Чтение онлайн

Вдруг из-за плотного ряда деревьев выбежала стая медведей и ринулась в атаку. Метаморф резко сместился в сторону, отбежав почти на десяток ярдов, становясь напротив бегущих берендеев, и принял необычную для такого существа позу, как испанские танцоры, танцующие с веерами в руках. Его спина прогнулась вперед, тело наклонилось, а голова, запрокидывавшаяся в разные стороны, защелкала тупыми, почти человеческими зубами. Герон, увидев, что Мимикрид нашел новые жертвы, помчался к Бехите.

Она стояла в ареоле строящегося портала, который мерцал рубиновыми молниями, и вздымал в воздух охапки желтых листьев. Воздух переливался мощными волнами, которые сотрясали все вокруг. Портал был почти готов, и теперь в гране мироздания начала прорастать огромная темная дыра, со светящимися лучами внутри. Герон был уже близко, и Бехита оперлась об огромный валун, который стоял рядом. Боль пульсировала в ней, стуча потоками крови, по барабанным перепонкам. Она смотрела в сторону Берона, который лежал по-прежнему без сознания. Сама же она была уже в предобморочном состоянии и едва держалась на ногах. Подбежавший Герон подхватил ее на руки и понес в сторону портала. Единственное, что она успела заметить перед тем, как погрузиться во мрак, — это огромный черный медведь с чудовищной рваной раной на морде, оставленной тремя лезвиями веера Мимикрида, несший Берона на руках, в глубину леса. Мир закружился перед ее слезившимися глазами и исчез в пучине спасительных грез.

Эмоциональное потрясение после видения, которое охватило Славика, настолько его вымотало, что он не выходя из транса, погрузился в глубокий сон. Теплая энергия, которая согревала его, помогала не замерзнуть от холода на ледяном полу. Он проспал почти до утра. До рассвета было еще несколько часов, когда он проснулся и встрепенулся, словно выныривая из глубокой пучины. Это ужасное нападение на лагерь ордена Киранхоши, до сих пор стояло перед его глазами. И его родители, которых он там увидел, еще совсем молодые, пробудили в нем настолько теплые чувства, что он немедленно испытал невыносимою тоску по ним. Мать и отец парня сражались до самого конца. Они все таки, смогли сбежать от безжалостного Мимикрида, который пришел в лагерь берендеев, убить их. Его отец — храбрый и опасный воин, смог увести мать через таинственный портал, который привел их в новый мир. Он назывался Землей и сюда путь был неизвестен даже слугам Баргозара. В этом новом мире, его родители очутились возле моста, где его мать Бехита, родила сына. В новом мире он получил имя Вячеслав или Слава. Бехита надеялась, что больше им с Героном и новорожденным сыном, больше никогда не придется убегать. В новом мире, они хорошо обустроились, сделав себе имена, и обзавелись достойно оплачиваемой работой. Купили жилье и жили ничем не примечательной жизнью, теряясь в толпе миллионов таких же семей.

Амулет, который Слава носил всю жизнь не снимая, был в тот день у матери, и он догадался, что это и есть та самая реликвия, тот артефакт, который его родители, так яростно обороняли. Ему было жаль тех прекрасных людей или же медведей, которые помогли его родителям укрыться, сражаясь, за их жизнь, дав возможность сбежать от Баргозара. Теперь у него не было вопросов, как к нему попал кристалл, и почему погибли его родители. С того самого дня, когда ему сообщили о гибели родителей и он побывал на том злосчастном месте, он знал, что их смерть, не простое стечение обстоятельств, а нечто большее. Теперь он узнал правду, как к нему попал кристалл с осколком божественной слезы, и почувствовал, что обязательства, которые на себя взяли его родители, стали и его обязательствами. Он никому не давал никаких клятв, но уважение и память о родителях, требовали его душу, продолжить их дело. Он решил спасти искру.

Он открыл глаза, и никого не увидел перед собой. Нойд куда-то ушел. Он встал на затекшие ноги, похрустел залежавшимся телом, и сладко подтянулся. Его глаза по-прежнему были в режиме ночного зрения, и поэтому Слава без труда ориентировался в пещерах. Он прошелся в главный зал, а затем еще в одно помещение, но шамана нигде не было. Он окликнул его и эхо его слов, разлетелось по сводам и стенам пещеры, отталкиваясь от них и ускользая куда-то вглубь. Выйдя почти из пещеры, и став так, что он уже отчетливо видел утренний рассвет, восходящего солнца, он огляделся. Слева в стене имелся небольшой, узкий альков, который был скрыт тенями сталагмитов, и поэтому был совершенно незаметен. Он вошел в его пространство и обнаружил там еще один туннель. Ход шел вверх, состоя из самодельных ступенек и закручиваясь по спирали, как винтовая лестница. Поднявшись, он увидел шамана, который топил в небольшом казане снег, который закипев, превращался в воду. Шаман, не оборачиваясь на звук шумного гостя, предложил ему чая и позавтракать. При слове завтрак, у беглеца засосал желудок, требовательно выпрашивая пищу, и он согласился разделить трапезу с шаманом. Нойд налил кипятка в глиняные чаши с какими-то травами, и их аромат заполнил коморку, которая служила ему кухней. На завтрак, Нойд приготовил мясо, и насыпал горсть орехов и синих замороженных ягод, похожих на чернику. Слава смотрел за этими приготовлениями, все время, размышляя, как же шаман будет кушать еду, если у него нет рта. Бледное безволосое тело, как у старика, сотрясалось от каждого движения Нойда, а синюшные вены, проступали из-под полупрозрачной кожи, извиваясь толстыми червями под ней. Гость принялся за еду, а Нойд сел напротив него и сказал:

— Когда закончишь прием пищи, я отвечу на оставшиеся твои вопросы. Но если ты можешь кушать и говорить, то можем начать немедленно. — Он положил руки, выставив их ладонями вверх. Руки расположились параллельно друг другу, с обеих сторон тарелки с едой. Нойд впил в Славу немигающие глаза, а на его руках, под кожей, начали двигаться вены, Словно змеи спешащие на теплый камень. Заполнив предплечья, плотный мотком синюшных вен, они начали искать выход. Несколько участков на каждой руке, взбугрились, превращаясь в орущие соски, из которых вылезли щупальца, точно черви, потянувшиеся к тарелке с едой. Эти извивающиеся жгуты сперва понюхали пищу, а затем присосались, кто к чему, впитывая через себя еду. Вид был мерзким, но Славик быстро к нему привык и решил не терять времени, и начать разговор с шаманом Нойдом.

— Видение, которое ты мне показал… — начал осторожно Слава, — это действительно были мои родители? — Он как-то поежился и протер озябшие руки ладонями.

— Все, что ты видел, было на самом деле. Это воспоминания твоей матери Бехиты, и они как-то передались тебе, еще до рождения. Я лишь сумел выловить их из общего потока и структурировать. Затем мне лишь потребовалось показать эти воспоминания тебе. — Нойд не шевеля губами, отвечал на вопросы Славика. Его глаза не моргали, а десятки мелких щупов, впитывали еду, растворяя ее прямо на тарелке, какой-то слизью.

— Те звери в человеческих обличиях… они на самом деле существуют? Я имею в виду берендеев. Что с ними случилось дальше? Они выжили? — У Славика в голове было множество вопросов, только он не знал за какой из них хвататься. Что следует узнать у шамана, прежде чем он решит, что ему делать дальше?

— Та битва была роковой для берендеев и для ордена Киранхоши. Почти все члены братства в том поселении были уничтожены, по крайней мере, так считалось до недавнего времени. Но Эралия где-то наткнулась на след, одного из участников того сражения. Он ей рассказал, что в одном из соседних миров, ходят слухи о захватчиках Баргозара, которые сражаясь, могли превращаться в медведей. Эралия сделала вывод, что кто-то мог и выжить в той резне. Орден посчитал, что либо артефакт был захвачен Мимикридами, либо Тире (Стреле) удалось сбежать. Но куда она могла исчезнуть и полтора десятка лет не выходить на связь, они не знали. Со временем стало ясно, что кристалл не попал в руки Баргозара, иначе уже бы началось тотальное вторжение и порабощение целых миров. Баргозар ищет осколки звезды по всем мирам, но до сих пор не известно для каких целей. Орден утратил одну из важнейших своих сокровищ, и теперь они послали Сарбасес Тиру (Последнюю Стрелу) на поиски утраченной искры бога.

— Что означает Сарбасес Тира (Последняя Стрела)? Это какое-то военное или религиозное звание? — Славик слушал шамана, не отрывая ни на секунду от него любопытных глаз.

— Из огромного количества открытых миров, существует множество различных рас, которые на разных уровнях пластов мироздания, находятся близко к определенным и очень разнообразным потокам энергий. Каждая энергия во вселенной управляет определенной стихией или силой, под властью которой мир может видоизменяться, приобретая различные формы. Воплощения и манипуляции с этими энергиями, создают множество разных форм их выплеска в реальность. Такой эффект в твоем мире называют магией. В остальных открытых мирах названия несут такой же смысл. — Он моргнул одновременно двумя своими большими глазами и щупы, закончив трапезу, начали втягиваться в руки Нойда, громко чмокая, отлепляясь от остатков еды и пропадая под белесой, полупрозрачной кожей. Не обращая на это внимания, шаман продолжал свой рассказ. — Эралия из расы Тиров или Стрел, и обладают магией, которую они сумели себе подчинить. У каждой расы магия различна, и имеет разную природу происхождения. Тиры могут путешествовать между мирами, не проходя через Сакральные порталы. Их душа способна улавливать те места, где грань мироздания, пленка реальности истончается из-за трения миров, которые перемещаются относительно друг друга. Выискивая эти места, Стрела может построить короткий, портал-переход для быстрого прыжка в соседний мир. Самые способные и могущественные Тиры могут таким образом перейти не только в соседний мир, но и обуздать «волну» исходящую от других реальностей, взаимодействующих с ними, построив переход, куда пожелают. Это их сила и способность, за это Тиры на особом счету. Они могут передвигаться между мирами значительно быстрее, и что важно, именно туда, куда пожелают. Поэтому предки Тиров так и назвались, потому что стрелы способны пронзать насквозь предметы. А последней ее называют, потому что весь народ Тиров много сотен лет назад бесследно исчез, и никто не знает, что с ними произошло. Эралия была последней из Стрел.

— Она тоже из ордена Киранхоши? Почему она путешествует одна, почему ее не охраняют воины ордена? — Слава после этих рассказов не на шутку разволновался, возмущаясь беспечностью членов ордена Киранхоши и их предводителя Адарога.

— После того, как разбили поселок берендеев, никто больше не осмеливался создавать столь крупные поселения, опасаясь гнева Баргозара и его псов. Эралия сама вызвалась отправиться на поиски последней искры, потому что считает, что остальные ее осколки уже собраны Баргозаром и скоро грянет всепоглощающая и всеразрушающая война. Орден благословил ее на этот поход, но из осторожности, решил оставить все на волю судьбы и умений Эралии. — Голос Нойда звучал, как родной в сознании Славика и он слушал его очень внимательно. — Мне неизвестно, какой у нее план, но она, кажется, напала на след и ей необходимо помочь. Она еще слишком юна, чтобы взваливать на себя груз такого бремени. Это очень большая ответственность. Эралия отыскала тебя, и теперь единственное что от тебя требуется — не попасться в лапы слуг Баргозара и отыскать Последнюю, живущую во всех мирах Стрелу. — Славик молчал какое-то время, не зная о чем начать расспросы и переваривая информацию, а Нойд послушно ждал, когда он задаст новый вопрос:

— Магия… я тоже ею владею? Я имею в виду происшествие на болоте… — и он вкратце рассказал о его сражении с болотным монстром.

— Те силы, которыми тебя наделил кристалл, способны на многое. Искра показывает тебе мир таким, каким он есть на самом деле. Она дает тебе возможность раскрыть суть природы, как лепестки цветка, которые распускаются под солнечными лучами. Ты можешь видеть и понимать, как энергетические потоки влияют на окружающее пространство и пользоваться ими, видоизменяя мир вокруг себя. Но и сам кристалл обладает огромной силой, поняв, и научившись пользоваться которой, ты сможешь противостоять другим магическим энергиям. Когда ты разберешься со всем тем, что сейчас тебе стало доступно, то сможешь противостоять силам другой магии, оставаясь целым и невредимым. — Нойд говорил медленно и размеренно, и его слова, точно холодный ручей, сбегавший по отполированным камням горного ручья, вливались в сознания Славы.

— А то существо на болоте, кто оно? Я прежде ничего не встречал подобного. Оно создавало впечатление твари, сбежавшей из чистилища, и пытавшейся меня сожрать. — Следом за этим вопросом, он также спросил, о тех зверях и монстрах, которых он повстречал в лесу.

— О, это был Анцыбал! Этот болотный монстр, который нашел лазейку в нижних слоях астрала и смог выбраться в реальность, обустроив свое логово в лесу. Место, где живет Анцыбал — проклято, и туда он заманивает своих жертв, с помощью видений, которые не могут никого оставить равнодушным. Они заглядывают в душу человека и, используя его страдания и переживания, подчиняют его своей воле. Затем ему не составляет труда, поглотить несчастного и ждать, когда в его ловушку забредет еще кто-нибудь. Тебе сильно повезло, что ты так быстро отыскал способ, подчинить себе доступные тебе силы природы и противостоять Анцыбалу. — Нойд рассказал о болотном монстре, а затем и про остальных тварей, которые на него напали. Таким образом, Славик узнал о Кадлоках — гиеноподобные волки, с головой ящера-мурваьеда, которые стаей загоняли его в лесу, и о Василисках, которые прогнали Кадлоков. Грызунов с зубами в несколько рядов, шаман окрестил Хришами, но сказал, что они редко нападают на людей, больше предпочитая, охотится на кого-то меньше размером. Ну и последними были летающие твари из пещер. Те белоснежные «тряпки», которые замаскированными плодами, гнездились на каменных деревьях. Их называли Лиграми — прожорливые то ли птицы, то ли летучие мыши, которые были и для сайлоков, большой головной болью. Они охотились на мелкую дичь, которую истребляли в горных районах, оставляя сайлоков без провианта, но если они долго голодают, то могли накинуться и на человека, сбившись в небольшую стаю.