Беги, хватай, целуй
Шрифт:
Мне захотелось перекинуть ее через плечо и притащить в кабинет Дженсена, чтобы он убедился в том, какую огромную ошибку совершает. Неужели он не понимает, сколько читателей потеряет? Я заставляла людей смеяться! Я заставляла их чувства бить струей! Не будь меня, всем молодым городским хипстерам пришлось бы рыться в стоящих под кроватями пыльных коробках из-под обуви, чтобы извлечь оттуда давно забытые источники порнухи. Девчонки станут отряхивать пыль с потрепанных экземпляров «Маленьких птичек» Анаис Нин, «Навсегда…» Джуди Блум и «Моего тайного сада», а мальчишки вернутся к своим «Хаслерам» и «Пентхаусам». Парням, подтиравшим моей колонкой задницы, ничего не останется, кроме как покрываться коркой, а тем, кто использовал «Уик» в качестве мишени для выброса семени, придется вернуться к пятнанию стен.
Население города в целом станет более подавленным и напряженным, пары вернутся к никудышному сексу, которым они занимались до «Беги, хватай, целуй», потому что мужчины не смогут больше фантазировать на мой счет, трахая своих любовниц, а извращенцы снова примутся изводить женщин, вместо того чтобы отправляться домой и читать мою колонку. Войдут в раж неугомонные грабители, стремительно возрастет уровень преступности, и весь город снова превратится в преисподнюю, как это было до моего появления.
Придя домой, я позвонила Адаму.
– Бред какой-то! – сказал он. – Неужели они не понимают, что все обозреватели всегда приукрашивают?
– Боюсь, что не понимают.
– Но ведь ты…
– Величайшая порнописательница со времен Миллера? Знаю.
– Я собирался сказать: «Одна из основных причин, почему люди вообще читают эту газету».
– О-о!
– Думаю, это не самая страшная вещь на свете. Перемена может пойти тебе на пользу. Мадонна раз в несколько лет придумывает себе новый имидж. Теперь и у тебя появился шанс это сделать.
– И какой, по-твоему, я должна теперь придумать себе имидж? Внештатная лжесвидетельница?
– Можешь заниматься чем угодно. Подожди немного. У меня такое чувство, что все должно скоро устроиться.
А у меня такого чувства не было.
Окончив разговор с Адамом, я позвонила родителям за город. Ответил папа, которому я и сообщила новость.
– Должен тебе сказать, – начал он, – что, как бы я ни злился на этих бумагомарак, я покривил бы душой, говоря, что не испытываю облегчения.
– Что ты имеешь в виду?
– Во-первых, я страшно рад, что ты не обманывала Адама. Мы с мамой боялись, что ты разрушишь ваши отношения. Во-вторых, мы все здорово от этого выигрываем. Мне не будет больше докучать Ларри Стенли. Мама снова сможет посещать собрания Лиги израильских женщин. А друзья Зака перестанут обзывать его братом шлюхи.
– Приятно слышать, что вы поддерживаете меня в беде.
– Не думаю, что тебе будет трудно устроиться на новую работу. У тебя удивительная способность сплавлять воедино дешевку с выдумкой. Не хочешь попробовать свои силы в рекламе?
Потом я позвонила Саре.
– Я уже знаю, – сказала она.
– Откуда?
– Только что звонил этот гад. Просил меня назвать настоящие имена всех парней, о которых ты писала, чтобы он мог с ними связаться.
– И ты назвала?
– Нет. Я сказала: «Пососи мой клитор. Если вы собираетесь сжечь ее заживо, то уж обойдитесь как-нибудь без моего участия».
– Ты так и сказала?
– Ну, честно говоря, я назвала другую часть тела.
– Что он, по-твоему, собирается делать?
– Скорее всего, обойдет все упомянутые тобой бары и будет расспрашивать постоянных посетителей. Пока не расшифрует твои псевдонимы. Что не слишком-то сложно.
– Ты действительно думаешь, что он способен так унижаться?
Сара не ответила.
Вскоре ко мне на автоответчик пришло несколько странных сообщений.
Чарлтон оставил такое: «Я просто рассказал все, как оно было. Пришлось. Надеюсь, это не значит, что мы не можем остаться… друзьями».
Коринна: «Мне очень жаль, но что я могла сделать?».
Джейсон: «Хотел бы я, чтобы это было правдой».
И Эван: «Я был рад прояснить ситуацию. Я лгал, когда говорил Саре, что твоя колонка меня не волнует. Волнует, да еще как».
В полдень в среду мы с Сарой дружно отправились к ящику «Уик» на углу, взяли два экземпляра газеты и пошли в сторону вокзала Гранд-Сентрал. Я подумала, что такой случай требует роскошной обстановки. Купив сэндвичи и содовую в закусочной на вокзале, мы устроились напротив стены под высоченным потолком и раскрыли газеты.
ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
В своей колонке «Беги, хватай, целуй», озаглавленной «Берлога Лена» (12 марта 1997 г.), Ариэль Стейнер пишет, что познакомилась на вечеринке с молодым человеком, пошла с ним в бар «Коуд», а потом поехала к нему домой, где у них была физическая близость. Это сфабриковано. Хотя Стейнер действительно присутствовала на вечеринке в пятницу 7 марта 1997 г., познакомилась там с парнем по имени Бен Уэйнстейн и отправилась с ним в бар «Коуд» поболтать, но они вовсе не занимались сексом. Правда, Уэйнстейн ненадолго засунул свой большой палец Стейнер в рот, пока они сидели в баре на диванчике, но это было единственное проникание, имевшее место за весь вечер. И хотя у Уэйнстейна действительно висит над кроватью постер из документального фильма «Не оглядывайся», Стейнер никак не могла об этом узнать, поскольку ни разу не переступала порога квартиры, где он живет со своей подружкой Дженнифер Джеймс (они вместе уже полтора года), которая в те выходные навещала свою сестру Шейлу в Акроне.
С субботы 15 марта Стейнер уволена с должности обозревателя «Сити Уик». Мы изымаем номер с «Берлогой Лена» из печати, принося свои самые искренние извинения за любые неприятности и неудобства, которые эта публикация могла доставить мистеру Уэйнстейну и мисс Джеймс. Мы начали расследование для определения степени достоверности последних колонок Стейнер и в этой связи можем поделиться с вами следующей информацией. Как минимум три из них за последние полгода с небольшим – «Рокер» (13 ноября 1996 г.), «Порнуха» (4 декабря 1996 г.) и «Поцелуй» (5 марта 1997 г.) – были частично сфабрикованы. По меньшей мере, еще три – «Розовые руки лесбиянки» (11 декабря 1996 г.), «Голубая ленточка» (18 декабря 1996 г.) и «Последний глоток от души» (1 января 1997 г.) – оказались сфабрикованы полностью.
Приносим свои извинения всем тем, кто в колонках Стейнер был представлен в ложном свете. В настоящее время мы реорганизуем отдел проверки фактов, чтобы избежать повторения подобной ситуации в будущем. Еще раз выражаем наше сожаление.
Стивен Дженсен IV, главный редактор,
Уильям X. Тернер, заместитель главного редактора.
Я в полуобморочном состоянии боком сползла на мраморный пол.
– Чего ты так расстраиваешься? – спросила Сара. – Не так уж все страшно!
– Именно поэтому я и расстраиваюсь!
– Что-что?
– Я думала, они действительно собираются намылить мне шею. Но в опровержении даже не встретилось ни единой удачной остроты!
– Ты утверждаешь, что хотела бы, чтобы они как следует тебя обругали? – недоверчиво переспросила Сара.
– Да! – завопила я. – Шесть с половиной месяцев я поверяла этим мужикам тайны своей вагинальной секреции. Самое меньшее, что они могли бы для меня сделать, – это завершить мою карьеру пушечной пальбой.
– Что-то слабо верится, – сказала Сара. – Ты обычно жаловалась на оскорбительные письма, а сейчас вдруг недовольна тем, что опровержение недостаточно жесткое.
Она была права. Я вела себя совершенно непоследовательно, но ничего не могла с собой поделать. Мне просто хотелось, чтобы у Дженсена и Тернера хватило духу подвергнуть меня публичной казни, например, вот так:
ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
Рано или поздно любой газетный редактор делает крупный просчет при найме сотрудников. Происходит ли это потому, что он перед собеседованием чересчур усердно приналег на бутылочку, или просто потому, что у потенциальной сотрудницы действительно оказались славные ножки, но подобное случается. И раз уж такое произошло, редактору ничего не остается, как молиться о том, чтобы новый сотрудник не натворил дел, способных сильно навредить газете. До сих пор нам везло. Но вот мы познакомились с Ариэль Стейнер. И эта сучка нас подставила. Из-за нее нас пригвоздили к столбу, подобно Иисусу. А теперь мы истекаем кровью, да, именно так.
В колонке «Беги, хватай, целуй» от 12 марта, озаглавленной «Берлога Лена», Стейнер утверждает, что ее поимели, хотя на самом деле этого не было. Одна ложь – это уже плохо, но затем мы обнаружили, что она привирала также и в полдюжине других своих рассказов! При расследовании случаев совокупления в центре города была получена следующая информация.
Эван Дрейн (Кевин из «Рокера») признает, что имел со Стейнер интимные отношения, но заявляет, что он сам захотел их прекратить, а вовсе не его партнерша. «Ариэль – очаровательная девушка, – сказал он, – но она слишком шустро захотела влезть ко мне в душу. Мне пришлось с ней порвать. Моя жизнь – это музыка. Мы расстались в ресторанчике в Кэррол Гарденс. И она уж точно не плевала мне под ноги. Насколько я помню, Ариэль была довольно сильно расстроена. Она присочинила и еще кое-что. Если Стейнер и кончала, когда мы занимались сексом, то явно этого не показывала. У меня не было никаких судорог, она не производила громкого шума, я, кстати, после полового акта не заметил никакого покраснения сосков».
Чарлтон Уэйкс (Ройалтон из «Порнухи») утверждает: «Прежде всего, я не удовлетворял Стейнер орально. Она не просила, да и я не предлагал. Мы действительно занимались сексом в кабинке «Мира кино», но вскоре к двери подошел служитель и сказал, что нужно все время бросать жетоны. Ариэль струсила и удрала. В «Бен и Джери» мы тоже не ходили. И она никогда не делала мне минет. Хотя мне бы, конечно, этого и хотелось».
А вот слова «писательницы-мазохистки» из колонок «Розовые руки лесбиянки», «Голубая ленточка» и «Последний глоток от души» (старший редактор «Сити Уик» Коринна Райли): «У меня действительно был роман с Ариэль Стейнер. Но не она сделала мне предложение, а я ей. Мне не стыдно. Будь у меня возможность, я бы снова это сделала. Я горжусь тем, что могу причислить себя к фаворитам Ариэль Стейнер. Для малышки, утверждающей, что она никогда до этого не имела опыта с женщинами, Ариэль хорошо знала, как подступиться к моей киске. Считаю, что полученный мной от Стейнер куннилингус – один из лучших за все тридцать лет моей жизни. А ведь в свое время у меня был роман с самой Честити Боно [109] ».
Сфабрикованный фрагмент колонки «Поцелуй» – это сам поцелуй. Джейсон Левин (Мейсон Бевин) признается: «Вообще-то в тот момент у меня выскочила на губе простуда. В тот вечер меня сильно тянуло к Ариэль, но я не пожелал бы никому, а менее всего человеку, которого считаю своим другом, подцепить проклятый герпес».
И наконец, свою версию рассказа «Сэм, мой мэн» предложил драматург Сэм Шепард: «Я не говорил Ариэль, что живу на Среднем Западе. Я живу в сельской местности и, пожалуй, не стану уточнять, где именно. Но я действительно видел эту девушку у театра «Паблик». Я, в общем-то, хорошо ее запомнил. Милая, с чувством собственного достоинства, правда, немного агрессивная. Я поймал себя на том, что на обратном пути из Нью-Йорка, остановившись в мотеле Дьюбука и лежа на кровати одной звездной-звездной ночью, думал о ее… достоинствах».
И как же эта маленькая интриганка преуспела в своих фокусах? Нас давно мучает этот вопрос. У нас действительно имеется отдел проверки фактов, который был организован для контроля за работой журналистов, обладающих хотя бы малой толикой уважения к основным этическим принципам, таким как справедливость и честность (в отличие от карьеристок вроде Стейнер). Тем не менее, мы берем на себя полную ответственность за сбой в работе нашего аппарата. Сейчас мы начинаем серьезное расследование, чтобы в дальнейшем уберечь себя от «стейнеризации».
Мы, так же как и вы, можем лишь строить догадки относительно того, что же побуждало эту зарвавшуюся молодую потаскушку действовать столь нагло и бессовестно. Подобно тем псам из известной рекламы, которым внушают, что предлагаемая им еда – стопроцентная говядина, мы можем лишь хором прогавкать в ответ: «Ложь, ложь! Не верим ни одному вашему сло-о-ву!»
Стивен Дженсен IV, главный редактор,
Уильям X. Тернер, заместитель главного редактора.
109
Современная писательница, лесбиянка, участвует в движении за права геев и лесбиянок.