Чтение онлайн

Мы откланялись.

– Хватит тут стоять, – толкнула меня в бок Александра, – На семинар уже опаздываем. Скорее бы лифты уж починили!

Действительно, взбираться на десятый этаж, где проходил семинар, было не особенно приятно. Но зато я могла слегка переварить услышанное, изредка отвлекаясь на щебетание Александры.

Итак, я почти уверена, что дело нечисто. Не в том мистическом смысле, в каком понимала эту историю душечка Сашечка.. Я была уверена, что Матвеева убили. Да, бывает так, что внешне здоровый старик умирает от внезапной остановки сердца. Но… Кто-то приходил к нему. И этот кто-то не оказал помощи, не вызвал "скорую"… Или Вениамину Георгиевичу стало плохо после ухода гостя? Но тогда бы дверь была заперта. А так получается, что человек увидел, что профессор мертв (или по крайней мере, видел, что тому стало плохо) и преспокойненько ушел. Дверь, насколько я понимаю, не захлопывается, только закрывается изнутри. Вот она и была прикрыта. Внешне все пристойно: почти столетний старец тихо-мирно скончался, как будто заснул… Или его усыпили? Много ли надо снотворного такому старому человеку? Не знаю, правда, есть ли снотворное, которое подсыпают в чай? Бывают успокоительные сиропы, которые в добавляют в питье. Это не то. Есть бальзамы, которые пьют с чаем. Мог человек прийти с бальзамом как с угощением, я ведь пришла с печеньем? Э, да при желании много чего придумать можно!

И тот питерский алкоголик тоже вроде бы сам по себе умер: сколько их травится поддельной водкой? Ни там, ни тут не подкопаешься. Но и там и тут искали одно и тоже. И не нашли.

Кто это мог быть? Рыжик? Нет. Его Вениамин Георгиевич и на порог бы не пустил, а уж чай с ним пить точно не стал бы. Он мог пустить к себе только человека из нашей, академической среды. А кто к нему мог прийти? Тамара Борисовна не знает… Я тоже.

– 36 -

На этот раз я не постеснялась позвонить Володе домой. И, конечно же, к телефону подошла жена…

– Маргарита, добрый вечер! Я все напоминаю Вовке, чтобы он вам перезвонил, но у него в одно ухо влетает, сами знаете… Сейчас я его позову.

И через некоторое время издалека послышалось:

– Вовка! Ну, оторвись ты, наконец, от своего интернета! Сил моих больше нет это видеть! Тебя Маргарита к телефону… Мог бы и побыстрее! Неудобно, человек ждет.

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Опять эта дрожь в коленках!

– Але, Рита, здравствуй!

Ага! Как с домашнего телефона, никаких "Ритулек-красотулек!"… Впрочем, не до того сейчас. По возможности сухо и четко я изложила Володе все, что произошло на Красных Воротах и то, что узнала в первом Гуме на лестнице. И свои соображения заодно.

– Рита, бросай это все к чертям собачьим! Сейчас же! Немедленно! – Голос у Володи странно изменился.

– Но как бросать? А книга?

– Какая книга? Ты понимаешь, в какую историю ты ввязалась? Вернее, я тебя ввязал… Если и там и там – убийства, то кто знает, чем дело продолжится? Тебе еще повезло, что тот Рыжий тебя не грохнул, а только в лужу толкнул.

– Ты тоже думаешь, что это убийства?

– А ты – нет?

– Я – да…

– Вот именно! Убийства и ограбления!

– Только одно ограбление…

– Почему одно? Никто ведь не знает, что было у старика в доме кроме книг. Может и какие-то ценные штучки пропали. Ты же говоришь, что там тоже старинные вещи были и все такое?

– Ну в общем да… Наверное… Но там никаких следов грабежа. Везде порядок, по крайней мере, Тамара Борисовна так сказала.

– Так правильно! Преступник не торопился, времени у него было до фига и больше. Да и потом, если это был кто-то, кто часто приходил к Матвееву, то наверняка этот кто-то знал, где какие хорошие вещи лежат. Хотя бы примерно. Он и взял тихонько и аккуратно, так чтобы никто не заметил. А в Питере торопились, потому что знали, что мог вернуться хозяин квартиры или гости. Да и потом там всегда можно было свалить вину на каких-нибудь анонимных алкоголиков… В общем так, Рита, обещай мне, что ты с сегодняшнего дня прекращаешь заниматься всей это ерундой и думаешь только о себе.

– Я не могу этого обещать.

Откуда у меня взялась уверенность в том, что я найду книгу, даже если это и правда опасная затея, не знаю сама. Наверное, я не принимала всерьез то, что говорил Володя, а может, мне хотелось, чтобы он еще поволновался за меня.

– Ритка, пойми, ты живешь одна, дверь в твоей хрущобной квартирке картонная. Вышибут ее изящным движением плеча и заявятся к тебе.

– Не бойся, я с ними водку пить не буду. И чай тоже. Кстати, ты заметил, что они убили одного больного человека, и другого – совсем старого? И там и там вроде как причина смерти легко объясняется. Моя смерть будет смотреться не так естественно.

– А тебе это будет очень важно на том свете?! – почти заорал Володя.

– Нет, но им будет важно. Их арестуют. И ты скажешь милиции, что…

– Делать мне больше нечего! Рита, мне будет гораздо приятнее, если ты останешься в живых. К черту их с этой книгой!

– Да, кстати, как ты относишься к мистической стороне этой истории?

– Рита, будь умницей, а? Твой юмор мне всегда нравился, но сейчас все-таки давай поговорим серьезно. Я вообще считаю, что тебе надо плюнуть на всю эту заварушку. Еще лучше будет, если ты какое-то время поживешь у друзей. Ведь этот рыжий прекрасно знает, где ты обитаешь. А там, глядишь, все устаканится, вернешься к себе. Да хоть у нас живи…

– А лягушек кто кормить будет?

– Вот ведь, ёпэрэсэтэ! Твой героизм меня сражает наповал. То, что лягушки сдохнут, это, конечно трагедия. Но… – он тяжко вздохнул, видимо, делая нечеловеческое усилие для того, чтобы объяснить мне очевидное: – Если тебя убьют, их вообще никто никогда кормить не будет. Они по-любому сдохнут.

– А ты разве о них не позаботишься, если меня не станет!? – ужаснулась я.

– Рита!!! – Володя окончательно перешел на крик, – Я предпочитаю заботиться о живых людях, а не о холодных скользких тварях! Я не знаю, как с тобой разговаривать… Ты хуже обыкновенной безмозглой бабы! У бабы хоть какая-то логика есть, пусть и женская, но у тебя никакой!!!

"Надо же, подумала я, никогда не подозревала, что у мужчины тоже может случиться истерика! Кстати, жена на него за "бабу" не обидится?" Стыдно признаться, но у меня приятно защекотало внутри от того, что Володька настолько неравнодушен к моей судьбе. За бедных квакушек было слегка обидно, конечно…

– Успокойся, все в порядке, никто меня убивать пока не собирается… – как можно бодрее проговорила я.

– Рита, я не знаю, как с тобой говорить, чтобы ты поняла… – с крика Володя перешел на страдальческий шепот.

– А ты выяснил, откуда у тебя телефон Матвеева?

– Ну конечно выяснил. Но мы, кажется, решили, что ты больше этим делом не занимаешься.

– Это ты решил, а не я. И потом, для моей же безопасности будет лучше, если я буду знать, кто именно мог приходить к Матвееву, кроме меня и Тамары Борисовны. Это, скорее всего кто-то из нашей среды. Может быть, кто-то, с кем я постоянно общаюсь в МГУ или в родном НИИ. И он ходит где-то со мной рядом и ищет удобного случая.

Володя задумался:

– Да, к Матвееву мог войти только свой человек… Сейчас посмотрю бумажку, где я это записал, может ты знаешь, кто это.

Я минут пять слушала относительную тишину в трубке.

– Вот нашел, – послышался уже спокойный Володин голос – Мне этот номер дал один мой коллега, а ему… сейчас прочту, неразборчиво написано… Песков… Александр Песков. Знаешь такого?

– Знаю! Один очень милый человек с Истфака. Я никогда не поверю, чтобы он мог такое сделать. И потом, он же не филолог, а историк.