Чтение онлайн

— Спасибо и на том, — буркнул Комисаров, — я могу идти?

— Да, — кивнул Переверзев, — пока тебе еще не предъявлено обвинение.

Первым делом Андрей решил навестить Журавлева, только с ним он мог поговорить, больше ему ни кто бы, ни поверил. Он мчался по шоссе и сам не до конца осознавал, что все происходящее случилось с ним, а не с кем-то другим. Как бы он сейчас хотел поговорить с той девушкой Элейн, которая так давно не появлялась, ведь действительно, кому расскажи, сочтут ненормальным.

Журавлев давно выписался и теперь находился в своем загородном доме в Березовке, что было в пятнадцати километрах от Красноярска, там и решил его найти Комисаров. Возможно, если он поймет мотивы преступника убившим двенадцать человек, может тогда станет ясно, что произошло сегодня в морге. Андрей ехал быстро, словно спеша на важную встречу, невзирая на начавшийся дождь и скользкую дорогу. Его машина мчалась как загнанная лошадь и ревела обиженно и натужно. Через десять минут он подъехал к двухэтажному дому, больше напоминавшего графское имение. Приусадебную территорию окружал высокий каменный забор, а у входа в будке сидел здоровенный охранник, тупое выражение лица которого не мешало ему разгадывать кроссворд, аккуратно записывая слова в клетки карандашом.

— Журавлев дома? — запросто спросил Комисаров охранника, на что тот, смерив его цепким взглядом, спросил по какому вопросу.

— Борис Германович дал мне адрес и сказал, что я могу в любое время посещать его, — улыбнулся Андрей. — Сообщите ему, что приехал Комисаров.

Охранник связался по рации и попросил немного подождать. Вскоре ему что-то сообщили и он, кивнув, сообщил, что Борис Германович ждет его.

Андрей неторопливо шел по выложенной плиткой тропинке, слева и справа уже отцветали розовые кусты, в саду царило уныние, словно осень здесь уже собрала урожай, возле яблонь были аккуратно сложены опавшие листья, и только сочная зелень маленьких елочек освежала этот скучный сад. Дом оказался еще больше, чем Андрею показалось из-за забора. Вход на террасу венчали белоснежные колонны, как у нашей администрации города, почему-то подумал Андрей. Сам дом был выкрашен бледно розовым цветом, а к входу в дом вела мраморная лестница. На террасе стояло множество горшков с цветами, видимо хозяйка дома обожала это занятие. Цветы были на окнах первого этажа, их было видно за стеклами окон, они же украшали лестницу, ведущую на второй этаж.

— Что нравится? — вопрос Журавлева заставил Комисарова вздрогнуть, так неожиданно прозвенел его голос в уютной Березовской тишине.

— Напугал ты меня, Борис, — признался Андрей, — а я к тебе с плохими новостями, хотя тебя они не касаются, только… поделиться было не с кем.

— А я думаю, когда ты сдержишь слово и приедешь ко мне, тем более у меня есть важная информация, я нанял частного детектива, и мне кое-что удалось узнать. Однако пришлось пожертвовать своими акциями и покончить со своим комбинатом в Ачинске, но ничего теперь вздохну немного спокойно, теперь только бы разобраться с Альянс-строем…

— А что так? — улыбнулся Андрей, — буржуи решили стать в ряды с пролетариатом?

— Да нет, надоело все, сына отправил в Берлин, он там учится и мне спокойнее, что он вдали от этих передряг. Пойдем в дом…

— А можно на улице, всегда мечтал о своем доме, — Андрей спустился вниз по ступенькам, — у тебя есть какая-нибудь беседочка что ли, где можно было спокойно поговорить и, прости за нескромность, есть хочу страшно.

— Сейчас Ирине скажу, пусть ужин готовит, а мы пока поговорим, — Борис направился по дорожке в глубь сада. Андрей молча следовал за ним и думал, что все происходящее сильно сблизило их, — Знаешь, я и сам подумываю перебраться в Западный Берлин, — сказал Борис, — боюсь, не дадут мне тут спокойно жить, тем более, когда узнают о том, что тебе помогаю.

Они дошли до уютной беседки, где находился круглый стол и деревянная скамейка как бы опоясывающая беседку изнутри. Андрей опустился на скамью и, положив руки на стол, посмотрел в глаза Журавлеву.

— Можешь меня поздравить, я теперь под подпиской о не выезде, — Журавлев удивленно вскинул брови.

— Что у тебя случилось?

— Меня подозревают в убийстве жены и нескольких сотрудников морга и прокуратуры.

— Объяснишь? — Журавлев вытащил сигарету и долго и внимательно слушал рассказ Комисарова, который уже ни к чему повторять еще раз. К концу он озабоченно покачал головой и снова закурил.

— Вот так вот, Боря, я и не знаю, что произошло, и где моя жена, мне было бы лучше, если бы она просто куда-то исчезла, чем знать, что ее больше нет ни в этом мире, ни в каком либо другом. Теперь я не знаю, что делать и, думаю, ответы на вопросы мне может дать только Элейн.

— Эта особа с фиолетовыми губами? — спросил Журавлев.

— Она самая, только как связаться с ней, не представляю, возможно, она вообще больше не выйдет на связь, кто знает, что у них там твориться.

— Здравствуйте, — в беседку вошла стройная женщина со светлыми волосами и какой-то тоской в глазах. Андрей удивился выражению боли в ее глазах, и вопросительно посмотрел на Журавлева. Только Борис знал, что эта тоска в ее глазах появилась тогда, когда погибла Маша и все в их жизни пошло кувырком, угрозы, потом эта непонятная авария и то, как изменился Борис. — Вот я картошечки принесла, что еще будете, Боря.

— Спасибо, моя милая, — улыбнувшись, он, погладил ее по руке, — попроси Ларису принести нам водочки, икорки, хлеба побольше ржаного, селедочки и там всяких овощей или салатик, что-нибудь под закусь. Нам с Андреем Сергеевичем о многом потолковать нужно.

— Хорошо, Боря, а как ваши дела? — улыбаясь, спросила Ирина, на что Комисаров пожал плечами и выдавил из себя улыбку.

— Все нормально, Ирина Петровна, дела и прочее не дают сидеть на месте.

— Ну ладно, не буду вам мешать, — она похлопала мужа по плечу и тихо добавила, — вы это, беленькой не увлекайтесь, тебе завтра в Красноярск, помнишь?

— Да, лапонька, — он поцеловал ее руку и провожая взглядом пробормотал, — вот скажи, чего мне дураку нужно было. Жена такая умница, все сделает, и сына воспитывала, а меня… не воспитала, что стал я секретарш этих секретуток, прости господи. Одна Машка хорошая девчонка была, ей от меня ничего не нужно было, жалко ее, так умереть. Да, я же вот что тебе сказать-то хотел. Частный детектив мне кое-что выкопал. Все жертвы были связанны с Тэллем, везде его имя фигурировало хоть как-то и это подтверждает то, что нам говорила Элейн.

Вот, к примеру, Марк Желебин изготовлял те самые наркотики, о которых я тебе сказал ранее, результат: сам погиб, половина из его знакомых бесследно исчезла, так же как и девушка, жившая с ним, некая Анастасия Батурина. Потом Сидоркина, вторая жертва маньяка убийцы, фотомодель. Я был уверен, что у нее что-то было с Тэллем или он имел виды на нее, ан нет, дело все было в её папе — владельце земли, где Тэлль хотел построить подпольную химическую лабораторию по созданию тех самых наркотиков. Они заключили договор, но потом Сидоркин отказался, причины их разногласий мне пока не известны. Николай Григорьевич Сидоркин владелец ОАО «Химволокно», так же ему принадлежал ранее тот самый глиноземный комбинат в Ачинске… — его рассказ прервал приход девушки помогавшей Ирине Петровне по дому. Пока она все расставляла на столе, Журавлев для пущей убедительности решил сходить в дом за документами, чтобы Комисаров лично убедился проведенной работой.

Когда на столе был полный антураж, запотевший пузатый графин, селедочка маринованная так, что пальчики оближешь, с лучком и зеленкой. Красная икра в вазочке, что можно было хоть ложками закусывать, что, правда, говоря, Комисаров делать не стал, он с детства к этой роскоши не привык и не уважал ее совсем, в смысле икру, благородных кровей. За то селедке с горячей картошкой был рад. К тому же свежие помидоры и огурцы дополняли весь натюрморт, от чего даже слюнки текли. Журавлев налил в небольшие стопочки под завязку и не чокаясь опрокинул в себя горькую.