Беглянка для Черного Дракона

Мои ноги тонут в черно-сером мареве наползающего тумана. Я иду, словно по острым лезвиям, оступись – и сорвешься во тьму. Но меня тянет, тянет вперёд с неудержимой силой.

«Позволь себе увидеть...»

Голос манит. Что увидеть? Зачем?

Но голос, тем не менее, пробуждает меня, как ото сна, вот только тело не мое - и меня не слушается. Я заперта в чужом сознании, связана им по рукам и ногам. Такое случалось, и вот я снова лишь наблюдатель, вижу не своими глазами, слышу чужими ушами.

Но зачем-то мне это надо, и я послушно утихаю в глубине чужого разума, больше не пытаюсь им управлять. Это просто сон. Сон о чужом воспоминании.

– Я не пойду туда, Ниа! Даже не проси! – Эти слова тоже чужие, но срываются с моих губ. И страх не мой.

– Слабачка, - раздается ледяной голос. – Ты слабачка, Даня.

Даня. Вот, значит, в чьем теле я притаилась.

В темном коридоре еще страшнее, и мои ноги – без моей на то воли – шагают в пещеру с высоким сводом. Солнце, пробивающееся сквозь трещины, рассеянно в воздухе, но оно не в силах разогнать мрак. Сжимаются-разжимаются кулаки и очень тревожно. Знаю, что Даня охотнее вернулась бы домой, но ее подруга уверена в своей правоте. Она задумала что-то неладное.

– Ниара, - срывается жалобное с губ Дани.

Не могу разглядеть толком пресловутую Ниару. Она высокая и стройная, невероятно красивая, почти по-эльфийски, вот что мелькает в чужих мыслях. И она часто попадает в неприятности, еще чаще втягивает в это Даню, вот как сейчас. Недовольство и ворчание девушки почти осязаемы.

Но ветхую женщину, скрывающуюся в пещере, она боится еще больше. Ведьма настолько стара, что ее кости хрупко трещат при каждом движении, кажется, словно вот-вот переломится тонкая шея. Но ее взгляд цепкий и гневный; Даня начинает дрожать, когда колдунья встает из-за своего шатающегося стола.

– Ну привет тебе, Фатара, ведьма северных пустошей, - не смущается Ниара.

Колдунья вдруг отшатывается, будто увидела призрак. Странно, но она боится Ниары, и девушка этим пользуется. Хмыкнув, она смело подходит к столу, а с моих губ, и снова по чужой воле, вырывается нервный писк. Даня нервничает.

– А точно ты темнейшая ведьма миров, как говорят? Как жалко, что выбирать не приходится, - вздохнув, Ниара кидает на стол потрепанную древнюю книгу. Темнейшая ведьма миров при виде книги бледнеет так, как не смог бы ни один призрак.
– Помнишь? Давай же, вспоминай. Ты ведь не хочешь, чтобы я напомнила тебе лично ?

– Ты не можешь быть ей! Она мертва!
– шипит колдунья. Ее глаза вспыхивают яростью, но за этим таится страх.

– Ты и впрямь думаешь, что та, кто подарила тебе бессмертие, может умереть?
– Сев, Ниара небрежно открывает книгу. Пыль от древних страниц повисает облачком.
– Наивно.

– Чего ты хочешь?
– сломлено шепчет Фатара, ее высохшая рука падает на стол. Ниара стучит по размашистой подписи в книге. Похоже, подписано кровью.

– Помоги мне освободить мать из ада. Мне нужна твоя магия. Или будешь мучиться вечность в чертогах тьмы, там, где заканчиваются пути смертных и бессмертных... и все такое.
– Девушка подается вперёд. – Не разочаровывай меня, Фатара.

– Ты ее дочь. Дочь богини, - наконец, говорит ведьма. Ниара, кажется, не удивлена; она решительно ударяет по книге.

– Долг, Фатара. Берешься или чертоги тьмы?

Ведьма молчит так долго, что паук, казалось, успевает доплести свою паутину. Видно было, что ей не нравятся гости - и что она связана каким-то долгом, возможно, этой подписью. Поскольку мне доводилось сталкиваться с богинями, я вся обращаюсь во внимание. Неизвестно, по моему желанию или по собственному, но Даня шагает ближе, чтобы взглянуть на книгу.

Вот и хорошо. Мне тоже интересно.

– Я сделаю, - наконец, помолчав целую минуту, выдыхает ведьма.
– Я сделаю, что смогу. Но ты же понимаешь, нужно сломать печати ада...

– Говори, что делать.

– Она погрузит мир во тьму... – колдунья все еще пытается воззвать к девушке, сидящей перед ней. А я вижу лишь, что у Ниары белые волосы, со спины лица не разобрать.

– Это ее право, – безжалостно отвечает она. Ведьма в отчаянии кусает губы, но, наконец, разжигает в небольшом настольном котле огонь.

– Будь по-твоему, неразумное дитя. Тебе нужна сила темного феникса...
– понуро произносит она.

Меня, темного феникса, пробирает озноб, и это даже невзирая на то, что я здесь не воплоти. Подсматриваю, можно сказать.

– Вот как. И где мне ее взять?

– У новой королевы Рианонна, дочери Ашреи и избранницы дракона, - помедлив, через силу выдавливает ведьма. – Но мне нужна вещь. Что-то очень родное тебе, с чем ты никогда не расстаешься... это послужит проводником.

– Проводник… - цедит Ниара. Она медлит, но через мгновение все-таки неохотно сдергивает с шеи цепочку.

Вот бы сейчас вытянуть шею и взглянуть, что она там дает колдунье. Все происходящее мне резко не нравится! Это ведь я темный феникс, и, возможно, королева Рианнона, и совершенно точно дочь Ашреи и избранница дракона. Зачем я понадобилась?

– Возьми, - говорит Ниара так, словно отрывает протянутую вещь от сердца. Фатара выдергивает цепочку из ее пальцев.

– Очень хорошо. Я заколдую это, заставь феникса использовать эту вещь, и я расскажу, что делать дальше...

– А ну-ка постой...
– Голос Ниары звучит настороженно, будто она замечает нечто подозрительное. Она на мгновение замирает и вдруг - резко оборачивается. Ее глаза вспыхивают синеватым цветом, а взгляд останавливается...

...Проклятье, прямо на мне.

– Я тебя вижу… - Ее губы растягиваются в усмешке, а меня захлёстывает паника.

Она смотрит на Даню, но видит не ее, а, клянусь, меня, притаившуюся в уголке чужого сознания. Нечто тёмное, мощное появляется в Ниаре, словно вместо одной девушки я вижу двух созданий, и одно из них не может принадлежать человеку.

Тьма надвигается на меня, как ком, и с каждым ее движением мое невидимое тело начинает опалять невозможное пламя. Меня жжет! Колет и выдирает, не только из тела Дани, но и из моего собственного, оставленного там, в постели. Каждая ниточка с ним рвется, рвется...

– Боги!
– Это с моих губ срывается, Даня уже ни при чем.

Будто откликаясь на мою мольбу, меня ослепляет яркая вспышка и огромный золотой дракон разгоняет наползающий мрак. Дракон величественен, бесподобен, каждая его чешуйка сияет так ярко, что больно глазам...

– Просыпайся, Руфь!!!
– гремит его голос, и меня выбрасывает из сновидения, как пушинку.

Но где-то глубоко в моей душе засела частица неизбывной тьмы, и ее касание все еще ранит. Однако хуже всего, это лицо девушки и ее взгляд, преследующий меня.