рожицу, на худущие, но такие крепкие, кофейной черноты руки, обхватившие березовый столбик.

— А как ты сюда… Здесь же детсад! — немного погодя спросил Костик.

— У нас утрось в бараке потолок провалился. В коридоре. И всех срочно стали выселять. Ну, папаня решил в гараже пока притулиться — лето же! А нас с Женькой маманя к себе сюда взяла… Эх, и здорово, что потолок провалился! Теперь уж наверняка нам к осени квартиру дадут. Мы первоочередники!

Миг — и сорванец уже уселся на заборчике, болтая поцарапанными ногами.

— А ты… никакой ты и не Мишка! — вдруг раздосадованно сказал Костик. — Ты девчонка!

— Х-ха! Догадался! Ну и что ж, что девчонка? Меня в классе все мальчишки как огня боятся. Чуть чего… чуть какую пакость сотворят, я их в два счета отлупсачу! Не веришь?

И на Костика в упор уставились отчаянные немигающие глаза.

— Может ты и в самом деле не веришь? Тогда давай на кулачки. Кто кого!

— Что-то сейчас не хочется, — сказал Костик. — Может, когда в другой раз?

— Ну что же, можно и в другой.

Девчонка наклонилась к забору и кому-то шепотом пригрозила:

— Я тебя вот… лысый самовар!

— На кого это ты? — поинтересовался Костик.

— На Женьку! На кого же еще? Такая прилипчивая тварюга! Куда я, туда и она! Никакого спасу от нее!

— Как же тебя на самом деле звать?

— Меня-то?.. Маришкой. Да только все Мишкой. Мишка да Мишка…

И тут от детсадовской кухни — выбеленного мелом тесового строеньица — кто-то басом прокричал:

— Мишка! Где ты там? Мигом до меня!

Маришка тряхнула спутанной копной волос. До ушей растянулся ее губастый рот.

— Слышал? Маманя зовет.

И громко в ответ прокричала, тоже басом:

— Бегу, маманя!

— Тетя Мотя — твоя мать?

— Она! — Маришка спрыгнула с заборчика. Но через миг голова ее показалась снова. — А что ж ты не сказал, как тебя зовут?

— Меня Костиком… Константином.

— Слушай, Костька, прибегай через час на улицу. Поиграем. А?

Костик потупился.

— Если Мишку найду. У меня котенок куда-то запропастился.

У Маришки опять до ушей расползлись толстые губы.

— У тебя котенок Мишка? Ну и ну! Здорово!

И Маришка скрылась. А когда Костик сам взобрался на заборчик, то увидел такую картину. Маришка бодро шагала к белому сарайчику, курившемуся дымком. На худенькие свои плечи она взгромоздила сестренку Женьку — толстую девчушку в голубом платьице. Женька пыхтела и хныкала, мотая из стороны в сторону голой розоватой головой.

Присев перед Женькой на корточки, Костик спросил:

— Крендель у тебя вкусный?

Девочка поглядела на свой витой надкусанный крендель и качнула головой с петушиным гребешком на макушке.

— Нет! — сказала она. Еще раз оглядела со всех сторон крендель и вонзила в него зубы, острые, мелкие, как у мышки.

— Чего нет? Невкусный, значит?

— Нет.

— Выходит, вкусный?

И Женька в третий раз сказала «нет».

— Так какой же он у тебя? — рассмеялся Костик. — Горький?

Женька сощурилась, прижала крендель к животу обеими руками, пропела:

— Сла-адкий! Вот какой!

Дернув Женьку за петушиный гребешок, Маришка снисходительно сказала:

— Четыре года дивчине, а глупа! Не знаю даже, в кого такая уродилась! Нашелся котенок?

— Ara, нашелся. Такая потеха! Я его искал, искал… Устал даже. А Мишка залез в бабушкин валенок и дрыхнет себе. — Костик глянул Маришке в глаза — снизу вверх. — А как мы играть будем?

Подняв с земли прутик, Маришка закусила самый кончик.

— Знаешь, как? — подумав, сказала она через минуту. — В самосвалы. Не игра — сила!

— Как это в самосвалы?

— Да очень просто. — Маришка присела на корточки. — Ты и я будем самосвалами. Ну, скажем, МАЗами… Мой папаня на МАЗе работает. Камень из карьера возит. Машина — зверь! У этих самосвалов на боковинах серебряные буйволы пришлепаны. Может, видел когда?.. Значит, ты — МАЗ и я МАЗ. А Женька учетчица. Она будет учитывать наши ездки. От карьера до цементного завода. Идет? У кого окажется больше ездок, тот и победитель. Теперь понял?