Чтение онлайн

Удержаться на скамье, мокрой и скользкой от воды, которая лилась с верхней палубы, было невообразимо трудно. Они то и дело соскальзывали с нее, швыряемые в разные стороны качкой.

Началась долгая и изнурительная борьба со стихией. Их били, и бранили самими последними словами, не давая даже секунды на промедление. Их тела, их руки, их весла — все двигалось в такт, словно одно и тоже движение стало смыслом жизни сразу всей группы рабов.

Буря свирепствовала не менее двух часов, но им все же удалось выстоять, хотя они и потеряли часть груза, который был смыт с палубы в море. Ветер стал дуть тише, дождь, сменился на легкую морось, а затем и вовсе прекратился. Тяжелые, сердитые тучи, что грудой темного металла висели над головой, истощали себя, проливаясь ливнями. Они почти успокоились и разгладились, словно их проутюжили горячей божьей дланью. Шторм угас, выплеснув всю свою ярость наружу, а гребцов заперли в трюме. Всем, включая команду, требовался отдых. Усилиями несчастных рабов, судно удалось спасти, и перед сном, их наконец нормально накормили за последние пять голодных дней. Даже сражаясь за собственную жизнь в многонедельном походе до этих земель, Слава не испытывал такого голода, который терзал его душу и тело. Но теперь он был сыт, и мог немного отдохнуть. Он должен выжить, а для этого ему нужны силы.

Утро следующего дня выдалось солнечным и спокойным, словно вчера рассерженное море не подверглось безжалостной атаке неконтролируемого шторма. Так часто бывает после продолжительной бури, и этот контраст замечается сразу. Его и остальных рабов выгнали на их рабочие места и они взялись за весла. Погода стояла безветренная, так что идти на парусах не было никакой возможности. Тело Славы нещадно болело, словно он был одной сплошной раной, которая не желала заживать. Переутомление, недоедание и постоянные истязания не оставили ему никаких шансов озаботиться размышлениями о дальнейшем его здесь пребывании и выживании. Разум отказывался нормально соображать, подавляя любые попытки переосмыслить его нынешнее положение. Все, на что хватало сил — это грести и надеется, что рано или поздно эти варварские испытания когда-нибудь закончатся. Он знал лишь одно — он обязан выжить, даже когда надежды на это совсем не осталось.

В середине бесконечно долгого дня, на палубе раздался крик вперед смотрящего. Среди экипажа пробежала волна тревоги, и Слава понял, что сейчас должно случиться что-то нехорошее. Суета экипажа не оставила на этот счет никаких сомнений. Спустя некоторое время, один из матросов спустился к гребцам и объявил, что к ним приближается военное судно имперских войск Нувока. Началась погоня. Военный корабль нувоков преследовал контрабандистов все больше сокращая расстояние. Ветер, встал на сторону закона в этот день, и способствовал военному судну нувоков, планомерно и несуетливо догонять судно бандитов. Им дул попутный ветер. Контрабандистам в срочном порядке пришлось переложить курс в право, чтобы встать на подветренную сторону, для большей быстроходности. Но шансов у них практически не было. Военное судно было вдвое меньше корабля морских головорезов, а значит в два раза быстрее. Экипаж бандитов прекрасно знал, что шансов сбежать при таком раскладе у них не было. Весла молотили по воде с удивительной скоростью, потому что рабы знали, если их догонят военные, то их всех убьют, чтобы они не свидетельствовали на своих хозяев.

Славик сидел близко к борту судна у самой банки, в которой двигалось весло. Он выглядывал через ее крохотное отверстие, пытаясь рассмотреть приближение спасительного судна. Ему в голову сразу пришла идея о том, что если их догонят и бандиты будут уничтожены военными, шансы на его выживание увеличатся, но он не знал, что же можно предпринять, чтобы ускорить свое освобождение. Он мог бы не грести, но жестокий надзиратель, которые нещадно хлестал их по спинам, и куда попадет, не давал спуску ни одному из рабов. Что же может сделать он один? Перестать грести и терпеть удары ката? Возможно. Но другие рабы, явно не сделают тоже самое. Они настолько забитые и запуганные, что даже не понимают, какая возможность выпала им всем.

Тем временем на палубе царил откровенный хаос и паника. Экипаж во все глотки кричал, что их скоро догонят, и поэтому было принято решение скидывать за борт груз, чтобы уменьшить массу корабля. После этой команды, Славик ожидал, что награбленные товары найдут свое пристанище на дне глубокого моря, но то, что произошло дальше, вырвало часть его сердца из груди, превратив частичку души в камень. Он выглядывал в отверстие банки, выискивая гонящийся за ними военный корабль, но увидел нечто иное. Грязные тела рабов, проплывали мимо корабля с перерезанными глотками. Кто глядел безжизненными глазами в яркое, приветливое небо, а кто в последний раз устремил свой взор в пучину моря, но никто из них больше об этом не расскажет. Мертвецы плохие рассказчики. Сердце Славы сдавило тысячью шипованных жгутов, капля за каплей окрашивая растерзанную душу беспощадной болью. Он не мог поверить, что эти нелюди способные на такие зверства. Рабов убивали, как домашний скот на скотобойне. Их выводили из трюма, ставили на колени, а несколько головорезов подходили к ним сзади и резким, умелым движением, оставляя красную полоску расползающейся плоти на шее, перерезали им глотки. Кровь каскадами текла по палубе, просачиваясь в щели и трещины, заливая нижние ярусы. Вот и до их гребного трюма добежали стремительные ручейки алой жизненной жидкости. Кровь вязкими, липкими каплями свисала с потолка, капая на грязные, чумазые тела гребцов. На лоб Славику упало уже несколько таких капель, которые побежали по его уставшему лицу, заливая глаза и попадая в рот. Он пытался не думать об этом, сосредоточившись на монотонном, но быстром движении своих рук, которые сочились кровавыми мозолями, оставляя рубиновые мазки на черенке весла.

Надзиратель все быстрее и свирепей бил рабов, подгоняя их, но никто больше не в силах был, так усердно грести, как это было в самом начале погони. Люди просто падали на весла, и кричали от боли, когда им перепадала очередная порция убийственных ударов. Славик подозревал, что среди тех, кто обмяк и повис на веслах, были уже и покойники. Уйти от погони не получалось, и вскоре Слава увидел в отверстие банки, как военное судно нувоков их настигает. Гонка была проиграна. Но впереди еще предстоял бой, и судя по настроению бандитов, живимы они сдаваться не собирались. Спустя минут пять, к ним ворвался Ратан и крикнул надзирателю, чтобы тот перестал бить «этих никчемных скотов» и пошел вместе с ним. Страж убежал с вербовщиком, а рабы, те кто еще мог дышать, рухнули без сил на весла, перестав ими размахивать.

Ратан вместе с надзирателем вернулись спустя еще несколько минут и кинули на залитый кровью и потом пол, какой-то баул из связанной в узел простыни плотной ткани. Страж начал открывать кандалы, освобождая рабов, а Ратан тем временем громко и четко кричал им:

— Если вы все, грязные мрази хотите жить, хотите встретить завтрашний рассвет, то советую вам взять оружие в руки, и сражаться за свою жизнь так неистово, чтобы сам Чернобог позавидовал вашей ярости. Там наверху, где мы скользим по морской глади, за нами гоняться настоящие демоны. Вы все знаете кто они — это Гарбоги (Падальщики, Каннибалы). Поэтому я бы посоветовал бы вам, хотя бы умереть достойно, сражаясь за свою жизнь, за свою свободу, за свою честь, если она у вас кончено есть. — По трюму пробежала волна шепота. Люди твердили о каннибалах, кто-то называл их падальщиками, а кто-то и вовсе начал молится.

Надзиратель тем временем уже закончил открывать кандалы, и Славик осторожно потирал окровавленные запястья, думая о сказанном Ратаном. Он мог бы вскочить и вцепиться ему в горло, но речь вербовщика его сильно впечатлила, а слова о демонах Гарбогах нешуточно напугала. Он не знал, что это за демоны такие, но встретив на своем пути не мало странных созданий, как чудовищ, так и бесплотных существ, Славик серьезно задумался. Никто из рабов не решался подняться с места, пока парочка не покинула трюм и не умчалась на верхнюю палубу, оставив дверь открытой. Славик первый поднялся и подбежал к завязанному на узел тюку. Развязав его он увидел, что там внутри лежало оружие: мечи, топоры, кинжалы, сабли и ятаганы. Даже серпы и молоты можно было там отыскать. Выбрав не сильно длинный меч, чтобы было удобно им махать в ограниченном пространстве судна, он взмахнул им несколько раз, рассекая воздух со свистом. Меч был похож на мачете, только с более острым концом и менее широким лезвием. Остальные рабы последовали его примеру и толкаясь, сбивая друг друга с ног, распихивая трупы своих бывших товарищей, которых забил до смерти надсмотрщик, хватали из тюка себе оружие — кто, что успел. Слава же стоял перед дверью, ведущей на верхнюю палубу, не решаясь наконец через нее пройти и подняться наверх. Страх так его сковал, что казалось его залили жидким цементом, и он уже успел застыть на безжалостно палящем солнце.

Страшный удар настиг судно в правый борт. Словно весь мир перевернули с ног на голову. Славик с остальными рабами полетел в сторону, падая на плечо. Он сильно забился, но когда судно начало восстанавливаться кренящим моментом, его быстро потащило влево. Его рука крепко сжимала меч, даже не смотря на скользкие от крови руки. Он смог его удержать и попытался вскочить на ноги. Сотни разъяренных криков раздалось на верхней палубе, и он отчетливо услышал, как в борт вонзилось десятки стрел и еще что-то покрупнее. Обшивка корабля заскрипела и застонала, под напором тянущихся тросов. «Абордажные крюки» — подумал Славик, и кинулся по лестнице наверх.

Когда он очутился на верхней палубе, то увидел ожесточенное сражение в самом разгаре. Уже несколько трупов контрабандистов лежало, пораженных вражескими стрелами. Сами нападающие люто сражались, в беспощадной веренице клинков и топоров. Гарбоги выглядели очень необычно и жутко. Это были по всей видимости люди, но то ли образ жизни, то ли необъяснимые мутации, сделали из них настоящих монстров. Они были невысокими, и тела их были покрыты темно-серебряной краской с ног до головы. Шрамы украшали их спины, грудь и руки, которые бугристыми полосками одна к одной, переливались над объемными мускулами. Одеты в набедренные повязки, сделанные из коричневой, покрытой шерстью кожи, которые венчались широкими поясами. Они двигались очень быстро и резко. Как размытые силуэты, плясали кровожадные воины, размахивая своими клинками, сея смерть и разрушения на главной палубе. Их лица были искажены в ужасающих гримасах, а острые, акульи зубы, смотрелись хищно и опасно. Почти все они носили ирокезы на голове, что сопоставляло их образ с привычными для восприятия Славика, индейцами.

Он увидел колдуна, который надел на него магический артефакт в виде паука. Тот вскидывал руки к верху, и выкрикивая замысловатые слова, насылал на Гарбогов облака черного, клубящегося дыма, который обволакивал своих жертв с жужжащим звуком. Гарбоги, оказавшиеся в плену этих облачков, нечеловечески кричали, словно их пожирали заживо.

Контрабандисты давали Гарбогам достойный отпор, и пока Славик стоял в ступоре, многие из каннибалов, также были уже мертвы. Из оцепенения его вывел несущийся на него падальщик, с занесенным над головой топором. Он несся к нему, с диким оскалом на лице, который был переполнен ненавистью и жаждой крови. Когда противник был уже едва в нескольких шагах от Славика, молодой раб прыгнул вперед выставляя левую ногу согнутую в колене, и вытянувшись всей спиной, выкинул руку с мечем в сторону Гарбога, оставляя широкую, кровавую полоску на его упругом животе. Плоть удивительно легко поддалась лезвию меча, и почти хирургический надрез разошелся в стороны, выкидывая ливер каннибала на окровавленную палубу. Краем глаза, а может даже просто чутьем, Славик увидел несущийся предмет к его лицу. Он лишь успел на пару сантиметров сдвинуться назад, как его щеку оцарапала пролетевшая мимо его головы, стрела. Перед ним сражались сразу двое бандитов с Гарбогами, и стояли нападавшие к Славе спиной. Не думая о чести и доблести, он полоснул их по спинам размашистыми ударами крест на крест. Один из нападавших захватчиков умер на месте, а вот второй, начал медленно разворачиваться к нему лицом. Еще одним замахом, Славик попытался добить своего врага, как сзади в свой меч получил сильный удар, и под его стремительной силой, тупая часть клинка больно ударила его в голову, рассекая кожу под волосами. Хлынула кровь, и он почувствовал как горячая струя побежала по его затылку на плечо. В этот момент он смотрел на свою предыдущую жертву, которая уже почти развернулась к нему лицом, но контрабандист, с которым сражался Гарбог, ловким, почти незаметным движением своего меча, отрубил ему голову. Она покатилась по палубе с глухим звуком, а мертвые глаза, вертясь в полете, рассматривали в последний миг панораму боя. От удара в голову собственным мечом, который спас его от верной гибели, Славика развернуло и опрокинуло на бок. А его неудавшийся убийца, уже молниеносно опускал свой меч, на открывшийся его торс. Вмешался чужой клинок, который твердым препятствием встал на пути, оружия Гарбога. Клинки встретились со звонким лязгом, выбив друг из друга сноп искр. Слава оглянулся и увидел одноглазого капитана, который оттолкнул меч каннибала вверх, и продолжая движение своего клинка вперед, лишь слегка изменил его направление и рассек горло противника в районе яремной вены. Тугая, алая струя, мелким фонтаном забила из разрезанной раны, а Гарбог, схватившись за шею, завалился, как падающее дерево. Славик в этот момент смотрел на капитана, и вздрогнул когда увидел, как сразу три меча летели сверху на его спину. Он даже не успел подумать предупредить его, как проворный капитан, развернулся в их сторону, подставляя свою меч, блокирую сразу три клинка. Опять искры взлетели вверх, и капитан слегка потянув все три оружия на себя, оттолкнул неприятелей назад, выхватывая из-за спины кинжал. Его лезвия сверкнули на солнце и капитан, точными взмахами, как взмахи кисти художника, провел кинжалом, у одного каннибала подмышкой разрезая вену, второму располосовал бок и прыгнул на них боком, заваливая их на спину. Тем временем его левая рука уже в размахе летела в сторону третьего Гарбога и кинжал исчез в его шее. Еще один каннибал бежал на капитана, взмахивая своим топором, но его тело взмыло в воздух над палубой, ломаясь в позвоночнике пополам, как складное кресло, а затем падальщика словно выкрутило, как выжимают половую тряпку. Кровь из всех отверстий хлынула рубиновым водопадом на палубу, а каждая ее капля драгоценными камнями заблестела на солнце. Обескровленное тело грудой костей в коже ударилось о доски палубы, а за ним в нескольких футах стоял колдун в цилиндрической маске. Славик вскочил на ноги и делая приставной шаг боком, ударил своим мечом чужой топор, который должен был поставить точку в жизни капитана контрабандистов. Это еще один падальщик пытался его убить. Руку с топором повело по инерции назад, а он коротким, но сильным ударом разрубил Гарбогу ключицу. Колдун взмахнул руками, и в них вспыхнули черной дымкой, два клинка, похожих на обсидиановое стекло. Эти клинки устремились в сторону и вонзились в грудь бегущего каннибала. Тот упал на них, а клинки растворились под ним, словно их и не было.